Шаг влево, шаг вправо...

- Егор, блять, какого хрена? - зашипела я, открывая окно. Порыв холодного ноябрьского ветра ворвался в комнату вместе с Бабуриным, который легко спрыгнул с широкого подоконника на пол, не производя особого шума. Я выглянула в окно, справа от меня находилась пожарная лестница, теперь понятно, как этот Камикадзе забрался сюда. - Бабурин, ты больной! - прошептала я, не надо забывать мы все еще в доме Кокорина. - Не без этого! - как же гордо это прозвучало, я аж засмеялась. - Тише ты! Кокорина разбудишь! - Откуда... - Знаю? Ну, во-первых, чихал я на всю больницу, а, во-вторых, Хирург мне должен. - Хирург тебе что??? - эту фразу я почти выкрикнула, поэтому футболисту в срочном порядке пришлось затыкать мне рот. Не как в сопливых романах поцелуем. Неа, банально - ладонью. А я, по своему обыкновению, укусила держащего меня за палец. - Ширя, блять...- угрожающе начал он, а я отскочила от него метра на два. - Чем тебе обязан Хирург? - с безопасного расстояния задала вопрос я. - Сегодня, на заводе, - кратко объяснил он, но увидев мое недоумевающее лицо принялся объяснять, - Сегодня на заводе, когда Хирург побежал за тем типом я помог твоему другу. Тот тип прицелился и хотел выстрелить в Хирурга, я оттолкнул его в сторону, ну, он может не особо удачно упал, но зато остался жив, - с каждым словом Егор приближался на один шаг, а поскольку я стояла у стены, отступать мне было некуда. - Бабурин... - прошипела я, - ДВА ША-ГА НА-ЗАД! - медленно сказала я, делая ударение на каждом слоге. Футболист не двинулся с места. - Мать твою, Егор, я серьезно! А почему потом не показался на глаза? - Потому что знал, что ты меня бы убила, да и друг твой - как его? - Одесса, вот, не особо был бы рад меня видеть. Я заметил, он меня недолюбливает. - Ну, есть у него такая черта, недолюбливать всех, кого он считает подозрительным для фигур его друзей. - И хорошо ему живется? - спросил футболист, подойдя уже совсем вплотную, между нами не было и десяти сантиметров, я всем существом ощущала тепло, которое исходило от Егора. Его сердце билось слишком быстро для тренированного человека. А его ли? Сейчас было уже не разобрать, я чувствовала все ощущения Егора так же остро как свои, поэтому предприняла еще одну попытку вразумить футболиста: - Егор, отойди, пожалуйста. - Неа, - ну, сам напросился! Я опустила руки ему на грудь и приблизила наши лица настолько, насколько позволяла разница в росте - я не доставала макушкой ему даже до плеча! - и когда футболист начал наклонятся, я толкнула его назад. Я все рассчитала, упал он удачно - на кровать, благо, та стояла ровно за спиной вратаря. Он засмеялся в голос, уже не боясь разбудить Сашу. Я лишь шикнул на него. - Че шипишь? - он потянул меня на себя за руку, и я плюхнулась рядом с ним. Тихо выругавшись, я потянулась за ноутбуком, который лежал на тумбочке возле кровати. И плевать, что это был ноут Кокорина. Я открыл крышку, а Бабурин нажал на кнопку включения - взаимное понимание, блять! Но нас ждал сюрприз - у Сашки был поставлен пароль. - И что делать будем? - Подожди-подожди! - я, кажется знаю пароль. Должна же знать, правда? Я просто написала то слово, которое нередко слышала от Хирурга. Они же братья, должна быть связь. И, о Боги, проль оказался верным! Я с зловещим смехом потерла руки, а Бабурин взглянул на меня как на сумасшедшую. - Что? Я просто радуюсь, - пожала плечами я, попутно заползая в папку «Фильмы». Когда я открыла ее, Бабурин ткнул пальцем в экран и покатился со смеху, я успела проследить на что показывал парень и тоже засмеялась. Дело в том, что в папке «Фильмы» была еще одна папка под названием «Порнуха». Ее смотреть я не собиралась, о чем тут же категорично заявила Бабурину, который сделал жалобное лицо. На том и порешили, нашли в этой же папке пару неизвестно какого года фильмов без названия и включили один из них. Выпал «Секс по дружбе». Кокорин, блять, да ты издеваешься! Фильм шел, мы смотрели, но на отметке где-то в минут 20-30, я задремала... ...