Хмурый рассвет

      Оказалось, что скрыться от родных в маленьком городке намного легче, чем в другой стране. В Ли Юэ, куда она направилась сразу после побега из дома, её узнавали и запоминали — девчушка с большим кошельком без сопровождающих была очень легкой мишенью. В Мондшате же её возвращение было почти незаметным, спустя столько лет её узнали единицы — Сара из «Хорошего охотника», Марджори да Кэйа. Никто из них не общался с ее семьей и слухи не успели даже оформиться.       Благодаря этому первая неделя была тихой, разбавляемая лишь редкими встречами со старыми друзьями — было бы кощунством не подняться к Альбедо на драконий хребет, с визгом до этого выклянчив одну из шуб у ворчливого Кэйи. К Джинн и Лизе в штаб рыцарей она тоже забежала. В конце концов, они были старыми подругами и помогли ей сбежать. Письма, которыми они редко обменивались, не могли уберечь от горечи расставания.       Чай в Ордо Фавонис всегда был каким-то особенным, а может дело было в людях— так складывалось, что все ее друзья состояли здесь на службе. — Рассказывай, милашка, — лениво улыбнулась Лиза, изящно разливая чай. — Мы хотим знать все до мельчайших подробностей.       Лу нервно улыбнулась. — Даже не знаю, с чего начать… — Попробуй с самого начала. — серьезно кивнула Джинн, косо поглядывая на отложенные в сторону бумаги под неодобрительные взгляды подруг.       Пытливые взгляды вернули её в прошлое, когда Джинн только вступила в ряды рыцарей, и тайно провела сюда Лу. Не сказать, что это было запрещено, но напускная тайность подогревала кипящий в жилах азарт. Так они сдружились с Лизой — та припрятала их в библиотеке, думая, что те что-то натворили. Тогда они впервые сели пить чай, что стало доброй традицией. Пока весь мир Лу не перевернулся с ног на голову.       И она начала рассказ.       О том, как согласно их плану в ночи покинула город, таща за собой огромный рюкзак. Как полмесяца добиралась до Ли Юэ, постоянно натыкаясь на лагери хилличурлов. Рассказала о гостевом доме Ваншу с его забавными владельцами, ворчливом поваре, у которого выпросила пару рецептов, и загадочном адепте, что жил почти под самой крышей и питался исключительно миндальным тофу.       Не забыла о причине, по которой родные так её и не нашли — они думали, что Лу, привыкшая к комфорту, будет легко найти в соответствующих местах, но она снимала комнатки у частных лиц, осветлила сомнительной смесью волосы и купила одежды местного пошива. Ей отчаянно не хотелось домой. Поэтому когда на её след все же вышли, она быстро собрала свои вещи, благо научилась обходиться минимумом, и запрыгнула в первый попавшийся корабль. — Я в ночи даже не рассмотрела, куда запрыгнула, — смеялась Лу над ошарашенным видом подруг — А когда меня там нашли, оказалось, что я попала к пиратам. Они лишь прикрывались торговлей и исправной выплатой налогов, скрывая половину привезённого. — И как ты выбралась оттуда? — нарочито спокойно поинтересовалась Лиза. — Кто сказал, что я оттуда выбралась? Я там прижилась, получила свой глаз Бога и стала правой рукой капитана.       Это оправдывало мозоли на ладонях, шрамы в неприкрытых одеждой местах и что-то неуловимо морское в наряде Лу. Надень на неё шляпу с пиратским знаком, и образ с высокими сапогами, странной юбкой с разрезами, не позволяющими сковывать движения, и он будет до конца оформлен.       Жизнь на корабле была весёлой, почти беззаботной и хорошо оплачиваемой со временем. Избалованная девчонка ничего не умела, только попав на судно, но горела энтузиазмом быть полезной — в благодарность за то, что капитан не выкинул её за борт, хотя грозился высадить в ближайшем порту. Она помогала повару, от чего блюда стали вкуснее, а пираты — добрее. Напросилась в юнги и усердно училась завязывать морские узлы. Драила палубу вместе со всеми, пытаясь доказать, что не боится грязной работы. А потом однажды помогла капитану разобраться с деловыми бумаги, что прикрывали его нелегальный бизнес, и осталась на корабле. Команда удивительно к ней привязалась, в шутку называла госпожой из-за привитых манер. В её семнадцать Лу казалось, что пираты вовсе не злодеи, излишне их романтизировав. Она выросла на романах, что читали все леди, влюбилась в своего капитана, что был олицетворением того самого харизматичного злодея из книг.       Мир, к сожалению, был куда более прозаичен: её первая любовь оказалась до боли жестокой, команда — алчной, а море надоело уже через полгода. Но у Лу не было альтернативы — она вместе со всеми втиралась в доверие нужным людям, грабила чужие корабли, воровала сокровища.       Это была не та жизнь, о которой мечтала маленькая Лу, обожающая рисовать и мечтающая найти своего прекрасного принца. Но зато свободная от обязательств.       Когда она скопила достаточно денег, то просто ушла, снова сбегая от надоевшего образа жизни. Снова наплевав на друзей, что у неё появились.       Гильдия искателей приключений приняла ее с распростертыми объятиями, учитывая её приобретённые навыки и глаз Бога на поясе. Ей удалось купить маленький домик, где она сложила немногочисленные пожитки и снова начала жизнь с нуля. — Почему ты вернулась? — Надоело убегать, соскучилась, — пожала плечами Лу — Хочу поговорить с семьей, навестить могилу отца. С вами время провести.       Она забыла за эти пять лет, как этого хорошо — просто выговориться подругам, сильно-сильно сжать их в объятьях и на секунду забыть обо всех тревогах.       Когда она уходила, Джинн окликнула её в дверях, явно сомневаясь, стоит ли вообще это говорить: — Дилюк тоже вернулся в город. Уже год как.       Лу лишь прикусила губу и напряжённо кивнула.

