Скрытое внутри

«Пронзает дрожь. Глаза мне застилает мрак. Осмелюсь ли я сделать этот шаг, Преодолев свой ужас и смущение, И, кланяясь томительным векам, Прижаться лбом пылающим к рукам – Рукам, несущим бремя преступления?»

***

Саске не знал, что ему делать. Столько лет он гнался за Ним. Желал стать намного лучше, сильнее, опытнее. Тренировался до потери пульса день и ночь в попытке обогнать, превзойти, удивить. Столько было изучено техник, а на их улучшение ушли годы жизни. Чтобы стать сильнее были откинуты все связи кроме одной, крепкой, тугой цепью обвивающей его сердце — ненависти к Нему. После всех тех ужасов, которые Он показал ему в своих иллюзиях, после Его отравляющих душу слов, Саске мечтал лишь наконец выплеснуть всю свою злость и ненависть на стоящего напротив человека. Хотел применить свою самую быструю и смертельную технику, не жалея на неё силы. Всё было ради того, чтобы в решающий момент рука дрогнула, словно разряд Чидори вдруг решил пойти против своего создателя. Он, тот, кого Саске мечтал уничтожить, втоптать в грязь, убить, чтобы Он, так приторно-сладко лгущий ему всё детство — после же его и разрушивший — понёс положенное ему наказание. Чтобы клан Учиха был отомщён. Чтобы на свете больше не существовало этого человека. Чтобы Саске смог наконец вздохнуть полной грудью и не оглядываться на призраков прошлого. Он сейчас стоял на одном колене, заходясь в новом приступе удушающего кашля. Кровь. Ками-сама, как же много было крови. Его лёгкие словно желали выйти наружу и показать всему миру насколько сильно на самом деле Итачи погряз внутри во тьме. Выбрав для этого, конечно же, самый неподходящий момент, а план, продуманный до мелочей, был под угрозой провала из-за собственной болезни, медленно пожирающей его тело изнутри. Он знал, что время на исходе, но подросток напротив ни в коем случае не должен был знать о той гадости, что живёт внутри его старшего брата. В какой момент всё началось ? Вся эта череда боли и ненависти ? В тот самый день, когда он сделал свой выбор, желая защитить последнее и самое дорогое сердцу, пожертвовав всем остальным ? Или же когда он впервые увидел близкое душе существо ? Да, наверно, именно тогда, когда он понял, что защищать своего отото станет главной целью его жизни. Когда он наконец понял, что значит жить. Нашёл свой смысл жизни в маленьком комочке, завёрнутом в белое покрывало. В таком чистом и невинном человечке, только недавно пришедшем в этот мир. Его родная кровь, которая всегда смотрела на него восторженными глазами, полными обожания. И даже когда его глаза пылали ненавистью, в те короткие их встречи, Итачи не мог справиться с лёгким наваждением, видя на месте брата того самого маленького и невинного черноволосого мальчика. И сейчас, желая наконец закончить начатое, он был просто не в силах подняться с колен. Использование чакры, даже не в полную силу, и многократно силы Мангекё Шарингана, в попытке разозлить братца посильнее и выкорчевать одну проблему из него же в придачу — было подобно смертельному приговору для Итачи. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Он не имеет права сдаваться. Его братику нужно отомстить. Нужно стать сильнее. Нужно убить его. Но сейчас, своими мутными, практически ослепшими глазами, он прекрасно мог увидеть какие эмоции испытывает Саске — такая победа не принесёт ему должного удовлетворения, но какая уже к биджу разница ? Смерть ему давно обеспечена и он всё равно умрёт, пусть и всего лишь частично от руки младшего Учихи. — Итачи ? — это чёртово имя непроизвольно и настолько легко вырвалось из горла, где сердце бешено колотится, делая голос каким-то приглушённым. Он делает слабую попытку подняться с колен и тихо проговаривает: — Ты превзошёл меня, маленький брат..Стал и вправду очень сильным.. Зрачки младшего медленно расширились, а рот приоткрылся в безмолвном удивлении. Впервые в жизни он так сильно проклинал умение читать по губам. — Итачи ? — неконтролируемо Саске произнёс его имя во второй раз, делая небольшой шаг навстречу. Старший расплылся в тёплой улыбке, которой всегда был достоин только один единственный человек, наконец прикрыл отяжелевшие веки и.. — Прости, Саске, кажется другого раза не будет. …упал замертво поднимая небольшое облачко пыли. — БРАТ! — истошно закричал младший, срываясь с места.

