Шаг влево, шаг вправо...

Трубку долго не брали. Я нервно расхаживала из одного угла комнаты в дугой. Хотелось высказать Хирургу все, что я думаю, и одновременно не говорить абсолютно ничего. Я нервно постукивала пальцами по ровной полированной поверхности рабочего стола в комнате, где все мы по-прежнему находились. - Говори, но при встрече я тебя кастрирую... - сонный голос Хирурга только придал азарта, а его угрозы дано уже не пугали. - Александр, просыпайтесь, дорогой, разговор есть! - Какой в пизду разговор в четыре утра? - В четыре тридцать, друг мой. - Да похуй, в принципе! - Конструктивный диалог, нужно отметить! - встрял на том конце провода Одесса. - Одесса? - Нет, блять, Камил Чонтофальски! - Я, вообще-то...так, а хули ты не спишь? - насторожилась я. Они что-то затевают без меня. Ставлю свой абонемент! И точно... - На шухере стоит, - ответил за друга Хирург. - Что-то затеваете? - Ну, не совсем. - А по-конкретнее? - Приезжай, - Хирург сбросил трубку, на последок обматерив меня за то, что разбудила.

***

Спустя сорок с небольшим минут мы своей дружной компанией, состоящей из трех человек, были на месте. Квартира Михалыча встретила нас радушно, как и всегда, в общем-то. Сам хозяин вышел к нам с раскинутыми в стороны руками и улыбкой до ушей. Высоченный блондин приветливо обнял меня, приподняв над пол. Высокий и улыбчивый, таким я его запомню навсегда. Кокорин и Бабурин стояли возле входной двери с открытыми ртами. Ну да, они ждали какие-нибудь трущобы в самой заднице Москвы. А тут светлая пятикомнатная квартира. Нежданчик. Отлепив от себя Михалыча, я обернулась к удивленным футболистам и ненавязчивым движением подпихнула их в сторону гостиной. - Ширя, как же я рад, что наконец тебя увидел! Сколько мы не виделись? - симпатичный парень лет 27-30 хлопотал на кухне сияя, как отполированный чайник. - Месяца три, кажется, - ответила я, на секунду задумавшись. Сев на диван, я отпихнула спящего Хирурга в сторону, тот, пробормотав что-то невнятное, улегся головой мне на колени. - Какого...? - Не бушуй. ОНО устало, - многозначительно заявил Одесса, включая телевизор. «...а еще хочу в Крым!» - тем временем донеслось с экрана. - Угу, а на хер пойти не хочешь? - Одесса прокомментировал данную рекламу, выебвшую всем мозг, по-свойски. Комментатор, конечно, из него вряд ли выйдет, но игра а-ля «Почувствуй себя Стогниенко.» всегда его привлекала. Фрост и Птиц тем временем штабелями валялись на полу, отсыпаясь после грандиозного запоя. У них тут своя атмосфера. - Что ты хотела нам поведать? - поинтересовался Одесса, но, увидев, что следом за мной в комнату проследовали футболисты, ткнув в них пальцем, поинтересовался: - А они какого хрена тут делают? - Того же, что и я. Они оба знают ровно столько, сколько, допустим, Птиц и Михалыч. - То есть нихуя? - Твою мать, Одесса, не ерничай. - Так а хули мне делать? Кто они? Что они? Нахуя они... - Заткнись, - своими пререканиями мы разбудили Хирурга. Невыспавшийся Хирург - это плохо. Очень плохо. - Что за бабский базар устроили? Саня - мой брат. Будет пиздеть - будет висеть. Бабурин...ну, это отдельная история с Ширей. У него те же прерогативы. - Я же своих баб не таскаю на махач! - резонно возразил Одесса. - Потому что у тебя их на данный момент по-просту нет, - заржал вошедший Михалыч. - Кеш, по-дружески иди на хуй! - посоветовал Одесса, поудобнее устраиваясь в кресле. - Кеша? - Бабурин аж охуел. - Горыч? - пришла очередь охуевать для Михалыча и всех остальных. - Что за бред тут твориться??? Вы что, знакомы??? - Одесса прибывал в полнейшем шоке. Как, собственно, и я. - Ну...