***

      Пыль, осевшая на одежде после битвы, клубами поднималась от порывов ветра, заставляя слегка запыхавшуюся девушку чихать и поскальзываться в лужах, что остались после её атак. Гидро глаз Бога, полученный несколько лет назад, насмешливо блестел в лучах закатного солнца.       Лагерь хилличурлов не был для Лу непосильной задачей, и она торопливо собирала с поверженных врагов артефакты — цель её сегодняшней вылазки для поручения из гильдии искателей приключений. Сложно сказать, зачем она вообще согласилась на это, но после долгих лет приключений сидеть без дела просто не могла и хваталась за любое свободное задание. Семью она по-прежнему избегала, не находя в себе смелости сказать даже пару слов. Лу точно знала, что спустя две недели брат и мать точно узнали о ее возвращении. Тишина пугала.       В город она добралась уже затемно, сгружая на лавку Катерины мешок с нужными артефактами и получая взамен мору. Хорошо было бы зайти сначала домой, скинуть запылившуюся одежду, оставить оружие, но гостиница была далеко, а бар «Доля ангелов» — совсем близко. Тем более там были освежающие напитки. И куча людей, среди которых она не будет чувствовать себя столь одинокой.       Барный стул, стоящий почти у самой стены, был самым любимым. В детстве она приходила сюда с отцом и его друзьями, он усаживал её на это место и просил у бармена сока, обязательно со льдом. Друзья отца травили шутки и рассказывали истории, чем приводили маленькую Лу в настоящий восторг — та любила слушать о приключениях. А ее глубокие синие глаза, что она строила абсолютно всем, снабжали конфетами и пирожными.       В детстве она никогда не могла достать ногами до пола, что сейчас вызывало улыбку. Из воспоминаний её вырвал низкий бархатистый голос, от которого по спине пошли мурашки, так она не хотела никогда встречаться с его обладателем: — Адалуолфа Ландсберг… какая встреча. — Дилюк Рагнвиндр, — вернула шпильку она, поморщившись, услышав своё полное имя — Вернулся в винокурню? — Как видишь, — нахмурился он, кивая на бокал и тряпку в руках — вечные атрибуты бармена — Ты пришла мозолить мне глаза или уже закажешь что-нибудь?       Он сильно изменился с тех пор, как она видела его последний раз. Прибавил в росте, раздался в плечах, возмужал и ещё больше отрастил волосы, собирая в небрежный хвост. Перчатки на руках, что он носил с получения пиро глаза Бога, чёрная рубашка и белый жилет — все тот же представитель аристократии даже в мелочах. Настоящий джентльмен. Но только не с ней. — Что-нибудь безалкогольное. На твой вкус.       Дилюк только кивнул, даже не посмотрев на неё. Прямо как в детстве, когда при родителях они, соблюдая формальности, мило переговаривались, кланялись и обсуждали погоду, но стоило родителям отвернуться — переходили на оскорбления или полное игнорирование. Не потому, что ненавидели друг друга, просто были слишком разными. Лу усмехнулась, отмечая иронию: с годами она овладела водной стихией, а он — все тот же сгусток неконтролируемого пламени. За тем исключением, что теперь пожар он прятал глубоко в себе, а не щедро делился с миром.       Она была мечтательной и творческой. Выбирала для хобби чтение и рисование, боялась запачкать платье и умело играла на чувствах других. Всегда была изменчивой, словно вода, чем сильно раздражала прямолинейного Дилюка. Тот был подвижным, целеустремлённым и прямолинейным настолько, что Лу каждый раз задыхалась от возмущения. И что все девушки Мондштата находили в нем? — Ваш сок, госпожа Адалуолфа.       Девушка протяжно втянула воздух, пытаясь успокоиться. Да он издевался над ней! Ведь прекрасно знал, как теперь она не может своё полное имя. — Ещё раз назовёте меня полным именем, мастер Дилюк, и захлебнётесь на суше. — с милой улыбкой протянула Лу, управляя хороводом капель в своей руке и направляя его в причудливый танец вокруг мрачной фигуры.       