Шаг влево, шаг вправо...

- Эй, парни, чё там? - не сбавляя хода, набираю номер, говорю, - Поторапливайся там, - кидаю через плечо Егору. - Здесь всё хорошо. Представьтесь, - незнакомый голос доносится из динамиков. Че за херня? - моя мысль на этот момент. - А Вам бы самому представиться не помешало, - заметила я, бросая взгляд на Егора. - Капитан Иванов, - вот, блять, влипли! - Ребята где? - В отделении. А Вы кто? Вы так и не представились. - К черту формальности, отделение какое? Я получила ответ. И теперь выискивала ближайшую остановку, думая, куда сбагрить Бабурина. - Егор, ты отдохнуть не хочешь? - начинаю издалека. - Даже не надейся, - еле слышно ответил он, понимает зараза. «Убежать? А смысл?» - Ебаный здравый смысл, коим я именую совесть. - Ты себя в зеркало видел? - скептически спросила я, прищурив глаза. И правда, выглядит жутковато. - Тебе в больницу надо. И вообще ты футболист - известная личность! - А разница-то? - спросил Егор, протягивая ко мне руку, на запястье у него я заметила следы, как будто кто-то приковывал голкипера наручниками, сил у парня было не много, поэтому я решила не задавать ему ненужных сейчас вопросов, и без лишних слов отправила его в больницу, благо, та находилась совсем близко. Проводив упирающегося вратаря в лечебницу, я запрыгнула в последнюю уходящую маршрутку и, отряхнув больничную побелку с капюшона, отправилась в другое государственное учреждение, которое не любила еще больше, чем больницу. Ментовка, жди! *спустя полтора часа* Я сошла на последней остановке. Добравшись до мусорни, как любезно называл полицейский участок Хирург, я зашла в здание. Серые стены и никаких украшений, будь то фотографии оперов, уставы и прочая хрень, не было и в помине - это сразу бросалось в глаза. Я решила спросить у дежурного что к чему и, получив утвердительный ответ с дальнейшими указаниями, отправилась на поиски кабинета капитана Иванова. Найдя невзрачную темно-коричневую дверь, я постучала и, не дождавшись ответа, вошла. Ну да. Немая сцена гоголевского «Ревизора» нервно курит в сторонке. Моя челюсть тут же познакомилась с полом. А все присутствующие дружно заржали. Вот это да! Фрост, капитан Иванов, какой-то московский фэн и Птиц сидели в обнимку и распевали песни, типа «Ой, Мороз-мороз...», «Рюмка водки на столе» и тому подобное. Все четверо, естественно, были в «говно». Да-а-а, к такому меня жизнь, определенно, не готовила! Ни Хирурга, ни Одессы не было и в помине. Зато было четыре не в меру бухих молодых людей. А мне тащить двоих из сидящих до хаты Михалыча - нашего неплохого друга, у которого мы как раз и остановились на время вылазки в Москву. Лучше и не придумаешь. Я добиралась всего полтора часа, и за полтора часа они смогли так глобально(по другому и не скажешь!) нажраться! Я достала телефон - надо же узнать, где носит оставшиеся две задницы! - Че надо? - тихо, но злобно прошипел Саня. - Хирург, мать вашу, где вас носит? - похоже, риторические вопросы по телефону вошли в привычку. И засели там. - Ширь, отведи этих обалдуев к Михалычу. Хотя... - он еще понизил голос, доходя почти до шепота. - Найди протокол на их задержание. - А...? - я собиралась задать вопрос о капитане, задержавшем парней. - Сама глянь, он возражать, явно, не станет, - ответил Хирург, предвидя мой вопрос. Я перевела взгляд на полицейского, который в данный момент разговаривал со своим стулом, ползая на четвереньках вокруг него. Меня передернуло и я просто кивнула. Хирург, конечно же, этого видеть не мог, но все понял и так, поэтому задал вопрос: - Нашла? - тихо спросил он. Я порылась на столе капитана и отыскала таки протокол. Я пробежалась глазами по листу. Ну и хрень он тут понаписал! «Под действем алкоголя...трое пострадавших...устроили драку...доставлены в больницу...задержаны...со слов...». Да на хуй этот протокол! - Ага, - неуверено ответила я, понимая, что что-то ответить все равно надо. - Ну вот и отлично. Разорви его. Тащи этих дебилов к Михалычу. А после сама к нам, все ясно? - А...? - Координаты кину смс-кой, - шепнул он на последок и сбросил трубку. Ну что ж... - Итак, ребятушки, пиздец уже не крадется незаметно, а встал в полный рост и бежит навстречу, поэтому встаем и мы с вами и направляемся к Михалычу, - громко объявила я, чётко выговаривая каждое слово, как будто разговаривала с маленькими детьми, и весёлые парни начали неуклюже собираться.

