Шаг влево, шаг вправо...

Казалось бы, я не боялась смерти, скорее я искала ее, но она упорно отказывалась брать меня. Очнулась я уже в больнице. Открыв глаза, я обнаружила, что в палате, где нахожусь я, нет никого. Я в больнице - единственное, что мозг мог осмыслить. В остальном голова чиста, как душа младенца. Я ничего не помню, что неимоверно пугает, к тому же, все тело ужасно болело. Странно как-то, и в этот момент в палату вошел мужчина, лет тридцати пяти, с темными волосами и отточенными чертами лица. Он, как не странно, был в белом медицинском халате. Врач? Во пападос! Я инстинктивно укуталась с головой в одеяло. - Не бойся, я всего лишь твой лечащий врач, - заверил меня мужчина. Ага, не бойся, я вас с детства на дух не переношу! - Что со мной случилось? Почему у меня все болит? И почему я, мать Вашу, ничего не помню? - вопросы полились на него неожиданно. Не ожидал? Привыкай! - Хм, с чего бы начать... - он почесал подбородок, на мгновение задумавшись, рассказывать мне что-то или не стоит, но все же пришел к первому выводу и вновь заговорил: - Ну, во-первых, как ты себя чувствуешь? - Заебись! - Это хорошо. Не думал, что люди после двухнедельной комы очнутся и скажут «Заебись!», но не суть... - Погодите, Вы сказали двухнедельной? - опешила я, перебив врача. - Именно. Две недели назад тебя привезли в крайне тяжелом состоянии, мы почти четыре часа боролись за твою жизнь, так что твое «Заебись!» меня как-то напрягло, если честно. - А что со мной случилось, и почему я ничего не помню? - Ну, частичная амнезия у тебя, скорее всего, временна. А вот насчет того, что с тобой случилось ты поговоришь со следователем. Он тоже очень хочет с тобой побеседовать. - Нахуй мусоров! - на автомате выдаю я, не отдавая себе отчета в том, что говорю. - Выбирай выражения, иначе ничего рассказывать не буду, - предупредил он меня, и я послушно заткнулась. Не зря, нужно отметить, я узнала, что привезли меня, скорее всего, с какой-то драки или же после нападения. И, что удивительно, в коридоре меня ожидают мои друзья. На мой вопрос «Что за друзья?» Константин Сергеевич, как звали врача, лишь пожал плечами и вышел, впуская в палату аж семь(!) человек, один из которых - молодой темноволосый парень, лет двадцати трех, с жутким беспорядком на голове - кинулся меня обнимать. Я, естественно, в шоке. Когда этот «лохмач» отцепился от меня, я осмотрела остальных. Высоченный блондин как-то обеспокоенно на меня смотрел. «Лохмач» и чем-то похожий на него шатен с помятым видом счастливо улыбались. У стеночки стоял молодой парень красивый, нужно отметить. Ну, они все, вообще-то были симпатичными, но этот особенно. Хотя у него были немножко оттопыренные в разные стороны уши, что мне показалось забавным. До одури захотелось прикоснуться к этим самым ушам. Я, если честно, не до конца осознала свои собственные желания, поэтому перевела взгляд на остальных парней. Два светловолосых парня стояли и как-то странно посматривали в мою сторону. У одного из них, что повыше, был какой-то уж слишком гордый взгляд. Я бы сказала орлиный. А последний парень был вообще - нечто. Даже не парень, а молодой Мужчина с большой буквы. Только из-за одного вида его можно было зауважать. А взгляд! Мне показалось, если бы был человек, который мог бы убивать взглядом, то это, неприменно, был бы этот парень. Не хотелось бы мне становиться его врагом, если честно! Я поежилась. Но парень смотрел на меня тепло и, как-то по-отечески, обеспокоенно. Парни, видя, что я на них странно посматриваю, были несказанно удивлены. Они, что, думали, что я кинусь им на шею и буду брызгать слюной от радости? Странное предположение, особенно, если учесть, что я их впервые вижу. - Ширь, ты че на меня так странно смотришь? - вопрошал «лохмач». А как я, блять, должна на тебя смотреть, спрашивается? Постой-ка, ты назвал меня как-то странно... Константин же сказал, что меня зовут Ксюшей. Нет? - Как ты меня назвал? - хриповатым голосом переспросила я. - Ширя. А как мне тебя еще называть? - не въехал парень. - Меня, вообще-то, Ксенией зовут. - Че за официальность? Давыдова, я тебя и по фамилии величать могу, если надо! - ох, как же быстро вспыхивает этот парень и меня заодно с собой тянет! Захотелось ему врезать, но мои руки были перебинтованы, что странно. - Откуда ты... - начала было я, но была бесцеремонно перебита: - Ширя, бля, харе комедию ломать! Мы за тебя волновались, вообще-то, а ты тут выебываешься... - Одесса, заткнись, - я вздрогнула, «Мужчина» подал голос. Удивительный человек! Я во все глаза смотрела на него. Затем он обратился ко мне, и я, неосознанно, отползла на кровати назад уперевшись спиной в железные прутья спинки кровати: - Не бойся, мы тебе ничего не сделаем, - заверил он меня. Где-то я это уже слышала! - Хирург, че за бред ты несешь? - встрял «лохматый». Хирург? Чувствую себя полной дурой. - Одесса, тебе говорят помолчи! - огрызнулся так называемый Хирург на «лохматого» Одессу, тот послушно замолчал, что неудивительно. Но в следующую секунду спокойно обратился ко мне. - Ксюша, а сколько тебе лет? - Четырнадцать, - не задумываясь ответила я, видя, как вытянулись лица шестерых из семи присутствующих. Были удивлены все, кроме все того же Хирурга, а я не понимала, что такого в моем возрасте, что их так перекосило. - Ясно... - Что блять?!?! Какие четырнадцать?! Давыдова, бля, да ты в конец пизданулась! - вынес громкий вердикт Одесса. Остальные стояли с открытыми ртами. - А что тебя удивило? - не поняла я. - Ничего, что тебе через неделю восемнадцать?! - помахал рукой перед моим носом Одесса. Теперь охуела я. - Лех, у нее частичная амнезия, че не видишь что ли? - хлопнул по плечу гневного Одессу Хирург. Все уставились на меня. Господи, да что же это такое?

