Хмурый рассвет

      Лу крутилась у зеркала второй час, тяжело вздыхала и снова переодевалась. Смеялась над собственной глупостью, ведь собиралась так, будто идёт на свидание, а не на встречу с братом.       Ей хотелось выглядеть идеально, чтобы он не смог ни к чему придраться. Вчера она предстала перед ним уставшей, запыленной, в поношенной одежде для походов. Сегодня она надела едва разношенные высокие сапоги, слегка вычурную блузу с широкими рукавами и юбку с разрезом до середины бёдра, что удачно скрывала спрятанные ремни с кинжалами, но при это не сковывала движений. Лу в любой момент могла вступить в битву, не волнуясь, что порвет юбку. А если и порвёт, то облегающие шорты спасут её от позора.       Не сказать, что она готовилась к битве с братом, но волосы заплела в две длинные косы и уложила вокруг головы — чтобы её нельзя было схватить за волосы. Когда-то благодаря ему она научилась владеть мечом, ведь Адалард тайком брал её на свои уроки фехтования.       Он, конечно же, уже ждал её на месте — всегда приходил намного раньше, чем невероятно бесил всегда опаздывающую сестру. Стол перед ним был пустым, не считая чашки с чаем, и Лу заказала чай и себе. — О чем ты хотел поговорить?       Она выдержала изучающий взгляд, смешок и даже закатывание глаз. Это было неважно. Важно, что встретились спустя столько лет. — Это стоило разбитого сердца матери? — кивнул он, снова обводя сестру взглядом. — Это стоило моей свободы, — поджала губы Лу. — Не будь вы так одержимы идеей моего замужества…       Адалард не дал ей договорить, перебивая ударом кулака по столу, едва не разбив чашку: — Как была глупой девчонкой, так и осталась, — в его голосе было неподдельное разочарование, как и во взгляде. Он был уверен в своей правоте. — Твоё замужество было не прихотью, а необходимостью для семейного бизнеса. Уж извини, что пришлось разбить твои мечты о настоящей любви.       Лу правда когда-то мечтала о любви. Настоящей и пылкой, как в книгах. Воображала, что однажды появится тот, кто спасёт её от властной матери, этикета, общества аристократов и других условностей. Но прекрасный принц её не спас, и ей пришлось спасаться самостоятельно. — А ты все тот же маминкин сыночек. Нужды семьи, бизнес… — девушка вздохнула, бросила последний взгляд на брата и поднялась. — Я свободный человек, а не вещь, которую ты можешь обменять на выгодные условия бизнеса. Сам женись, если так хочется. Зря я вернулась.       Последнее она прошептала на грани слышимости, но парень услышал, и Лу померещилось что-то такое в его глазах… Боль? Разочарование? Она не знала и, по правде, не хотела знать. — Матушка больна.       Она застыла всего на мгновение, секундная слабость. Но брат слишком хорошо её знал. — Надумаешь — приходи.       И ушёл первым.       Для середины весны день был удивительно погожим, будто давая шанс насладиться редким пока теплом. Лу хотелось волком выть на Луну, рвать и метать, но она могла лишь натянуто улыбнуться и сделать шаг вперёд. А потом ещё один и ещё, пока ноги совсем не откажут от усталости. Она не заметила скрывающуюся фигуру в тени переулка и нарочито расслабленных рыцарей недалеко от «Хорошего охотника». А когда вспомнила об этом, то лишь посмеялась. Не могли же они в самом деле…?