***

Спустя час после веселого времяпрепровождения за доставкой пьяных мешков с говном, именуемых друзьями, на хату, подходя к заброшенному зданию на северо-западе Москвы, я думала, что же забыли тут Хирург с Одессой. Но когда я зашла внутрь, все вопросы отпали сами собой. В центральном зале, полуразрушенном, невзрачном, но очень большом, было всего 3 человека, один из которых был прикован наручниками к трубе, торчащей из стены, и выглядел, честно сказать, даже для меня жутковато, а двое других парней стояли над ним и, временами пиная несчастного ногами, задавали тому вопросы, и, судя по ржачу, наполнявшему зал, им это нравилось. Я пригляделась и с ужасом узнала, в "несчастном" Одессу, тот только и делал, что ехидно улыбался и выплевывал в лицо мучителям вместе с кровью едкие замечания и колкие ответы, за что получал еще сильней. Я уже хотела кинуться туда, но меня грубо прижали к стене и закрыли рот рукой. Я укусила Хирурга за палец. - Ай, блять, больно же! Давыдова, ты охуела? - зашипел он. - А какого хуя ты мне ни че не говоришь, а тупо кидаешь координаты? Я же, блять, не знаю, что у вас тут творится! - так же шепотом, но угрожающим шепотом, сообщила я. - Значит так, ты заходишь справа, я - слева. Их двое, нас - тоже. Все будет норм. Поехали! Честно, не всегда понимала Хирурга. Человек, безусловно, внушающий доверие, не восхищаться которым невозможно, но, сука, лаконичный, просто слов нет. Я перепрыгнула через полуразвалившийся станок и, пробежав около стены, остановилась ровно напротив Хирурга на другом конце зала. Удивительно, но идиоты, мучавшие Одессу, нас не заметили, занятые Лёхой. Я оглянулась, под ногами валялся железный прут длиной тридцать-тридцать пять сантиметров, если как следует приложиться, можно вырубить человека и с одного удара - к такому выводу я пришла. Как можно тише я подняла прут и, кивнув Хирургу, стала подкрадываться к компании со спины. Как следует приложившись, я нанесла удар в область шеи одному из "мучителей", как я их успела окрестить - лысому качку, с татуировкой на плече. Парень свалился на пол. Я огляделась: ни Хирурга, ни уж тем более "Мучителя второго" не было и в помине, зато был прикованный к батарее Одесса, счастливо улыбающийся, как бы это жутко не звучало, кровавой улыбкой. Я порылась в карманах у лысого и, о счастье, нашла ключ. Отперев Одессу, я посмотрела на его руки и лицо, раны и следы на запястье один в один у Бабурина. - Сука! - злобно прошипела я. - Ширька, чего ругаешься, я же жив и...кхе...дышу позитивом! - покашливая и тяжко кряхтя, заявил мне Одесса, по прежнему улыбаясь. Я достала из джинс платок и вытерла кровоподтеки на лице Лехи. Тот отблагодарил меня и, для пущей убедительности склонив голову, признался мне, что грациознее меня никто не вырубал при нём лысых качков. Прям, грация парящей черепахи у меня. Еще и заявил, что мы слишком долго. - Бля, Одесса, ты выносишь мне мозг, но я тебя люблю! - Моя родная, когда я выношу мозг, я выношу его горячим, с ягодами и тюленями, которые танцуют маккарену на столе со слоном на пляже, который пытается заварить полный чайник гречки, но ничего не получается, потому что с таким характером трудно подобрать обои для спальни, именно поэтом сгорела парикмахерская завтра...Но, знаешь, я тебя тоже люблю! - довольно протараторил он, а я закрыла лицо руками, а-ля «Спасибо, кеп». В этот момент с улицы раздался одиночный выстрел. Я рванула туда.