я иду рядом с Хирургом я не думала, что такое может быть. Блять, да я даже мечтать не могла об этом! Такое вообще бывает? - Ты сама откуда? - Хирург обратился ко мне, а я просто иду рядом в «легком» шоке. - А? - Понятно... - поднял глаза к небу «лохматый». - С Питера, - проигнорировав его слова, я ответила Хирургу. Мы зашли в какую-то невзрачную кафешку. Хирург сел за дальний столик, туда же последовали и мы с «лохматым». - Почему они гнались за тобой? - дождавшись, пока принесут заказ, без обиняков и ненужных вступлений начал Хирург. - Я заступилась за парня на секторе, - я отпила из протянутой чашки. - Ты с какого сектора? - С четырнадцатого. - Оф или Ультра*? - Не то и не другое. - Рядовой? - Да. - Блять, да вы спелись! - встрял «лохматый», ему, похоже, достало слушать наш не насыщенный второстепенными членами диалог. - Леха, спокойнее! - Ну вот как спокойнее, если вы оба до невозможности лаконичные? - Лаконичный! Точно, а я сидела и думала главную характеристику Хирурга, последний лишь улыбнулся... Я повернулась во сне - Как-то не удобно спать! - пришлось открыть глаза. Я спала на плече Егора, он, обнимая меня рукой, тоже спал. Стараясь его не разбудить, я попыталась отодвинуть его руку и лечь нормально рядом, ну или в гостиную уйти. Не получилось, футболист только крепче прижал меня, стиснув в объятьях. Пришлось остаться. Я снова погрузилась в свои сны, ну как сны...скорее воспоминания! ... - Леша-а-а-а-а, принеси, пожалуйста мою куртку, - я прошу его об этом, потому что там у меня остался телефон. Хата Птица как всегда встретила меня радушно. Парни улыбались и шутили. Так странно, мы знакомы всего месяц, а ощущение, что я знаю этих ребят вечность. Кстати, сегодня ровно месяц! «Лохматый» по этому случаю нацепил такие веселые штанишки? Я засмеялась. Голубенькие бриджи с белыми яблоками. Мда-а-а-а, картина а-ля «Детство в моей жопе бессмертно», о чем я не примянула ему сказать. А Соловей уже кричал из соседней комнаты, про происхождение данных подштанников. - Из Одессы с собой привез! - гордо крикнул ему Леха, в этот момент в прихожую завалился Хирург и тут же усмехнулся: - Эй, Одесса, откуда панталоны?... Сны сменяли друг-друга с невероятной скорость, если это вообще можно было назвать снами. Все вспоминалось до мельчайших деталей, не упускалась ни одна мелочь. То, что я сейчас вряд ли бы вспомнила, отчетливо видела во снах. Сны менялись. Одесса, Хирург, Птиц, Фрост, Соловей, Фритц, Фауст, Максин, Леший - люди, люди, люди... Вспоминалось все: первая маха, День рождения в Одессе, чемпионство, сектор, команда, бесконечные драки, школа, дядя. Почему-то, вспоминалось чаще плохое. Неправду говорят - человек помнит только хорошее. Я не помню ничего. Самое худшее для меня это день, когд убили Андрюху. ...Соловей завалился в хату птица необыкновенно счастливым. Светился прямо, обнял на входе Одессу. Даже не ответил на стандартный подъеб Фроста, лишь весело подмигнул. Не в его духе, все это говорило лишь об одном - у парня случилось что-то перевернувшее его жизнь. - Соловей, на улице что, бесплатные айфоны раздают? - поинтересовался поднявшийся с дивана Птиц. - Лучше! - воскликнул Андрюха, падая рядом с Серегой на диван и на радостях обнимая его. все остальные, присутствующие в комнате, пребывали в «легком» шоке. - Серьезно, Андрюх, что произошло? - опасливо спросил Одесса, предварительно отойдя на безопасное расстояние. Никому не хотелось испытать силу обьятий Соловья на себе. - Олеська беременна! - громко объявил он. С минуту все сидели охуевшими, а потом набросились на Соловья с поздравлениями, обнимашками, набиваниями в крестные. А Соловей уже все решил - Крестными будем я и Одесса, как сказал он мне позже, мы должны сами понять почему. И не удивительно, мы его лучшие друзья. Вечер обещал быть прекрасным, парни заказали столик и решили отметить все цивильно, пригласив новоиспеченных родителей отпраздновать такое событие. Все у кого были вторые половинки, естественно, прихватили их с собой. Все шло спокойно. Парни выпивали по-чуть-чуть, девчонки смеялись и предполагали, как назвать ребенка. Где-то около десяти вечера зазвонил телефон, в стоявшем шуме не сразу удалось определить, кому звонили. Спустя минуты четыре поисков и жесткого мата, удалось найти сотовый. Звонили Хирургу. Парень посмотрел на меня и, кивнув, вышел. Судя по его виду случилось что-то не особо приятное, а значит надо отвлечь остальных. Ну чтож, в бой идет тяжелая артиллерия. Девчонок я отвела к диджею, с заманчивым предложение заказать песенку. А с парнями завела разговор о чемпионате - всегда действующее средство! Хирург вернулся спустя минут десять чем то сильно раздосадованный и с ходу начал: - Там проблемы. Кони в край охуели. Забили нам стрелку на «Спортивной» через сорок минут. Пойдут я, Одесса и Птиц, - как всегда лаконично заговорил Саня. - Фрост, сам знаешь, почему соваться нельзя. Ширя...