Восточные сладости для рабов

Хао с интересом наблюдал за работой каравана и своего брата, который с каждой минутой собирал вокруг своей лавки все больше и больше народа. Он также продолжал сидеть у фонтана и слегка улыбался тому, как Йо мастерски жонглирует персиками и старается не уронить ни одного. Он наблюдал за ними в воздухе, также улыбаясь восторженным возгласам и аплодисментам окружающих его людей. Только сегодня утром пустынный орел каким-то образом передал Хао записку от брата. Он очень удивился, так как до сих пор не понимал, как Йо смог отловить его и заставить отнести тому сообщение, но друг его не подвел, и как только началась работа торговой площади, старший Асакура прочел всего несколько строк на помятом кусочке бумаги. «Торговать в этом городе мы будем несколько дней, так как в Кашите мы немного промахнулись с товаром и все быстро распродали. Я что-нибудь придумаю насчет нас за это время, так что не волнуйся и будь рядом. Только старайся не попадаться на глаза кому-нибудь из каравана». Эти слова он постоянно прокручивал в голове, словно они были написаны в предсмертной записке и Хао больше никогда не услышит их от своего брата. Отдельные буквы или даже слова всплывали в памяти, представая перед глазами, так как почерк у Йо был правильный и аккуратный, до безобразия понятный и запоминающийся. Сам же Хао также умел, и читать и писать, благо работа во дворце заставила его многому научиться в жизни, да и не такое он повидал за эти восемь лет. Сейчас же старший Асакура завидовал тем людям, которые толпились вокруг самой знаменитой лавки и наблюдали за его братом. Он не мог подойти, так как сам это понимал, да и Йо ему это наказал, но все же лишить себя удовольствия лицезреть красивого близнеца, одетого в блестящие и яркие украшения, он не мог. Натянув на лицо повязку с куфии, Хао медленно стал подходить к лавке, увидев первым Джоко, который также был нарасхват из-за впечатляющих ковров, а затем Хоро, что торговал арбузами, дынями и сладостями. После своего представления, Йо только и успевал отдавать фрукты и получать за них деньги, то и дело ныряя под прилавок и доставая новые ящики с теми же яблоками, персиками и апельсинами. Получив свой товар, люди уходили, а на их место приходили новые и также ждали выступление красивого жонглера. Хао был в ряду первых таких ожидающих, чем не на шутку перепугал своего брата и выбил из него всю решимость. - Йо, ты чего? – шикнул на него Хорокей, замечая, как люди притихли в ожидании представления. А младший Асакура не мог отвести взгляда от глаз своего близнеца, который только и были видны из-под повязки. Он не сказал ни слова, но мысленно ругал его за неосмотрительность и риск. Однако Хао не замечал его взволнованного взгляда и продолжал стоять рядом, понимая, что ни Хоро, ни Джоко не обращают на него никакого внимания. - Все нормально, - на выдохе ответил ему Йо и подбросил яркие апельсины вверх, начиная жонглировать. Хоть он и не видел, он ощущал взгляд брата на себе, такой изучающий и внимательный одновременно. Хорошо, что он не заморачивался этим, иначе бы потерял весь контроль и получил тремя апельсинами по голове и осуждающие разговоры покупателей. Хао вместе со всеми захлопал в ладоши, аплодируя своему брату, который закончил свое выступление после нескольких небольших трюков с фруктами. Когда же он продал очередной ящик всем тем людям, которые столпились у лавки, старший Асакура последним протянул ему монетку, ту самую, которая была в десятке подаренных ему братом. Йо медленно принял ее у Хао, покосившись на рядом стоящего Хорокея, что отдавал коробку рахат-лукума маленькой девочке, и, вместо принятых двух больших и сочных яблок, отдал три фрукта, которые Хао тут же спрятал за накидку. Ни Юсуи, ни Джоко этого не заметили, а Йо почему-то только сейчас понял, что, наверное, его брат еще не завтракал, и не обедал, поэтому яблоки – это большее, что он мог ему сейчас предложить. На следующий же день Хао стал более внимательно присматриваться к своему брату, пытаясь понять его лучше, чем в первый день их встречи. Сейчас он разглядел