За спиной послышались аплодисменты, привлекая не только их внимание, но и половины таверны. Капли заискрились и упали в ноги Дилюка льдинками. Капитан кавалерии собственной персоной. — Я даже скучал по вашим вечным спорам, — подмигнул он единственным глазом, падая на соседний стул, — Мне как всегда, мастер Дилюк.       Лу звонко засмеялась. Значит, это семейное? Такой официоз, не хватает только поклонов в лучших традициях их предков.       Кэйа вмиг разрядил обстановку, затянув очередной наполовину выдуманный рассказ, завлекая не только Лу, но и всю таверну. Первый стакан с соком сменился уже на третий, а капитан все больше хмелел от «Полуденной смерти».       Люди смеялись, напевали барды, звонко чокались бокалы. Давно забытая и такая родная атмосфера заставляла хмелеть без вина. Вмиг забылись все тревоги, пока дверь вновь не распахнулась, впуская свежий воздух и высокую мужскую фигуру с такими же чернильными волосами, что и у самой Лу.       Адалард, ее старший брат, что отвернулся от неё после побега, прожигал девичью фигуру взглядом. Казалось, что ещё секунда — и она обратится горсткой пепла.       Вмиг стало стыдно и за побег, и за игнорирование его писем. Будто ей снова шесть, и старший брат отчитывает её за разбитую вазу. Но в этот раз вместо вазы были сердца родных ей людей.       Но Лу встала с барного стула, гордо выпрямила спину и вздернула подбородок. Этот стыд навязанный, она вольна поступать так, как хочет. Семья сама виновата, что она сбежала тогда. Они не поняли её стремлений. — Как же низко ты готова пасть, — поморщился Адалард, — Иди за мной, Адалуолфа.       Лу лишь закатила глаза и демонстративно опёрлась на стойку. Ей давно не шестнадцать и даже не шесть. — Мы будем говорить только на нейтральной территории, братец.       Она слышала, как вмиг затихла таверна, как подобрался Кэйа, в раз смахивая с себя напускную веселость и трезвея. Услышала, как затаил дыхание Дилюк за спиной — всегда так делал, когда готовился вмешаться в ситуацию.       Её брат не был плохим человеком. На него всегда можно было положиться в трудной ситуации, пожаловаться на тяжёлую жизнь и получить крепкие объятия. Так было в детстве, пока на них обоих разом не обрушилась взрослая жизнь со всеми проблемами.       Годы и ответственность за семью и бизнес сделали его раздражительным, быстро выходящим из себя. Остывал он также быстро, но проблесков его гнева Лу боялась даже спустя столько лет.       Когда брат надвинулся на неё подобно скале, попытался схватить за руку и силой утащить, она не заметила, что произошло быстрее: рывок Кэйи или хватка Дилюка на ее плече. Потому что она сама намного быстрее очутилась за спиной брата, благодаря Архонтов за дарованный глаз Бога. Вода была повсюду: под землей, в воздухе, в людях и малейших частичках. Поэтому и Лу тоже была везде, чувствуя каждую капельку и стремясь с ней соединиться. При хорошей концентрации она сама могла стать водой. Но именно этот навык — растворяться и возникать в другом месте — был её коронным и не раз спасал жизнь.       Она видела удивлённые взгляды Кэйи и брата, ещё более нахмуренного Дилюка со скрещёнными на груди руками, похожего на нахохлившуюся сову. Конечно, она ведь оборвала минутку его геройства.       Она медленно вернулась к своему стулу, уселась на него, закинув ногу на ногу, специально, чтобы побесить брата (ведь леди не пристало так сидеть!) и тихо произнесла: — Не устраивай сцен, Ад. Встретимся завтра… — Лу задумалась, выводя причудливые узоры на столешнице, — в «Хорошем охотнике» в два и поговорим. Без матери и лишних ушей.       Её старший брат лишь сильнее нахмурился, кивнул и покинул таверну.       Стоило двери захлопнуться и Лу вмиг поникла, надеясь, что никто на неё не смотрит. Она выложила на барную стойку пару монет и покинула таверну. Не так она представляла встречу с братом.       В раздумьях она, конечно, не заметила, как провожали ее две пары глаз, что переглянулись, придя к какой-то общей мысли, но вмиг отвели взгляд.