***

Ощущать себя было странно. Темнота вокруг была абсолютной и казалось будто каждый кусочек души разрывается от боли. Неужели даже после смерти ему не стоило надеяться на покой ? Это было вполне ожидаемо, после всех тех ужасов, которые он натворил при жизни, но разве мертвые чувствуют своё тело, не становясь бесплотными призраками ? Или это так сильно мучается и плачет его душа ? Стоп. Что-то не так. «Я..живой ?» Осторожно, не без удивления, Итачи приоткрыл глаза, машинально зажмуривая их обратно из-за светившего в лицо солнечного света. Он однозначно был жив. Но..как ? Где-то недалеко от него встал грохот, будто что-то тяжелое уронили на пол, а после тихие быстрые шаги, направляющиеся явно в его сторону. Все некогда прекрасные сенсорные способности Итачи на время решили покинуть своего обладателя и о личности неизвестного человека оставалось только догадываться. Выдавало чьё-то присутствие еле заметный скрип половиц и шумно открывшаяся дверь. — Очнулся наконец ? — послышалось раздражённое где-то сверху справа бормотание. Итачи, до сих пор до конца в себя не пришедший, без труда смог узнать обладателя этого голоса. — Саске ? — совсем тихо, практически одними губами прошептал он. Тихий вздох облегчения сразу подавился беспокойным копошением младшего Учихи в попытке найти что-то. Поднеся к губам брата какую-то не слишком приятно выглядящую жидкость, перед этим чуть приподняв его голову, он кратко произнёс «Пей» и, дождавшись когда на дне стакана не останется ни капли, отошёл на пару шагов. — Отдыхай. Когда придёшь в норму, тогда и поговорим. Немного оскорблённый подобным жёстким и покровительским тоном своего младшего брата, Итачи хоть и хотел что-то возразить, но не смог долго бороться с медленно ускользающим сознанием и вскоре погрузился в беспокойный сон, оставляя другого Учиху на растерзание собственным мыслям. А подумать тому было о чём. С момента их битвы прошло ни много ни мало четыре дня, за время которых Саске бережно обрабатывал свои и брата раны, меняя бинты и, в краткие моменты его пробуждения, давал ему выпить восстановительный чай. Учиха хоть и знал что-то, но впервые в жизни так сильно сожалел о том, что должным образом не слушал Орочимару с его лекциями о важности медицинских техник, ведь сейчас особо остро чувствовался недостаток подобных знаний. И его извечное упрямство могло стоить ему жизни брата. От подобных мыслей пробегали мурашки по спине, заставляя поёжиться. Бросив краткий взгляд на лежащего на футоне человека, Саске нахмурился и вновь принялся читать когда-то впаренные сенсеем свитки об основах техники «Мистическая Рука». Брата нужно было вытаскивать, а учитывая что за эти дни он просыпался всего пару раз — такие моменты можно было легко распознать, ведь его чакра начинала приходить в активное движение, пытаясь видимо сделать хоть что-то с испорченным здоровьем — аники видимо не особо хочет возвращаться из потустороннего мира. Что впрочем неудивительно, учитывая как сильно он рвался умереть от руки Саске, прекрасно зная о том, что и без того скоро загнётся от своей болезни. А разница между тем любящим и будто просящим прощения взглядом, который брат оставил ему перед тем, как упасть замертво во время их битвы, и все те гадкие и режущие душу слова в их прошлые встречи — заставляли юношу переосмысливать всё раз за разом и выводы были отнюдь не утешительные. «Где начинается правда и заканчивается ложь, а, аники ?» В очередной раз вздрогнув от собственных мыслей, Саске поспешил покинуть комнату брата, которого даже в мыслях было сложно называть как-то кроме Он. Ему ещё нужно успеть на встречу с тем мутным человеком в маске, который обещал рассказать что-то о брате. Не то, чтобы Саске особо поверил в эти бредни, но если есть шанс, что тот идиот знает о болезни брата хоть что-то — этим шансом надо воспользоваться. И что, что он отправит на встречу теневого клона ? Безопасность превыше всего. Особенно Его безопасность.