***

      Приходить на Драконий Хребет без согревающих зелий — верх глупости, но Лу осознала это лишь у пещеры, где главный алхимик расположил свой лагерь.       Шуба, выпрошенная у Кэйи, дарила недостаточно тепла, и девушка рывком преодолела оставшееся расстояние до факелов, буквально обнимая их.       Альбедо задумчиво стоял возле доски со своими записями, и будто бы не обратил внимание. Зато Тимей, разбирающий что-то на полках, от испуга выронил какую-то склянку. — Г-госпожа Ландсберг? — Просто Лу, мы же договорились. — устало вздохнула она, стараясь не слишком сильно стучать зубами.       Ждать, пока Альбедо закончит свои размышления, исследования и наброски было для неё привычным делом. Они подружились почти сразу, как алхимик появился в Мондштате и стал членом Ордо Фавонис. Лу, постоянно крутившаяся там из-за подруг, не смогла перебороть любопытство и заявилась на порог с тысячей вопросов. И желанием научиться алхимии, конечно же.       Стать его ученицей семья ей не позволила, считая это неподобающим для наследницы столь знатного рода. Лу плакала, вздыхала и даже истерила, но родители своего мнения не изменили. Поэтому все уроки прикрывались дружескими встречами и уроками рисования.       От размышлений оторвало тихое покашливание и ощущение тяжести на плечах — это Альбедо наконец-то заметил её присутствие и достал из своих завалов плед. — Что случилось? — Почему сразу случилось? — наигранно удивилась Лу. — Я просто пришла тебя навестить.       Он, конечно же, не поверил и ушёл заваривать чай — за годы дружбы уже знал, что нужно для её разговорчивости. Лу лишь вздыхала, пытаться понять, когда это алхимик стал её жилеткой для нытья. — Я встречалась с братом, — слова произносились с трудом, будто она вмиг позабыла алфавит. — Ад лишь изрёк новую порцию обвинений и сообщил, что… что матушка больна.       Сил говорить больше не было — только молчать и сцеживать чай, наблюдая за движением рук друга. Высказаться было легче, но обсуждать всю ситуацию по десятому кругу — нет. — Тебе нужно отвлечься. Только не очередным побегом или заданием из гильдии. — Альбедо нахмурил брови, пять лет назад идею побега он не одобрил, предпочитая решать проблемы, а не убегать о них. — Когда ты последний раз рисовала?       Лу поморщилась словно от зубной боли. Когда-то рисование помогало ей забыться, погружало в какую-то прострацию и она обо всем забывала. Ей было далеко до мастерства Альбедо, но занятие приносило удовольствие. Побег из дома не оставил ей такой возможности — альбом и краски не пережили первой встречи с группой хилличурлов, а потом первостепенным было другое — выжить. — Лет… пять?       Она не скрывала натянутости улыбки и грустного взгляда, лишь сильнее закуталась в плед. — Зато у меня есть для тебя подарок!       Ли Юэ, где Лу бывала чаще всего, был огромным и самым важным портом Тейвата, туда стекались купцы со всего мира. В том числе и ученые из Фонтейна со своими разработками. Фотоаппарат был новейшим изобретением, и что важнее — полезным и необычным.       Альбедо смерил подарок нечитаемым взглядом, выслушал лекцию и сделал первую фотографию, запечатлев слегка испуганную яркой вспышкой Лу. Алхимик всегда был чуточку странным, будто вообще не разбирался в эмоциях и людях, а ещё в том, как нужно реагировать на какие-либо действия. На самом деле так и было. И она даже знала секрет друга, который хранила уже много лет. — Это очень… необычно. Думаю, мне нужно провести несколько экспериментов.       Нельзя было сказать, что у него было много друзей. Людей он всегда сторонился, не переходя границы хороших знакомых. Но разве это могла остановить Лу много лет назад? У алхимика не было ни единого шанса не стать её другом. — Тебе понравилось? Я подумала, что это удобнее, чем зарисовывать все в экспедициях. Особенно, если нет времени.       Он кивнул и неловко улыбнулся. — Наверное, я тоже должен тебе что-то подарить? Люди ведь так поступают? — Не должен. — заливисто рассмеялась Лу, обнимая засмущавшегося алхимика. — Подарок — это бескорыстное явление, обмениваются, если это обговаривалось заранее. Просто увидев фотоаппарат, я сразу подумала о тебе. И захотела подарить.       Оставшийся чай закончился очень быстро, как и половина плёнки чудного устройства. В стопке фотографий заливисто смеялась Лу и улыбался Альбедо, мелькали пейзажи Драконьего хребта и алхимические приборы.       Тем временем погода совсем ухудшилась: небо затянули тёмные тучи, и все больше усиливалась метель. Лу с содроганием представила, как будет добираться до города, но на предложение Альбедо переждать лишь отмахнулась. В городе ещё было много дел.       Лу не поняла, в какой момент что-то пошло не так. По собственным расчётам она должна была преодолеть большую часть спуска с горы, но оказалась лишь где-то в середине, но очень далеко от проложенной дороги. Вокруг не было ни огненных фей, ни факелов, ни признаков жизни.       Тело медленно, но верно деревенело от холода, конечности отнимались а вдыхаемый воздух обжигал, но Лу шла, из последних сил перебирая ногами сквозь сугробы.       Последнее, что она помнила прежде, чем окончательно потеряла сознание — тёмный силуэт на грани видимости и обжигающие теплом руки, обхватившие её ноги и плечи.