да, блять, не смотри ты так на меня! Ладно, тоже идешь. Соловей. Прости, брат. Не надо лучше. Олеська беременна все-таки, хуй его знает. - Не парься, Хирург, все будет нормально. Драка с конями - всегда для меня бальзам на душу. Тем более, когда сами хуярят. Последняя драка, потом завязываю, серьезно! - не поверить ему сейчас было равносильно послать на хуй. - Махач-махач-махач! - с истерическим хохотом Одесса носился вокруг стола. Соловей дал ему пинка, и в этот самый момент к столу вернулись девушки, что означало - смыться по-тихому, как планировалось, нифига не получится. Соловей отвел Олесю в сторонку, и судя по тому, как менялось за время разговора лицо девушки, идея ей не особо нравилась. Когда они шли обратно я услышала отрывок последней фразы - «...но коней наказать надо.». А дальше стандартная фраза о любви, поцелуй. И мы ушли. Ушли на заурядную драку. Ничего необычного. Заскочив на хату, взяв бинты и кому еще что было нужно, мы грозной, блять, компанией в пять человек отправились к «Спортивной» на махач. Подъехали как обычно в тему. Маха только началась, нетрудно было вписаться. Подошел, дал по морде и вуаля! Ты мастер кунг-фу, хуль! Где-то с правого бока кому-то орет Одесса: - Я знаю каратэ! И другие страшные слова, - противник слегка охуел и пропустил удар, а Леха с чувством выполненного долга чешет дальше. Удар, удар еще удар. Не знаю, сколько человек уже лежат, сколько еще лягут. Обычно махач не продолжается больше пятнадцати-двадцати минут, ибо приезжают мусора и разгоняют всю веселуху. Пропускаю удар падаю на асфальт. Внезапно бок пронзило жесточайшей болью. Я ухватилась за бок но тут же отдернула руку. Там было что то очень теплое и жидкое. Сука! Можно вот так просто сдохнуть где то посреди Питера, посреди огромного количества людей. Всем будет похуй! Такой расклад меня вообще не пугает. Главное, чтобы с ребятам все было хорошо! Рядом падает чье-то тело. Сил почти нет, но я поворачиваю голову, что бы посмотреть на несчастного. И тут же меня словно по лицу ударили чем-то тяжелым, перекладиной например. Это Соловей! Неееет! Рядом на колени падает Одесса трясет его. Но безуспешно, смотрит на меня и качает головой. - Не дышит, - удрученно сообщает он, перемещая руку на запястье пытаясь найти пульс, и снова качает головой. - Сделай что-нибудь!!! - Что, блять??? - Ну ты же врач! Или... - Не помешал? - перебивая меня, заскрипел рядом чей-то до жути знакомы и противный голос. Я почти рыдала, лежа рядом с телом Соловья. Обладатель скрипучего голоса ногой врезал Одессе по лицу, а тот, не ожидая удара, упал навзничь и больше не двигался. Я знала этого человека. Фритц. Вот сука! - Я думала,это телега заскрипела, а это твоя морда приперлась. Уйди по-хорошему! - А если не захочу? - На хуй иди, - а маха продолжалась. Я попыталась встать меня больно пнули под ребра. Тут же боковым зрением я увидела, как несколько человек поднимают тело Соловья и выбрасывают в Ждановку. - Суки!!! - я резко поднялась и со спины запрыгнула на Фритца и стала колотить его куда попало, лишь бы ебнуть этого пизданутого жизнью пидораса. Спустя минуты три он меня скинул, но сам бить был не в состоянии, я поднялась и плюнула ему в лицо, а дальше побежала искать Хирурга. Его шестерки даже не дернулись в мою сторону. Нужно было срочно искать тело Соловья, срать на маху! Бок и ногу садило так, что в пору лезть на стену. «Так, лишь бы не упасть, а то не встану!». Я увидела в человеческом бутерброде знакомую темную макушку и бросилась к нему, но по дороге мне поставили подножку. Я упала, прочесав лицом пару метров асфальта. Поднимаю глаза. Леший! Вот и время убегать пришло... Я резко очнулась. Дыхание сбито, на щеках слезы. - Черт! Черт! Черт! - от моего вопля проснулся Бабурин, который все так же спал, обнимая меня. Он уставился непонимающим взглядом. На часах было четыре утра. В комнату влетел Кокорин с слегка охуевшим видом. - Надо срочно позвонить Хирургу! - безапелляционно заявила я.