***

В очередной раз проснувшись, Итачи с удивлением подумал, что сегодня он чувствует себя гораздо бодрее и возможно даже не потеряет сознание через пару минут. Тенкецу слегка пульсировали, словно их изнутри настойчиво прокалывали маленькой иголочкой, явно выдавая что у их обладателя сильное чакроистощение. В остальном же ( к боли в глазах и лёгких он уже давно привык ) Учиха чувствовал себя очень даже ничего, а потому решил хотя бы попытаться осмотреться. Местом, в котором он находился, оказалась небольшая светлая комната. Довольно необжитая, с одним комодом, столом со стулом и футоном, на котором Итачи и лежал. Ничего необычного, но выглядело на удивление уютно. Чем-то напоминает родительский дом, с единственным отличием в отсутствие сёдзи. Лениво рассматривая деревянный потолок, юноша медленно повернул голову в сторону открывшейся двери, по силуэту узнавая своего брата. Тот был одет в какие-то явно не по размеру чёрные штаны и такую же ничем не примечательную чёрную кофту. Всё выглядело так, словно они и в правду оказались в детстве, а старший Учиха просто немного приболел. — Как себя чувствуешь ? — сухо поинтересовался Саске. День сегодня у него не задался (что было далеко не всей правдой — он был просто в ярости) и лихорадящий аники не делал его более положительным. Хоть в бреду тот и не забывался, но то, с каким упорством он продолжал терять сознание — начинало раздражать гораздо больше, чем до этого. Не дожидаясь ответа, он в один шаг преодолел расстояние между ними и не церемонясь довольно грубо приложил руку ко лбу, с удивлением отмечая, что температура начинает приходить в норму. — Воды.. — неприятная сухость во рту давала о себе знать, правда Итачи никак не ожидал, что брат в ту же секунду сорвётся с места куда-то вглубь дома. Неужели это всё-таки бредни его умирающего мозга ? — Как себя чувствуешь ? — повторил свой вопрос Учиха, после того как брат медленно допил стакан воды. — Неплохо… — промолчав о том, что горло и легкие буквально разрывает на части, Итачи чуть нахмурившись серьёзно посмотрел на Саске и вкрадчиво произнёс: — Что я здесь делаю ? «Почему я живой ? Что тебя остановило ? Зачем тебе всё это ?» Прекрасно уловив подтекст в его словах, Саске с недовольным вздохом присел на край футона, полубоком к брату, ни разу за весь их короткий диалог не взглянув ему в глаза. Пальцы медленно сжались в кулаки, ногтями до крови впиваясь в кожу. — Ты верно хотел чтобы я тебя добил, да ? О чём ты вообще думал приходя еле живой на нашу битву ? — Голос брата сейчас больше походил на угрожающие шипение змеи, готовящейся к атаке, отчего Итачи непроизвольно вздрогнул. Не смотря на все прошлые яростные вскрики Саске, все его угрозы и пожелания смерти — именно эта неприкрытая угроза заставила его слегка дернуться. Вдолбленные в подкорку мозга инстинкты шиноби вопили об опасности. — Я хотел сразиться с тобой, маленький брат. И моя болезнь не должна была нам помешать. И всё же..почему ? Разве не ты столько лет желал моей смерти за то, что я сделал ? Саске не сразу нашел ответ на этот вопрос, угрюмо поджимая губы. Старший Учиха не торопил его, всматриваясь в широкую спину повзрослевшего брата, и искренне не понимал причину, по которой он так долго молчит, а не начинает рассказывать Итачи о всех совершённых им грехах. Напряжение так и можно было ловить в воздухе пальцами, пока младший не заговорил, чуть тише и с несвойственной ему сталью в голосе. — Ты всё равно умрёшь от моей руки. Даже не думай, что я позволю какой-то глупой болезни убить тебя. Такой ответ не слишком устраивал старшего потому, что это явно была не вся правда — напряжённая поза брата и его резкий тон намекали на подобные выводы и вызывали все больше и больше вопросов. Углубившись в свои размышления, Итачи не допускал и мысли, что Учиха решит хоть что-то добавить. В особенности, его в очередной раз удивил прохладный голос Саске, который наконец собрался с мыслями. — Ты ответишь на мои вопросы, Итачи. И только тогда я подумаю, отвечать ли мне на твои. Дверь в комнату со скрипом закрылась, оставляя каждого из братьев наедине с собой.