мы знакомы скажем так. Познакомились еще в юношеском возрасте в музыкальной школе. - Что, блять??? - Да, Одесса, я играю на фортепиано, блять! - все присутствующие выли в легком шоке, пока парни приветливо обнимались. Бабурин и Михалыч знакомы. Кокорин и Хирург - братья. Может еще окажется, что Фрост наш общий сын с Лионелем Месси? - Ширька, о чем задумалась? - поинтересовался окончательно проснувшийся Хирург. - Да вот, думаю, есть ли у нас с Месси дети... - Ебанулась, не? - встрял отошедший от шока Одесса. - Иди на хер, - не осталась в долгу я. Пока весь этот кавардак не перешел в насыщенный мордобой, Михалыч позвал всех на кухню, чай пить. За столом болтали о разных вещах. У всех, кто разговаривал друг с другом была своя тема. Я прислушалась. Бабурин говорил с Михалычем об инструментах, кажется. Кокорин и Хирург обсуждали новое приобретение своего дяди, явившее собой белый ламборджини. А мы с Одессой говорили насчет технического поражения и о матче с «Динамо». Плавно тема перетекла на Московский футбол в целом, а затем дошла и до ЦСКА, и махача на «Спортивной». Теперь к разговору были подключены все. Ну, может, кроме Кокорина, он тихо сидел и попивал чай из своей кружки с логотипом «Зенита» - очень символично. - Стоп, ты, кажется, что-то хотела нам поведать, - обратился ко мне Одесса. Я шлепнула себя ладонью по лбу. За всем этим кавардаком я забыла главную причину своего визита. Мне, по сути-то, вообще было запрещено покидать пределы владений Кокорина. - Мне кажется, Соловей жив! - собравшись с силами,на одном дыхании выпалила я. У парней на лицах застыло недоумение. - Не говорите ничего! - предупредила я. - Я знаю, это глупое предположение. Но это так. В тот день - Одесса, помнишь? - во время махи группа растянулась. Меня кто-то повалил, а затем еще и ножиком пырнул для верности. Я чуть не сдохла, но рядом упал кто-то. Это был Соловей. Парни, понимаете? СО-ЛО-ВЕЙ! - я произнесла его имя по слогам, чтобы до всех дошло. - Ширя, я это прекрасно помню, - тяжело сглотнув, начал Одесса, - но, понимаешь, я тоже был там и... - Я помню это! Одесса, я все помню. Но ты же не давал полной конкретности - мертв ли он! Ты ничего не сказал! Потом тебя вырубили. Как ты можешь помнить? - Успокойся! Нам всем нелегко, но это его не вернет! - Одесса, пойми! Потом его сбросили в Ждановку. Ты слышишь меня? Его сбросили в реку! - я встала со стула и ткнула пальцем в Леху. - Ты это уже говорила. - Я повторюсь. А значит вероятность, того, то он еще жив возрастает. Затем, - я подняла руку, призывая заведенного Одессу помолчать, - на телефон Олеси звонил Леший! Нахуя, скажите мне, ему звонить на номер Андрюхи??? Он хотел связаться с нами! А заем? Подумай, мать твою! - Ты ебнулась, однозначно! - крикнул на меня Одесса и тоже встал из-за стола. Стул с грохотом упал позади него. - Окончательно и бесповоротно! - О, иди на хуй! - я просто махнула рукой. - Заткнитесь лучше оба! - рекомендовал ледяным тоном Хирург, от чего обоим пришлось поубавить свой пыл. Я села обратно на стул, скрестив руки на груди, а Одесса так и продолжал стоять, бросая в мою сторону злобные взгляды. - Если это действительно так.... - начал Хирург, но Одесса его перебил: - Какое в пизду «так»??? Какое, блять, «так»? У нее крыша просто поехала, вот что так! - Иди на хуй! Друг, блять! - Ты вообще понимаешь, что это не реально??? Или как? Бабурин отнял последние мозги??? - Закрыли пасть оба! - рыкнул на меня Хирург, поскольку я только собиралась в очередной раз ответить Одессе. Кулаком по морде. Такими темпами и до мордобоя не далеко. - Если это так, то нужно разговаривать с самим Лешим. Меня он слушать не станет, мы просто загрызем друг друга. Ширю и Бабурина он знает... - Что? - я перебила Саню. - Ты разбила ему челюсть, в курсе, да? - Но, когда??? - Тогда в Удельном, - напомнил мне теперь уже Егор, взяв меня за руку под столом, благо, он сидел рядом, так что никто не заметил. Я стала припоминать события той ночи. И точно! Главарем-то у них был Леший, которого на тот момент я еще не знала в лицо. Я согласно кивнула. - Продолжим. Одессу он знает тоже. Из прежних времен, скажем так. Михалыча все московские знают, как нашего брата. Сашка отпадает по определению, а те два бухие в хлам. В итоге, разговаривать с ним все равно некому, поскольку самоубийц среди нас нет! - Есть! - резонно возразила я. Сегодня или никогда. Определенно, чекнутый день! - Ебнулась? - приподняв бровь, скептически спросил Бабурин, похоже, уже давно уяснивший, что к чему. - Хер с тобой. Буди Фроста, - сказал Михалычу Хирург. Только у него мог быть номер Лешего...