в нем больше чувств, поступков и черт характера, которые не видел раньше. Он стал более ответственным, смелым, открытым и общительным, чем тогда, восемь лет назад, когда за любое проявление воли рабов наказывали ударами плети и лишали еды и воды на несколько дней. Именно тогда Йо стал бояться всей этой жизни, после располосованной спины и длинного ожога, и только Хао помог ему выжить без родителей и семьи. Сейчас они будто воссоединились: вчера младший близнец также позволил ему занять свое место в караване и отужинать, как следует. Пока Хао был в гостинице в окружении его друзей и семьи, Йо ждал его за углом дома, на том же самом месте. Ему было плевать, что его куфия была немного грязной и пыльной, он просто дышал ее запахом, который так напоминал его брата. Он не мог понять почему, но от Хао пахло чем-то сладким, не приторным, но легким и приятным, даже немного дурманящим. Какие-нибудь сладости и вино? Помнится, он ему что-то рассказывал о том, что до этого служил во дворце здешнего султана, но вот кем он там был? Сложно было поверить в то, что он работал каким-нибудь садовником или смотрителем библиотеки, от них так не должно пахнуть. Поваром? Тоже мало верилось, потому что тогда бы Хао не убежал от такой спокойной жизни. Здесь было что-то другое, но что? Напрямую спросить было страшно и неловко, Йо боялся, что Хао ему не ответит, и сделает этим только хуже. Может, он что-то скрывает? Аллах, сколько же вопросов без ответов! Приходится только строить догадки и вдыхать его запах, в ожидании возвращения из его каравана родного брата. Ему шли украшения. Одевая их на Хао, Йо постоянно удивлялся тому, как быстро он преображается. Он чувствует их даже через одежду, становиться каким-то гибким и грациозным, словно девушка. Но это впечатление слабого пола портят накаченные руки и небольшой пресс на открытом животе, широкие плечи и бедра, где уже не прослеживается тонкая талия. Йо засматривался на своего брата, когда тот, после переодевания, поправлял на себе небольшое количество драгоценностей так, будто делал это каждый день. Будто это вошло у него в привычку. Йо все же согласился с Хорокеем на ношение его безделушек, и правда замечая, что народ засматривается на него и неосознанно подходит к их лавке и обязательно что-нибудь покупает. Но он старался одевать их по минимуму, что же чувствуя смущение из-за того, что он немного похож на девушку. Нет, эти украшения не были женскими, золотые драгоценности носили и мужчины, но не в таком же количестве! Пару колец, браслет, возможно цепочка на шее – этим все и ограничивалось. Но Хоро не пожалел своих сокровищ. Что ж поделаешь, это все ради его привлекательного друга и покупателей! Хао сам почувствовал, как незримо стал ближе к своему близнецу. Он безвозмездно помогал ему, понимая, что старшему некуда больше пойти. Но также осознавал, что ему надо быстро что-то решать с его местом. Не может же он его оставить в этом городе, а с караваном уйти в следующий? И таскать его за собой, скрывая от семьи и постоянно переодеваясь, чтобы прокормить его, тоже не дело. Дать столько денег, чтобы Хао прожил спокойно жизнь, он не мог, у самого столько не наблюдалось. Да и отпускать от себя он уже не мог и не хотел, потому что потерять брата еще раз, было бы уже сродни смерти. Он часто отвлекался от продажи последних запасов продуктов, из-за чего на него постоянно обращал внимание Хоро, который недавно увидел изменение в настроении друга. Он не мог понять, что послужило толчком для этого, но в последнее время он вел себя странно. Часто выбегал на улицу во время ужина, возвращался какой-то убитый, то ли от работы, то ли от непонятного к нему внимания, и также уходил, ссылаясь на то, что ему было нехорошо. Если бы Йо был девушкой, Хоро бы с уверенностью сказал, что он забеременел. Но так как этого в принципе не может быть, Юсуи терялся в догадках и просто наблюдал за ним, пытаясь все понять и осмыслить. На третий день пребывания каравана в этом городе, парни работали усерднее, чтобы распродать остатки продуктов, чтобы те не успели испортиться. Хао же сидел неподалеку от их лавки и продолжал наблюдать, не только за ними, но и за остальными торговцами. Пару раз он замечал, как бедные и голодные дети воровали у их соседей бутылки с молоком и фрукты с пирожками, правда делали это в одиночку и с небольшим интервалом во времени, чтобы их не заметили всеми вместе. Старшему Асакуре стало жаль их, но он понимал детей как никто другой. Сам в детстве был в такой ситуации, да и Рен не раз наказывал его таким образом за любую маленькую оплошность, лишая ужина или еды вообще на несколько дней. Но самое главное, что они не посмели приблизиться к лавке Йо, иначе бы получили острым лезвием плоского камня, который Хао оттачивал уже несколько часов в надежде убить время до вечера. Однако он впервые за все то время, пока скитался по городам и пустыне, скрываясь от дворцовой стражи, испугался не на шутку, когда эта самая стража появилась на торговой площади. Раньше она обходила ее стороной, сворачивая у фонтана, где как раз и сидел Хао, изображая бедного нищего, умирающего прямо на улице. Но сейчас он поменял место своего наблюдения за братом, а двое стражников тут же появились у торговых рядов, минуя обход фонтана. Только сейчас он боялся не за себя, так как сидел в тени далеко от них и с повязкой на лице, а за брата, который ни о чем вообще не подозревает. Он было рванулся к нему, чтобы как-то предупредить или отвлечь, хотя сам не знал, как он это будет делать, не засветившись перед стражей, которая хорошенько осматривала каждого на площади. Сомнений не было – они ищут именно его. Он знал, что Рен не отступится, наверное, он искал его все эти месяцы, что он скитался по другим городам и пустыне, и он не отпускал той мысли, что Тао послал за ним профессиональных ищеек, которые входили в отряд главы стражи. Им же являлся отец Лайсерга, который обещал ему помочь, но, похоже, у него это не получилось. Хао знал, что он попытается сделать все возможное, потому что он его друг и хорошо доверят ему, но оказывается, отец его не послушался и все-таки стал выполнять приказ принца. Старший Асакура не раз задавался вопросом: зачем Рену это надо – искать его по всей стране? Ну, сбежал слуга, не нашли – избежал наказания за побег, да и беглых рабов искали всего несколько недель, но никак не полгода. Однако Рен все не унимался и продолжал мучить стражников, которым уже, наверное, надоело его искать. Все же нужно себя похвалить, Хао, ты умеешь скрываться от них. Но сейчас дело не в этом – своими выходками он поставил под удар брата, который, как две капли воды, похож на него, да и еще в таких украшениях, в которых все слуги дворца привыкли видеть Хао чуть ли не каждый день. Момент того, как двое мужчин приближались к лавке его каравана, неумолимо близился, а старший Асакура так и не мог решить, что же ему лучше сделать. Спасти брата, выдав им себя со всеми потрохами, не жалея тех месяцев, которые он скрывался от них и мучал себя жаждой в пустыне? Тогда будет все напрасно. Или же скрыть Йо от них под лавкой, и тем самым выдать свое существование его друзьям, которые считали старшего брата-близнеца погибшим? Как же было сложно принять решение в такой ситуации, которая грянула как гром среди ясного неба, что в принципе было невозможно в пустыне, и Хао даже корил себя за то, что не придумал запасного плана на такой случай. Однако все решилось как нельзя лучше – им помог случай, а Йо даже сам не понял, что спас себя от расспросов и, возможно, от заключения под стражу, без вмешательства Хао. Вокруг их лавки как всегда было много народа, продукты раскупались очень быстро – младший Асакура только и успевал вытаскивать из-под прилавка новые ящики – а стража сначала не захотела обращать внимания на многолюдную толпу и пройти мимо. Но Йо их привлек концовкой своего жонглирования, и мужчины остановились, даже пытаясь встать на носочки, чтобы заглянуть за стену покупателей. Хао с замиранием сердца следил за этими потугами, моля, чтобы брат скрылся куда-нибудь, иначе ему несдобровать. Но когда довольные покупатели расступились, получив свои фрукты и сладости, Йо опять нырнул под прилавок за новой партией яблок. Мужчины несколько минут его ждали, желая хотя бы увидеть лицо этого жонглера, но их отвлек Юсуи, заметив потенциальных покупателей. Наверное, он у них спросил, чего они желают приобрести – Хао с такого расстояния их не слышал – но стражники тут же покачали головой и стали уходить, не собираясь тратить деньги на всякую чепуху. А старший Асакура знал, что дворцовую стражу кормят бесплатно каждый день за их службу, поэтому тратить драгоценные монеты им было не зачем. Йо выглянул из-под прилавка тогда, когда Хоро дал ему увесистый подзатыльник за то, что он отвлекается от торговли. Как оказалось, он уронил ящик и теперь все фрукты оказались на земле, раскатившись кто куда. Пока он их собирал, он тем самым пропустил стражников мимо и спас себя от немедленного заточения. Если бы они его увидели, то сразу поняли, что он и есть тот самый Хао, который уже скрывается несколько месяцев от них. От сердца сразу отлегло, и он расслабился, опускаясь на землю и опираясь на стену спиной. Невозможно уследить за всем и сразу, но Йо будто чувствует, и его состояние, и его мысли и чувства, которые он не может высказать ему так сразу. Нужно время обдумать, потому дальше так продолжаться не может. Снова ожидая брата за углом его гостиницы очередным вечером, Хао думал и полностью погрузился в свои мысли. Однако он сразу заметил тихие шаги Йо и смешанный запах фруктов, и тут же прильнул к близнецу, сильно обнимая. - Ты не представляешь себе, как я испугался, - невольно вырвалось у него на выдохе, а младший не сразу понял, о чем он говорит. Но все же обнял в ответ, осознавая, что это уже стало каким-то ритуалом их приветствия каждый вечер, хоть он всего лишь был третьим по счету. - Почему ты испугался? – отстранившись, Йо уже по привычке стал стягивать с себя одежду, также не отрывая взгляда от черных глаз брата. Тот же быстро соображал, говорить ли ему о ищущих его стражниках и о своей работе, и вообще заикаться ли о сегодняшнем инциденте, не рассказав всей правды. - Когда я сидел неподалеку от вашей лавки, я… - язык почему-то сам заплетался в узел, будто не желал говорить все то, что он хотел сказать, - наблюдал за вами. Йо изогнул одну бровь от такой новости, слабо улыбаясь и выплетая из хвоста тонкую цепочку. Ему казалось, что брат что-то не договаривает, но перебивать не собирался. - И видел, как у ваших соседей дети воровали еду, поэтому и испугался, что вы понесете потери. Йо рассмеялся от такой глупости, а Хао сдерживался, чтобы не дать самому себе пощечину для того, чтобы прийти в себя. Что он натворил? Он же хотел сказать всю правду, ведь его мучила совесть от того, что он что-то скрывает от своего брата. А что получилось? Он ему снова соврал, да еще к тому же сказал какую-то глупость, которая так рассмешила его близнеца. - Не волнуйся Хао, у нас еще никто никогда не воровал, - уверенно ответил ему Йо и развернул к себе спиной, чтобы сделать ему прическу. - Йо… - тихо позвал его Хао, смотря куда-то в темноту зарослей плюща, что рос за углом гостиницы. - М? - Может, прекратим все это? – он боялся. Боялся, что из-за него его брат может пострадать. А подставлять его под удар он не хотел. - Что именно? – не понял тот. - Наши выходки с переодеванием. Это все бессмысленно, потому что завтра ты уйдешь, а я останусь и буду дальше скитаться по другим городам… - Нет, - твердо перебил его Йо, затягивая хвост как можно туже, так, чтобы его близнец это почувствовал. – Сейчас ты идешь ужинать, я не позволю оставаться тебе голодным, а до завтра я что-нибудь придумаю. Я обещаю. Младший развернул его к себе, наконец-таки заколов ему широкую заколку и плетя длинную цепочку, и сам одел на его запястья браслеты. Хао только сейчас показалось, что эти вещи стали ему будто родные. Что он их делит вместе с братом, носит то, что носит его брат, словно они становятся одним целым. И из-за чего? Всего лишь из-за простых украшений… - Хорошо, я пойду. Но и ты будь осторожен, - мягко предупредил его Хао, обмениваясь при этом одеждой. Йо не понимал, почему близнец его так оберегает и старается от чего-то защитить, но он списал это на простую заботу и комплекс старшего брата, поэтому не сильно придал этому значения. Хао ушел, оставив Йо за уже привычным углом гостиницы, и медленно стал подниматься по лестнице, ведущую на второй этаж. Он внимательно смотрел себе под ноги, замечая, что на полу нет тех плиток, красиво уложенных мозайкой, которые были во дворце. Тут же вспомнились случаи, когда он отвлекался на них от своей «работы», на которую он шел хоть и быстро, но с недовольством и неохотой. Квадратная плитка отвлекала его от мыслей, позволяла на какие-то мгновения забыть о Рене, о жизни раба и отсутствии свободы, завораживая своим ярким и пестрым рисунком, что пленил глаза и запутывал разум. Но здесь были лишь потрепанные ковры, которые раздражали своими непонятными узорами, поэтому Хао оторвал от них взгляд и зашел в нужную комнату. Он был словно на иголках. Еще никогда простое употребление пищи не превращалось в долгую и мучительную пытку, потому что старший Асакура пытался напрячь слух, чтобы уловить мельчайшие звуки за открытым окном. Но все перебивали разговоры людей каравана и громкий смех Оядзи, который сидел рядом с ним и смеялся чуть ли не на ухо. - С тобой все хорошо? – на всякий случай спросил Хоро, увидев, как его друг уплетает еду с меньшим энтузиазмом, чего не было раньше. - У нас же завтра последний день пребывания в этом городе? – поинтересовался Хао, делая вид, будто переспрашивает для уверенности. Он знал, что с Йо они это уже обсуждали. - Да, потом мы отправляемся в Броул, а затем дальше на юг, в такие же поселения, - на их пути также встречались небольшие деревушки, где по идее, товар можно было впихнуть жителям чуть подороже, чем в таких больших городах. Там меньше конкурентов. - Ясно, - слегка обиженно выдохнул Хао, но тут же постарался скрыть это, чтобы Хоро не задавал больше вопросов. - Что-то случилось? – после небольшой паузы, в которую Юсуи решал, спрашивать у него или нет, он все же осторожно задал вопрос, заглядывая другу в глаза. - Нет, просто… мы здесь задержались чуть дольше, чем в остальных городах, вот я уже и привык к нему, - наугад стрельнул Хао, думая, что попадет куда надо, ибо он совсем не знал жизнь и путешествия их каравана. - Это да, - согласно выдохнул Хорокей и перевел взгляд на рядом сидящего Джоко, который опять отключился на месте, правда, возможно, что от усталости, нежели от алкоголя. - Извини, я пойду, что-то совсем нет аппетита, - решил завершить этот непонятный ему разговор, Асакура поднялся со своей теплой подушки и поспешил выйти из большой комнаты. Он понял, что именно сейчас у него нет никакой возможности отправиться в путешествие вслед за братом, потому что ему нет места в его караване. Говорить всю правду сейчас им было бессмысленно, да и Йо ничего не успеет придумать за ночь. Ему нужно выспаться перед дальним путешествием в соседний город, потому что путь туда был не близким, Хао сам несколько раз путешествовал в компании Рена, который брал его с собой на деловые встречи по поводу торговли или политических отношений. Султан доверял своему сыну как никому другому, а младший Тао брал с собой только стражу и никого из прислуги, если не считать самого Хао. Старший Асакура вышел на прохладную улицу, которая уже успела охладиться после жаркого дня, и тут же замер, ощущая давящую атмосферу, которой не было буквально десять минут назад. У гостиницы было слишком тихо. Настолько, что Хао без раздумий кинулся к углу здания, а его сердце пропустило удар, когда за ним никого не оказалось. Никого. - Йо? – задал он вопрос в пустоту, думая, что может быть, он спрятался где-нибудь в кустах или в темноте. Только ему никто не ответил, даже эха здесь не наблюдалось. Хао развернулся обратно к улице, но заметил всего лишь несколько редких прохожих, которые никак не смахивали на стражников и его брата. Мысль о том, что все так и произошло, плотно засела в его сознании. Он точно знал, что Йо схватила стража, потому что сам уйти он никуда не мог. Не предупредив, ничего не сказав, даже не подумав о караване и друзьях. Даже не подумав о нем.