***

      Пробуждение, к её удивлению, случилось. Чувствовалась приятная тяжесть тёплого одеяла, на лицо падали просочившиеся сквозь портьеры солнечные лучи. Лу улыбнулась сквозь сон, крепче обнимая что-то очень тёплое, буквально излучающее жар. Что-то живое.       Открывать глаза так резко — худшая из идей, что приходила ей в голову, и к головной боли прибавилось ещё и лёгкое головокружение. Несмотря на это, Лу все ещё боялась повернуться в сторону источника тепла.       Слева от неё безмятежно спал Дилюк Рагнвиндр, некоронованный король Мондштата, которого она обхватила поперёк туловища не только руками, но и ногами. Наверное, её щеки сейчас были схожи по цвету с его волосами.       Голову заполнили воспоминания — вот она блуждает в метели и теряет сознание, вот её подхватывают чьи-то тёплые руки и уносят прочь, и Лу снова приходит в сознание, когда её пытаются переодеть и отцепить от этих самых почти горячих рук. Она помнит, как сопротивлялась, как с закрытыми глазами стягивала чьи-то перчатки. — Ты можешь ожоги получить. — шипел чей-то возмущённый голос.       Лу сквозь дрёму лишь свернулась клубком вокруг рук и прижалась к горячему боку.       Почему из всех возможных людей ей попался именно Дилюк? Почему он вообще не прошёл мимо? — Будь любезна, не думай так громко. Я сплю.       Его голос после сна был ниже обычного, с легкой хрипотцой, от чего Лу сначала заслушалась и только потом осознала смысл слов.       Была в ее арсенале плохая привычка — задыхаться от возмущения. Все более менее связные предложения вмиг покидали голову, хотелось лишь гневно свести брови, упереть руки в бока и топнуть ногой. Увы, с её ростом и комплекцией это совершенно не выглядело угрожающе. И стой Дилюк сейчас в полный рост, то точно бы лопнул от смеха. Как в детстве.       Она плюхнулась обратно на подушки, удивляясь про себя, когда это успела вскочить, и начала медленно дышать. Жизнь в Ли Юэ внедрила эту привычку — дыхательные медитации для успокоения, довольно распространённые в городе контрактов. Выдохи поначалу были рваными, но спустя несколько минут разъяренная девушка снова смогла спокойно мыслить. — Мы на винокурне?       Дилюк, спрятавший лицо в подушке, утвердительно что-то промычал. Лу тихонько засмеялась. Будь он сейчас бодр, то выскочил бы из кровати со скоростью света. Их воспитывали как аристократов, с тысячей правил и запретов. А просыпаться в одной кровати с мужчиной, не являющимся твоим мужем — верх безнравственности.       Относись Лу ещё к высшим кругам и… мужа из приличной семьи она бы потом себе не нашла.       Свет, так мешающий спать хозяину поместья, прикрыть занавесками не удалось — только она встала, и мир резко пошатнулся, а по телу ударил озноб. Девушка вдруг осознала, почему так сильно болит голова — она все же простудилась и заболела. Настолько, что даже ходить не может. И все это в поместье самого невыносимого человека из ныне живущих.       Комната, в которой она оказалась, явно принадлежала мужчине, что беззаботно спал рядом с ней. Стол, заваленный кучей бумаг, небольшой книжный шкаф с его любимыми книгами, тёмная мебель и восточная сторона дома — раньше она бывала здесь довольно часто. Расставляя ловушки вместе с Кэйей, конечно же. И пару раз даже официально, непосредственно с хозяином, который явно не собирался просыпаться в ближайшие пару часов.       