***

В таком темпе прошла неделя. Старший Учиха уже мог спокойно садится и даже, опираясь о стены или другие предметы, передвигаться по дому. Стало неожиданностью для него и то, что жили они в небольшом, но довольно современном домике где-то в глуши. Как его брат нашёл подобное место остаётся загадкой, но наверно Итачи был даже благодарен за подобную возможность побыть вдалеке от всего. С Саске у него были довольно прохладные отношения, на грани безразличия со стороны младшего. Обычно они обменивались лишь парой фраз о его самочувствии, а во время перевязок Саске одёргивал руки от любого случайного прикосновения, словно от раскалённого добела железа, не желая соприкасаться с Итачи. «Впрочем, это было ожидаемо. Чего ты ещё ожидал, ублюдок ? Он спас тебя только для того, чтобы потом убить в нормальном поединке.» Подобные мысли не были новостью, но сердце всё же отдавалось глухой болью при взгляде на старательно избегающего зрительного контакта брата. Не то чтобы он особо надеялся на то, что они вновь смогут стать семьёй или иметь хоть какие-то отношения, константой в которых не являлась бы ненависть, но глупые надежды и мечты всё равно где-то глубоко внутри давали о себе знать. Тем более они впервые за все эти годы проводили время относительно вместе, а это в свою очередь медленно раз за разом вскрывало старые раны, заставляя вспоминать их короткое, но счастливое детство. Также, как смог подметить старший из Учиха, его временный сожитель практически каждый день оставлял в доме теневого клона, а сам оригинал уходил достаточно далеко в лес, где его обжигающе-холодная чакра уже не чувствовалась. Куда уходил Саске — Итачи оставалось только догадываться, но один раз заметив небольшие царапины на ладонях, легкие ожоги и запыленную одежду, он смог сделать вывод, что младший либо уходит тренироваться, либо они сейчас проживают не в таком уж удалённом месте, раз уж тут есть слабенькие противники для юноши, что в обоих случаях отступника знатно удивило. Отдельной темой стоит чакра младшего Учихи. Итачи не мог назвать себя превосходным сенсором или просто шиноби, обращающим особое внимание на данный аспект силы, но…С Саске что-то происходило. Иногда дома происходил всплеск такой силы, что нукенину оставалось только неуютно поёжиться от прошедшего холодка, сильнее укутываясь в тонкое одеяло. Во время их битвы это чувствовалось не так — всё же, тогда они беспокоились о немного других вещах — но сейчас, в относительно спокойное время, у Итачи появилась прекрасная возможность во всей красе прочувствовать ледяную чакру брата, которая в особые моменты умудрялась обжигать одним лишь своим присутствием. Ещё, с подачи младшего, Итачи стал носить очки — которые на самом деле были просто всунуты ему в руки, вкупе с отчего-то ещё более гневным чем обычно братом — что и позволило ему впервые за долгое время рассмотреть всё вокруг как положено. В особенности Саске («Ками-сама, как сильно он вырос!»), поведение которого, как и его чакры, было довольно странным. Не то чтобы нукенин мог сказать как его брат ведёт себя обычно, всё же он бросил оставил его как раз в тот период, когда маленькие дети наконец начинают находить себя и становиться более самостоятельными, но перепады настроения были видны даже невооружённым глазом. Он словно стал бушующим огнём Аматэрасу, безжалостно сжигающим всё на своём пути, но при этом был не в силах обуздать собственную стихию. Итачи не мог понять, что на самом деле происходит с братом, и это до ужаса испугало его, ведь Саске всегда был для него как открытая книга. Под конец недели младший Учиха всё-таки стал соответствовать имени своего клана, найдя относительную гармонию с самим собой. И даже позволил себе коротко улыбнуться в присутствии Итачи, когда понял, что температуры у первого нет уже несколько дней и вряд ли ещё будет. Всего на мгновение, быстро вернув себе хладнокровную маску, но улыбнулся. Это заставило Учиху надолго призадуматься, ведь, если так присмотреться, то Саске пусть и был вечно раздражённым, лишний раз не смотрел на брата, но всё равно, словно