***

По прошествии почти трех часов я имела хоть небольшое представление о том, кем являюсь. Я была в полнейшем шоке от услышанного. Я в фанатской группировке! Вы представляете? Нет, ну на стадион я с друзьями конечно хожу регулярно. И о Хирурге я слышала, но дружить с ним? Епа мать! Как же круто поменялась моя жизнь за почти четыре года, что выпали из моей памяти. Две недели назад была грандиозная маха в которой участвовали фанаты ЦСКА, «Динамо», «Спартака» и, собственно, мы. В той махе меня сильно избили. На вопросы кто и за что Хирург как-то скользко отвечал не вдаваясь в подробности. Но одно я узнала наверняка - я, оказывается, была на хорошем счету среди наших. Меня уважали. Меня??? Да как такое возможно вообще? Я была в полнейшем шоке. Я это не я. По рассказам Соловья и Одессы - моих близких друзей, как я поняла - я очень сильно изменилась, как внутренне, так видимо и внешне. До жути захотелось посмотреть на себя в зеркало. Обязательно это сделаю, как только они уйдут. Кем же я стала? - Выходит, ты помнишь события, произошедшие за четыре месяца до нашего знакомства, - заключил Хирург после моего рассказа. Я согласно закивала, сама не понимая с чем соглашаюсь. - Как же трудно рассказывать человеку его жизнь, никогда бы не подумал! - весело заявил Соловей, устало потирая переносицу. Классный парень, нужно отметить. Как рассказал Птиц - тоже мой друг - мы почти месяц считали Андрея мертвым, а я все настаивала на обратном. В итоге, он - с нами, правда осунулся сильно и похудел - опять же со слов парней. Они поочередно менялись ролями рассказчиков, погружая меня в мое же прошлое, молчал только «симпатичный парень». Как только я задавала вопрос о нем, все плавно огибали эту тему, непрозрачно намекая, что об этом мы поговорим позже, а парень сидел на соседней кровати и неотрывно наблюдал за мной. Спустя еще час моя голова гудела от переизбытка информации, и меня начало клонить в сон. Парни, заметив это, засобирались к Михалычу - «высоченному блондину» - на хату, оставив со мной на «первое время» Фроста - опять же моего друга - для, так сказать, охраны, заверив, что через каждые двенадцать часов они будут меняться. На мои вопросы зачем такие меры отвечали просто - «Так надо». Пришлось довольствоваться этим. Парни засобирались, каждый на прощание поцеловал меня в щеку. Когда подходил Егор Бабурин, как звали «симпатичного парня», он как-то смущенно поцеловал меня в правую щеку, а я, покраснев, как пятнадцатилетняя, опустила глаза. Все вышли, остался Фрост, а я погрузилась в пучину снов.