Уроки окклюменции

Последняя неделя стала совсем уж невыносимой. Леху уже успели выловить на Медном бульваре, в Атриуме во время урока, даже на нижних этажах, и там успел попасться. Нурлан, как и любая крыса из ДК, злился от своей неспособности повлиять на ситуацию (как же, авангардовский ловец, кто без него команда!) и всячески выказывал отвращение к таким незапланированным вылазкам, но в отличие от всех остальных, мог Щербака и за уши оттаскать, и для отстрастки шмальнуть в него чем-нибудь безобидным и неприятным. Наблюдать за этим делом хоть и было забавно, но надоедало быстро, ближе к выходным стало совсем печально наблюдать за постоянными посылами нахуй с упоминанием всей родни до десятого колена и то и дело искрящимися кольцами (про излюбленное Нуром «заткнись нахуй, Леш» можно даже не упоминать, теперь эта фраза стала встречаться через каждое слово, заменив и «блять», и «сука», и «пиздец»). Надо было действовать, но хуй знает как. И на что именно. Этими вопросами не задавался разве что Серега, он отсел от греха подальше еще в среду, а наблюдал за всем этим зрелищем с другого конца столовой. Сбежал, сука. Разгребать последствия заклинаний и мирить Щербакова с Сабуровым остались сильнейшие, но даже они не могли сгладить новости об очередной пропаже придурка-яриловича. Леха насчет побегов только пожимал плечами и ограничивался словами о том, что хотел прогуляться перед сном. Нурик бесился, что «этот долбоеб» портит его репутацию и вообще он «мудозвон конченный, раз закон ему не писан». О причинах такого отношения, естественно, оба не объяснили. Да и хуй с ними. Самим можно справиться.

***

Объяснение обнаружилось случайно. Старая компания из Тамби, Макара и Эмира с Рустамом решила разок перекинуться в карты перед тем, как помочь Илье со стенгазетой, но прошла первая, вторая и третья партия, так что стало сразу ясно, что никаких сегодня умственных трудов не предвидится. Тамби, в очередной раз зависнув над ответом козырю, вдруг просиял и повернулся к Эмиру. — Раскинешь на наших голубков картишки? — Схуяли я? — Вполне логично задал вопрос Кашоков и ткнул пальцем в одну из карт. — У тебя тут король, не тупи. — Ты единственный, кто на прорицание записался. Хоть пригодится где-то. — То ли уязвленный, то ли все еще довольный своей догадкой, ответил Тамби и выкинул несчастного короля. — Бито? — Хуй тебе, а не бито. — Откликнулся Макаров, быстро накидывая еще. — А идея хорошая, хоть и бесполезная. — Почему бесполезная? — Рустам скинул оставшиеся карты и гадко улыбнулся Масаеву, уже занесшему кулак над его головой. — Потому что даже если мы что-то и узнаем, то что дальше-то делать? Вдруг ничего про них толком и не будет. — Илья откинулся на стоящее рядом кресло, будто и не замечая, что рядом с ним вот-вот произойдет братоубийство. — Сейчас закончим, и попробую. Главное — вопрос правильно задать. — Кашокыч потянул Тамби на себя, предупреждая его удар по и так пустой рептилоидской башке. На эмировском согласии и продолжили, а буквально через пару минут закончили, оставив Сраного Умного с гордым званием дурака и разрисованным вечной акварелью лицом. — Вы их все перелапали, пиздец. Надеюсь, мне не придется расшифровывать, что все тут видели рустамову жопу. — Он недовольно поморщился, но все же к гаданию приступил. Получилось все как-то совсем странно, даже для остальных, к таким наукам не приученных. Подозрения усилились, когда Кашоков тяжело вздохнул и поправил лежащие перед ним потрепанные старые карты, будто это что-то исправит. И масть, и цифры, естественно, ничуть не изменились, сразу видно, что простецкие. Может, надо было на магических гадать? — Я сейчас, совсем нихуя не понимаю. — Мир тут же подскочил и съебался по-английски. Рустам и Тамби тщетно пытались понять, что значат два валета, но пришли к единому мнению, что это какой-то бред и без пол-литра не разобраться. Илья же этим временем воспользовался, чтобы все-таки что-нибудь нарисовать, хотя бы для приличия, но приличие закончилось слишком рано, чтобы добить хотя бы одну иллюстрацию, а Кашоков вернулся слишком быстро, чтобы отчаяться и присоединиться к обсуждению. Лицо у Кашокова было подозрительно чистым, в руках — гигантских размеров тетрадь и еще какая-то колода. Таро, видимо. Он разложил и ее рядом, снова потупил, глядя то в тетрадь, то на карты, собрал все вместе и снова разложил. Сведения оказались одинаковыми, судя по тому, как Эмир нахмурился и продолжил листать свой конспектный талмуд. И долистал до нужного. Посмеялся, захлопнул тетрадь с торжествующим видом и радостно объявил: — Пидарасы, господа! — Ты это кому? — Илья какого-то хуя резко напрягся, как будто пидором назвали его, причем без доли шутки. — Они, Илюх. Насколько я понял, эти брачные игры давно длятся, сейчас вот-вот что-то должно случиться. — - Торопливо объяснил Сраный Умный на срано-умновском. — Ты вот-вот поведешь их под ракитовый кусток? — Тут же спросил Рустам, как будто лет сто ждал подходящего момента, чтобы прямо сейчас выкинуть самую хуевую шутку про волка. Но Мир воспринял ее по-своему. — Если к воскресенью ничего не произойдет, то придется. Может, даже под вяз. Потом решу.