по расписанию, приносил ему лечебные отвары, перевязывал раны и просто проверял его самочувствие. Может и не разговаривал, отвечая лишь молчанием на любые расспросы, но встревоженные взгляды, брошенные стоит только Итачи зайтись в новом приступе кашля, были красноречивее любых слов. «Неужели всё это только из-за того, что он хочет продолжить тот поединок ?» В один из подобных обходов, Итачи рискнул в очередной завязать разговор с братом, который выглядел довольно таки умиротворённым по сравнению с предыдущими днями. — Сегодня отвар какой-то другой. Ты добавил что-то сладкое ? Мне понравилось. Наблюдать, как у брата разглаживается лицо и появляется несмелая, упорно скрываемая, но искренняя улыбка, было подобно лезвию по сердцу, которое одновременно с этим зашлось в быстром марше. «Как его оказывается легко осчастливить…Но, разве ты не должен меня ненавидеть?» — Твоё недовольное лицо от прошлых отваров начало раздражать. — кратко оповестил его Саске, присаживаясь на пол рядом с футоном. Он выглядел довольным своей небольшой издёвкой. — Как твои глаза ? — Болят уже меньше. Компрессы и вправду помогают.. — хмуро поджал губы Итачи. Разговор не клеился и было понятно, что Саске вскоре уйдёт, как обычно не желая сидеть в напряжённом молчании. Пауза затягивалась. Тишину разбивало только еле слышимое колыхание деревьев за окном. — Неужели ты был настолько бесполезным, что тебе на помощь даже не пошлют никого из Акацки ? — Как можно более отстранённо спросил Саске. Только своим якобы пренебрежительным вопросом тот и выдал своё волнение с потрохами. — Например тот акулоподобный ? Тихий смешок стал ему ответом. Не давая брату вновь вспыхнуть в вспышке гнева, Итачи поспешил прояснить свои мысли: — Неужели беспокоишься, что сюда могут заявиться и другие члены организации ? — Легкая полуулыбка лучилась едкой насмешкой. — Как вовремя ты спохватился. — Хм, неужели ? — Словно отзеркаливая выражение лица брата, Саске быстрым движением схватил правую руку Итачи в районе кисти, демонстративно поднимая на уровень их глаз. Глаза напротив расширились в безмолвном удивлении. Младший брат оказался куда продуманнее, чем могло показаться. Итачи был искренне обескуражен не столько тем, что его кольцо, обозначающее принадлежность к преступной организации пропало, сколько тем, что Саске смог догадаться об его истинном предназначении. Это заставляло мысленно гордиться своим отото, хотя это осознание было каким-то болезненным. — И как ты снял моё кольцо ? — Снять его можно только в двух случаях и так как безымянный палец всё ещё был на месте, возникали довольно закономерные вопросы. По затянувшейся паузе Учиха понял, что не всё так просто, и резко потемневшие глаза брата не сулили ничем хорошим. И без того затягивающая чернота во взгляде Саске казалась сейчас чем-то нереальным и даже отталкивающим. Но Итачи не мог оторваться. Собственные глаза всегда ему казались какими-то некрасивыми, блеклыми, сероватыми. И даже не смотря на все комплименты, он только сейчас понял, насколько может быть прекрасна черная бездна взгляда. Истинная бесконечность глаз Учиха. Подобные размышления были совершенно не под стать предстоящему разговору с рассерженным младшим братом, мысли которого бились в самом настоящем хаосе. Раздраженное выражение лица резко сменилось пугающей отрешенностью. Не успел Итачи моргнуть, как его руку отпустили — только тогда он заметил насколько обжигающим было это прикосновение — и Саске поднялся на ноги. «Что?» Вместо того, чтобы выместить накопившееся раздражение на старшего, Саске поднял пустой взгляд куда-то поверх головы брата. Эмоции так и бурлили, а воспоминания о том дне безостановочно проносились в голове, буквально разрывая её на части, отчего глаза непроизвольно сменили свой оттенок на кроваво-красный. Тени внутри плясали, шептали что-то неразборчивое, заставляя разум затуманиться. Как бы Саске не пытался скрывать разрушительное пламя своей души под семью замками — рядом с Итачи, рядом с братом, которого он так долго ненавидел — скрывать что-либо не представлялось возможным. Никогда