Сон давно как рукой сняло, рассматривать комнату по третьему кругу она не стала, как и Дилюка. Его волосы на свету были очень красивыми, но даже на них долго смотреть было неинтересно. Выбор был небольшой — книжный шкаф и стол. До первого долго, а вот второй в двух шагах. Нужно только набраться немного сил и отвоевать одеяло. Шорты, которые на ней милостиво оставили, и рубашка из гардероба мужчины особо не грели и были неприлично короткими даже для неё, растерявшей все аристократические манеры.       Перед глазами Лу понеслись бесчисленные цифры — отчеты о бухгалтерии винокурни. Учитывая высоту стопок этих документов, ей даже стало жалко Дилюка, и она со вздохом взялась за перо. Когда её брат начал перенимать дела их семейного бизнеса, то все эти подсчёты были очень важной частью обучения, которую он почти сразу разделил с ней, искренне ненавидя цифры.       Голова была на удивление ясной, а на слабость Лу давно научилась не обращать внимания. Отвлекал только периодически возникающий кашель — результат её вчерашней самонадеянности. К тому моменту, как усталость взяла верх, большая часть бумаг уже была разобрана, а солнце давно покинуло пределы окна. Значит и время перевалило за девять часов, а Дилюк даже не думал просыпаться.       Она прилегла всего на пару минут, не в силах больше сопротивляться набирающей обороты болезни. Очнулась снова в почти обжигающих руках, которые перекладывали её на кровать. — Я не сплю! — пробормотала Лу сквозь сон и извернулась, резко падая на кровать и теряя остатки сонливости. Когда она только попала на корабль, то тоже засыпала с непривычки, и вся команда по очереди оттаскивала её в постель. — Спи. — Дилюк был сонным, и его нахмуренный вид совсем не вязался с измятой рубашкой, спутанными волосами и следами от подушки на щеке. — Я позову служанок, тебе нужны лекарства. — Мне нужно домой. — упрямо замотала головой Лу — Буду благодарна, если принесёшь одежду и кружку чая, этого хватит.       Скрещённые на груди руки — коронная поза, делавшая мужчину похожим на нахохлившуюся сову.       Он смотрел на неё долго и так пристально, что даже не особо стеснительная Лу была готова покраснеть. Семейное это у них с Кэйей, что ли? Вместе у зеркала репетировали? — Ты сильно изменилась.       Да, настолько, что даже Рагнвиндр заметил, хотя большую часть жизни предпочитал её игнорировать.       Он помнил её девчонкой, что на людях была идеальной дочерью, но стоило взрослым скрыться — превращалась в главную интригантку, подбивающую всех вокруг на приключения. Это бесило и правда идеального наследника Дилюка. Ведь Лу всегда переманивала и его брата, которому надоедало играть исключительно в рыцарей.       Лу бесило, что Дилюк был идеальным рыцарем из книжки, что не спешил её спасать и, кажется, ненавидел.       Дилюка — что Лу совсем не была похожа на даму в беде, которую нужно спасти, и вечно притворялась то искательницей приключений, то пиратом, то злодейкой. И что она предпочитала играть с его братом, а не с ним.       Так и они росли, перетягивая общих друзей словно лоскутное одеяло. Детская неприязнь с возрастом превратилась во взаимное игнорирование, а позже оба были уверены в обоюдной ненависти. — Ты тоже. Хотя раньше ты нравился мне больше.       Лу лишь улыбнулась вздёрнутой вверх красной брови, игнорируя удивлённый взгляд алых глаз. Хотя удивлённым назвать его можно было с натяжкой, казалось, что у Дилюка одна эмоция на все случаи жизни. Хотелось сделать хоть что-то, любую глупость, чтобы это изменить. Пять лет назад он и правда нравился ей больше — эмоции были яркими, и ничего не стоило читать его, как открытую книгу. — Я разобрала большую часть твоих бумаг, — она лениво махнула рукой в сторону стола с аккуратно рассортированными бумагами. — Остался только подсчёт дохода от поставок в соседние регионы. Внутреннюю бухгалтерию я разобрала. — Ты в этом разбираешься? — он не был удивлён, просто спокойно перебирал документы. — Я помогала брату когда-то. И на корабле тоже этим занималась. Когда это мы научились вести спокойный диалог?       Раньше их разговоры напоминали лишь перебранки, и владей Лу мечом уже тогда — обязательно бы вызвала его на дуэль. — С тех самых, как ты перестала строить из себя не пойми кого.       Так значит вот, что он о ней думал? Ей потребовалась вся её выдержка, чтобы снова не впасть в крайнюю степень возмущения. Она это переросла, стала изменчивой будто вода. Ей ничего не стоит правильно изменить форму и сейчас.       Подняться на ноги и надеть ту личину, что она носила на корабле, было сложно. Голова кружилась, ноги подгибались, но Лу точно знала: дать слабину сейчас — и никогда больше она не сможет казаться Дилюку пугающей и серьёзной.       Жизнь на корабле была сложной, намного хуже, чем она описывала подругам. Да и добралась она до Ли Юэ не так спокойно, как описывала. Лу пришлось вмиг вырасти, забыть обо всем, чему учили её раньше и начать выживать. Пришлось научиться врать и убивать. И пусть Рагнвиндр даже не думает, что она все та же.       Собранные остатки воли сделали её движения плавными, словно текущей и переливающийся ручей. Как будто она была в секунде от того, чтобы самой стать водой и раствориться в пространстве. Из взгляда пропала напускная беззаботность — Лу вытащила со дна всё, что пережила. В такие моменты на корабле никто даже к ней не подходил, с таким видом она заставляла тонуть людей на суше.       Быть пугающей в коротких шортах и мужской рубашке было сложно, но возможно. Лу поняла, что справилась, когда мужчина застыл, будто каменное изваяние. Он смотрел на неё и не узнавал: так же смотрел Кэйа, когда она приставила клинок к его горлу. — Никогда не говори девушке, которую когда-то смертельно обидел, что она строила из себя не пойми кого, — Лу улыбнулась так сладко, как ей позволяла боль во всем теле — Тебе повезло родиться парнем, пусть и наследником. Тебя не растили, как вещь, которую позже выдадут мужчине ради бизнеса. Строить из себя не пойми кого — единственная радость, которая была мне доступна.       Дилюк молчал и смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать, но вмиг позабыл все слова. Лу упивалась его растерянностью, дышала его эмоциями. С годами он стал таким закрытым, что видеть изменение на его лице — высшая награда для неё. Ведь она так любила делать это в детстве.       От ответа его удержал стук в дверь. Главная горничная, имя которой Лу всегда забывала, принесла её вещи, сложенные аккуратной стопкой. Девушка схватилась за представившийся шанс уйти и выхватила свои вещи, удерживая себя от того, чтобы скинуть рубашку Дилюка прямо тут. — Прошу, госпожа Адалуолфа, я провожу вас до уборной.       Лу смерила горничную скептическим взглядом. — Благодарю, не стоит. Я не впервые тут ночую.       Скривившийся лицо Дилюка стоило этой двусмысленности, и Лу подмигнула хмурому мужчине, демонстративно отвернувшись, плавно раскачивая бёдрами и удивляясь, как вообще держится на ногах.       Винокурню она покинула как вор — выпрыгнула через окно уборной, не желая светиться перед болтливыми горничными. Для полного счастья ей не хватало только слухов о её романе с самым завидным женихом Мондштата. Ещё раз она этого не выдержит.