***

— Какого хуя ты творишь, Лех? — В этот раз они за столом совершенно одни, чем не повод поговорить? У Нурлана давно есть что сказать и помимо того, что слышат обычно все, сидящие хоть немного близко к их столу. — Гуляю. — Просто отозвался Щербак, пожав плечами. — Иногда тренируюсь один. — Сука, долго так еще будет продолжаться? Ты до конца учебного года меня позорить будешь? На собраниях уже все меня заебали с вопросом «Что опять с твоим этим?». Долго еще твои прогулки будут продолжаться? — Сабуров закипал быстро, отходил долго, и при этом еще и никогда не стеснялся захуесосить кого-то прямо у всех на глазах. Опасное сочетание, но у Щербакова от рождения нет никакого инстинкта самосохранения. — Один вопрос за раз. — Четко и выбешивающе спокойно (надо бы, правда, что-то сказать нормальное в свое оправдание, но у Леши то ли на это мозгов не хватает, то ли просто решил вывести на пиздюли шутки ради) ответил Леша, даже не пытаясь как-то себя защитить, как будто и не знал, что сейчас в его сторону могли полететь такие заклинания, что он неделю будет отлеживаться в медпункте. С другой стороны, от яриловича ничего другого ждать не приходится. Все слова обязательно вывернет наизнанку, сука, все воспримет по-своему и как вызов. Невозможно. — — Долго ты сбегать будешь? — Сабуров весь сочится ядом, хоть бери пиджак и выжимай для какого-нибудь смертоносного зелья. Тоже тварь еще та, считает, что во всем всегда прав и все обязаны ходить под его дудку, ловить каждое слово и молиться. Уебок. — Сколько надо будет. До последнего матча. — Сдерживать эмоции Щербак не умел, и сейчас будто все силы сосредоточил на том, чтобы никому не пиздануть и физически, и магически. Камень на кольце предательски задребезжал, как будто собирался тоже свалить как можно дальше. Или самостоятельно чем-нибудь запустить в наглую самодовольную рожу. Но пока что нужно было держаться, попытки как-то контролировать ситуацию еще не заканчивались. Терпения было немного, но все же имелось. — То есть, все же до самого лета? — Казалось, скоро всего Сабурова можно будет скрутить и отжать такой высшей пробы варево, что одного только запаха будет достаточно, чтобы убить небольшой класс дажбожьих. Особенно, если они так и продолжат пялиться. А они продолжат, подсоединят к своему сборищу яриловичей и всей командой будут за кого-нибудь болеть, а потом сделают ставки на то, кто сдастся и врежет наконец первым. Сдался все же Леха, не найдя, что ответить. Молча встал из-за стола и просто ушел, оставив Нурлана в одиночестве на растерзание ликующей и требующей продолжения зрелища мелочи. Но даже это было не так страшно, как вернувшиеся и совершенно не понимающие, что произошло и что им с этим нужно было делать, друзья.

***

Ночью на Дне сидели снова вчетвером, но другим составом. Илья благополучно съебался спать, а Серому, как оказалось, тоже было интересно, чем все закончится, но вводить его в курс пришлось бы слишком долго, так что ему оставалось только догадываться по картам и двусмысленным намекам. — И вот… — Эмир уже в который раз за вечер разложил свои таро. — Вот сейчас.

***

В гнездовой спальне старших классов что-то задрожало, ебнулось, кто-то сонно пробормотал нечто смутно похожее на «блять», и все стихло. Потом Макар, уже почти уснувший, увидел и услышал, как на кровать рядом свалился Леха. Сон тут же сошел на нет. — Где был, че делал? — Живо поинтересовался он, попытавшись сказать это шепотом. Стоит ли говорить, что получилось хуево? — Мы сосались. — Коротко ответил Щербак с довольной ухмылкой во все ебало и накрыл голову подушкой.