не представлялось. — Ты умер, Итачи. Чуть меньше чем на две минуты, но ты был мёртв, — Итачи ощутимо вздрогнул от сухого тона брата, — Видимо, пока я тебя откачивал оно слетело. Я подобрал его уже после. «Ты ведь хотел умереть, да?» Старший брат всегда был для него загадкой. Даже после стольких лет Саске не мог понять истинные причины его слов и поступков, и всё равно с жадностью ловил каждое слово. Спокойно проглатывал всё, что он ему когда-то поговорил. Но то, что тот поединок, несмотря ни на что, должен был быть последним для брата, по его же плану — ясно как белый день. И это било по сознанию и сердцу больше чем что-либо на свете. И вот он, один из самых разыскиваемых нукенинов Конохи, сидит перед ним, не в силах произнести хоть что-то. — Ты был мёртвый, Итачи. — упрямо повторил Саске, встречаясь взглядом с братом. Губы скривились в горькой усмешке. Он получал странное мазохистское удовольствие, смакуя на губах эту фразу. Ками-сама. Цветок Мангекё Шарингана сиял в глазах его младшего брата. Прекрасные, ни на что непохожие, красные лепестки притягивали и пугали своей сущностью. — Саске… — на выдохе пробормотал Итачи, уставившись на него. Тьма так и плескалась, бурлила, желая выйти наружу. С каждой секундой растекаясь по венам, он не был в силах даже вздохнуть, прекрасно понимая причину получения такой степени Шарингана. И Шинигами его забери, он не был достоин слёз своего брата. Он не был достоин быть тем, из-за кого его брат получил бы подобную силу. Он не был достоин даже того, чтобы жить. И уж тем более у него не было права причинять Саске ещё большую боль. Как же он облажался. — Отото… — с давящим на горло осознанием Итачи потянулся рукой к брату, притягивая его к себе, прижимаясь головой к его коленям. Утешение никогда не было сильной стороной Итачи, но оставить своего отото вот так одного без самой банальной поддержки он не мог. И то, что Саске пришлось все те дни ухаживать за братом, даже не зная, придёт ли он в сознание было подобно тупому ножу по сердцу. «Как мне жаль…» Буквально через пару мгновений Саске в бессилии упал на пол, игнорируя тупую боль в коленях, и позволил Итачи себя обнимать. Не было сил даже поднять руки, и юноша просто мелко дрожал, пытаясь не задохнуться от собственных слез. Старший брат с таким пугающим осознанием, раскаянием и болью смотрел на него в тот момент, что Саске не смог удержаться. Внутри него словно лопнула тонкая струна, натягиваемая против воли хозяина все эти дни. Как бы сильно Саске его ненавидел, как бы сильно не желал ему смерти – сейчас, он был просто потерянным юношей, которому нужно было чувствовать себя любимым и быть тем, кто сможет отдать эту любовь. Смерть клана, родителей, столько лет беспросветной тьмы и младший Учиха уже и не знал, что и зачем он на самом деле существует. Что для него по-настоящему важно. — Я так испугался…ты не дышал..И я, я.. — Тшшш, тише, тише, Саске. Всё хорошо. Я рядом. Все в порядке, — ни черта было не в порядке, — Ты справился. Молодец. Я так горжусь тобой… Продолжая тихо бормотать какую-то успокаивающую чушь, Итачи медленно гладил брата по спине, искренне надеясь что это поможет. Ему самому хотелось разреветься как-никогда, и было непонятно, кто больше нуждается в этих неловких объятиях. «Я не заслуживаю второго шанса. Прости меня Саске. Мне так жаль. Я не этого хотел. Пожалуйста прости. Я больше никогда не причиню тебе боль. Только пожалуйста прости…» — читается во взгляде старшего Учихи, когда Саске поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Они словно секундно вели безмолвный разговор, после которого младший с новой волной отчаяния вцепился в брата. — Я так рад что ты жив. Пожалуйста, аники, не оставляй меня одного. Я не справлюсь. Я не смогу. Пожалуйста. Прошу. Итачи… Словно в бреду повторяя одно и тоже, Саске цеплялся за брата, как утопающий за соломинку, не в силах усмирить бушующие внутри чувства. Итачи слушал его, а сам содрогался, не мог подавить ком в горле, который давил на него бетонной плитой. Его силы были на пределе, а глаза уже начало болезненно щипать. