Хмурый рассвет

      Скажи ей кто лет пять назад, что найти в Мондштате лошадь — непосильная задача, то Лу бы звонко рассмеялась и не поверила. Ордо Фавонис содержал кавалерию, и многие в городе и за пределами разводили лошадей. Купить лошадь в городе свободы никогда не было проблемой. До этого дня.       Она торговалась, уговаривала и даже угрожала. В конце была готова пасть на колени и умолять, но если у кого и была лошадь, то расстаться с ней он был не готов ни за какие деньги, оправдывая кризисом оных. Даже среди торговцев в ближайшее время никто в Ли Юэ не собирался, на пороге была зима — сезон совершенно неподходящий для перевозки товаров.       А сбежать Лу из города надо было срочно и желательно навсегда. Потому что оставаться тут после того, как она проснулась в кровати Дилюка в комнате над таверной, увидела его покусанное лицо и вспомнила большую часть того, что натворила минувшим вечером, встретиться с ним от стыда она больше никогда не сможет. А натыкаться на него она стала слишком часто, будто хозяин таверны вдруг решил оставить свой затворнический образ жизни. С этим было нужно что-то делать, раз уехать из города она не может.       Походный рюкзак был собран быстро, оставив все ненужное в номере Гёте и заранее заплатив едва ли не на две недели вперёд. Да, Лу давно хотела пожить на Драконьем Хребте и помочь Альбедо с исследованиями. Очень сильно хотела, резко полюбив холод.       Лиза над ней посмеивалась, снарядив какими-то колбочками с зельями. Джинн всей ситуации не поняла, прослушав частично рассказ, и потому совершенно не понимала, как связаны покусанный Дилюк и Драконий Хребет. Малышка Кли, что чай пила вместе с ними, решила что «хмурый дядя» это заслужил, потому что расстраивает теперь не только братишку Кейю, но и сестрёнку Лу. Пиратка растрогалась и пообещала себе купить потом малышке что-то вкусное.       Радостно шагая по главной улице, Лу строила планы в голове, как поживет недельку другую на Хребте, потом вернётся Мондштат и уедет с первым караваном хоть куда. А если нет, то бросит все вещи и пойдёт пешком, вспоминая былые времена. И больше никогда не встретит Дилюка.       Ей почти удалось выйти за пределы города, когда из-за стены вышел тот, от кого она и убегала. Фигура некоронованного правителя Мондштата возвышалась над ней почти свирепо, и патрулирующие смотрели на них настороженно.       Лу решительно повернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала обратно. Простое совпадение. Она пройдёт через другие ворота, не будет же он её преследовать, верно? За спиной отчётливо слышались чужие шаги. Люди на главной площади оборачивались на сей странный конвой и шептались. Девушка стремительно завернула на ближайшую улочку, лишённую лишних глаз.       — Какого черта ты творишь? — слова были больше похожи на шипение.       — Ты избегаешь меня. — Дилюк скрестил руки на груди и уставился на неё нечитаемым взглядом, будто обвиняя.       — А что я делать должна? Радоваться встречи с тобой?       Он не ответил, но взгляда с неё не свёл. Лу на пробу сделала пару шагов в сторону выхода из города — тот двинулся следом будто зачарованная статуя.       — Чего ты добиваешься, Люк?       Идей на этот счёт у неё совершенно не было. Они не виделись почти шесть лет, и сейчас их связывало только общее прошлое, которое он сам откинул словно ненужную детальку механизма. Причин делать вид, будто они старые друзья не было, и Лу его поведения не понимала.       — Дорога на Драконий Хребет опасная. Я провожу.       — Волноваться обо мне нужно было шесть лет назад, — Зло выплюнула Лу. — Тогда мне это было нужно, сейчас — нет. Так что не смей меня преследовать.       — Я думал, что для тебя так будет лучше. Ты же все детство твердила, что не хочешь за меня замуж.       Она застыла посреди дороги, так и не дойдя до выхода из города. За ними следил уже не только страж из Ордена, но и мимо проходящие люди замедляли шаг и прислушивались. Лу его совершенно не понимала, и головоломка в голове отказывалась складываться в единую картинку. Чего Дилюк добивался этими разговорами? Неужели его догнало запоздалое чувство вины за совершённые поступки? Ей не хотелось ни спорить, ни раскрывать того, чего он никогда не замечал. Лу верила, что их отношений уже ничего не сможет исправить.       — Тебе стоило поговорить со мной, Люк. Я хотела, чтобы наша женитьба была не вынужденным контрактом, а общим искренним желанием. А в итоге ты поступил едва ли не хуже наших родителей.       Сил обернуться и посмотреть ему в глаза не было, и слова она произнесла тихо, так и не повернувшись к нему. Поэтому не знала, каким растерянным стал Дилюк, как сделал шаг в ее сторону, пытаясь удержать, но все же застыл и не двинулся. Они могли сколько угодно притворяться, будто дела прошлого остались в прошлом и натягивать безразличные маски, но рядом друг с другом делать это совершенно не получалось.       Лу тихо выдохнула, сдерживая эмоции в себе, и вышла наконец из города. До лагеря алхимиков добираться долго и непросто, поэтому ей следовало поторопиться.

***

      — Знаешь, он начинает меня напрягать. — поделился с ней Альбедо, кивком указывая на блуждающую по горе фигуру.       Лу безразлично пожала плечами. Внезапно возникший на Драконьем Хребте Дилюк в образе Полуночного героя её уже не удивлял. Поначалу она злилась, кричала и рвалась в драку, но бывший жених смотрел на неё таким странным и тяжёлым взглядом, что сил протестовать не оставалось. Близко он не подходил, лишь изредка появлялся, зачищал группы монстров у их лагеря и снова исчезал.       Тимей и Сахароза хозяина таверны не признали, тому наконец хватило ума прикрыть свои алые волосы плащом, и потому хвалили Полуночного героя и даже оставляли ему где-то согревающих зелий. Альбедо над ними посмеивался по-доброму, но тайны не раскрывал.       За прошедшую неделю метели и снег Лу порядком поднадоели, и её истинная цель, ради которой она тут появилась, оказалась слишком трудновыполнимой. У неё никогда не было достаточно терпения, чтобы сидеть в засаде несколько часов кряду. Да и жгучий холод никто не отменял. Поэтому она решила действовать.       Сразу после очередной «зачистки» Дилюка она шустро схватила карту с отмеченными лагерями Фатуи и составила план. Идти напролом одной — идея не из лучших, поэтому действовать оставалось хитростью. К первому лагерю Лу привела парочку хилличурлов, отвлекая тем самым внимание от себя, и быстро закинула в мешок все необходимые бумаги. Красть было плохо, но она три года провела на пиратском корабле. Какое ей было дело до морали? Второй лагерь дался сложнее и пришлось прибегнуть к магическому трюку, исчезнуть так же, как заставила недавно Дилюка. Сердце бешено билось каждый раз, когда под ногами немилостиво хрустел снег, но цель была все ближе и ближе, не давая сдаться. Не для того же она преодолела столько миль, чтобы вернуться с пустыми руками?       От третьего лагеря и вовсе осталась горстка пепла — кто-то постарался ещё до неё. Не все нужные бумаги уцелели, но это было лучше, чем ничего. Лу ярко улыбнулась своей удаче, Архонты смилостивились над ней. Уже в лагере алхимиков она уселась у костра, и долго-долго перебирала добытые документы. За пределами пещеры завывала снежная буря, под боком трещали прогорающие дрова, даря необходимое тепло. Листы раскладывались в нужном порядке, обрастали карандашными заметками. Кусочки пазла последовательно собирались один за одним, и Лу вскрикнула удивленно, будто не веря собственным догадкам. Она подняла ошарашенный взгляд на Альбедо и проговорила срывающимся голосом:       — Они охотятся за сердцем Дурина…

***

      Лестницы в Мондштате были бесконечными, вились от одного уровня города к другому нескончаемыми линиями и сходились у собора Барбатоса — самой высокой точки города. Прямо за ним находилось кладбище, куда сейчас и лежал путь Лу.       Дорога от Драконьего Хребта до города заняла почти весь день, учитывая приличный крюк для того, чтобы обойти винокурню, но попасть к статуе Анемо Архонта. Возле неё росло предостаточно ветряных астр, которые так любил отец Лу. Девушка задумчиво застыла у надгробия, перебирала в руках цветы, будто решаясь что-то сказать. Но какой в этом был смысл? Мертвым нет дела до живых. Все, что оставалось близким погибших — хранить их заветы, с чем Лу так и не справилась, а просить прощения у надгробия? Она сделает это в посмертие.       Половина цветов опустилось на могилу отца, другая — на надгробие неподалёку. Несмотря на все последствия решений мастера Крепуса, Лу его уважала и была благодарна даже за то, что переплел их с Дилюком судьбы хотя бы ненадолго. И пусть ее первая любовь осыпалась пеплом, она ни о чем не жалеет.       — Ты знала, что Люк с самого начала был не против вашей помолвки?       Кейа как всегда появляется не в лучший момент, и Лу даже не думает утирать слёзы.       — С чего ты взял?       Спустя столько лет это не имело никакого значения, раз самому парню не хватило смелости сказать это прямо.       — Потому что отец всегда спрашивал мнения своего сына. Вы такие глупые. Всю жизнь только и делаете вид, будто безразличны друг другу.       Лу рассмеялась горько, голос её охрип от сдержанных рыданий и долгого молчания. Возможно старый друг был прав, и они с Люком были глупцами, но не ему об этом судить.       — Присмотри за ним, пока меня не будет… — прошептала она хрипло. — И признайся уже Джинн, не будь как мы.       Он ей не ответил, лишь улыбнулся невесело. Может на род виноделов наложили проклятье, и даже приёмные сыновья не могут быть счастливы?