Шаг влево, шаг вправо...

POV Ширя Закрывая глаза, мне кажется, что я до сих пор там. И все так же не могу ничего сделать. Не могу ничего изменить. Действия не пластилин, оторвёшь - на место не приставишь. Не изогнешь и не прилепишь так, как тебе этого хочется. Тогда мы слышали лишь хруст костей и своих, и чужих. Подобно тому, как хрустят ветки сухих деревьев, хрустом заглушая посторонние мысли. Физическая боль - ничто, по сравнению с тем, что чувствуешь, когда умирает тот, кто являлся братом. Это гораздо больнее, чем собственная смерть. Все, что происходило со мной до этого, кажется таким нереальным, будто сюжет взятый из сказки, которую так любезно читала тебе перед сном мама. А сейчас, здесь, жизнь такая, какую в романах не напишут. Суровая и жестокая, такая, которую мы все видим каждый день, будь то по телевизору, в криминальных новостях, или же на фанатских разборках. Здесь не будут спрашивать кто ты и откуда родом. Ровно как и жалеть никто не будет. Ты не считаешься личностью или индивидом. Ты - противник. И больше никто. Когда Соловей упал там, на месте вечных разборок, хотелось протянуть руку и как прежде потрепать его по плечу и сказать типичное: "Андрюха, прорвемся". Но понимание приходит, хоть и со временем. Соловей не встанет и больше никогда не ухмыльнется, небрежно бросив любимую фразу: "Питер решает!" А-а-а, за что так несправедливо? Верните мне пару часов. Всего пару грёбанных часов. И жить будут многие. Да, не зря говорят. Фанатские войны - экшен вдвойне. Здесь и правда никто, кроме своих, не поможет. Наши потасовки сравнимы с шахматной партией двух самых искусных гроссмейстеров. Только нас не двое, а тысячи. И каждый шаг может стать последним. С первого взгляда можно подумать, что наши стычки всего лишь сумбурный набор действий безбашенных людей, гонимых одной целью - беспорядок. Все не так. Каждое противостояние продумано заранее. Все по четко проложенной схеме. Каждое действие. Каждый удар - законное положение вещей. А лучшая награда - поверженный противник. Я - девушка. Я - фанат. Звучит дико, но как есть, чтобы не лгать. Ха, да-а-а, сегодня был тот еще Армагеддон. Но почему же столько жертв? И почему в их число входит Соловей? За что так жестоко? Верните всего пару часов и жертв будет меньше. Зачем мы сегодня пошли на эту драку - непонятно. Ясно лишь одно - жизнь больше никогда не станет прежней. Не перелистнётся на пару страниц назад и не закончится хэппи эндом. Потому что это не книга, не сказка со счастливым концом, а реальная жизнь. Лучше бы была сказкой. Я была бы уверена, все закончится хорошо! Но сейчас существует лишь одна цель - отомстить. Пока эти твари не будут наказаны, я не успокоюсь. И плевать на что придется идти ради этого. Все заплатят сполна... - Ты меня вообще слушаешь? - Егор, о, да Егор Бабурин. Встречать футболиста при таких загадочных обстоятельствах мне еще не приходилось. Почему я не пробежала мимо, увидев его в Удельном? И почему он помог мне отделаться от тех уродов? А дерётся он неплохо. Где только научился? - Эй? - Да-да. Что? Егор я тебя слушаю, - да-а-а, я тебя "слушаю". - Я так и знал, - улыбается, и почему только он такой веселый? - Да что случилось-то? - вообще ничего не понимаю. Я все прослушала. Опять. - А кому я все эти пятнадцать минут говорил о том, что у меня сечас тренировка, и мне надо идти, - я даже испугалась, что он уходит, - но я вернусь после тренировки, сразу же, как только смогу. А ты будешь сидеть в больнице и упорно поправлять свое здоровье. Я не ошибаюсь? - Ошибаешься, - сказала я шёпотом, но этот шёпот слышали лишь мои зашнурованные кроссовки. - Конечно, я же добросовестный больной. - Но ты меня больше не увидишь Егор. Я тебе отвечаю. - Я вернусь очень скоро. - Угу. И он ушёл. Поцеловал меня в щёку и ушёл. А я сбегу из этой больницы, чего бы мне не стоило, сбегу. Даже если на ноги встать не смогу, то уползу. Я обязательно увижу его с сектора, и не раз. Ведь Вираж - мой дом. Именно там я живу и душой и телом. Поддерживая команду до потери голоса. Срывая связки на трибуне и разбивая кулаки в драках ради одной цели. Чести и достоинства своей команды. Как жаль, Егор, что ты меня вряд ли увидишь еще хотя бы однажды. Хотя кому я вру? Таким, как я, не жаль. Никого и никогда.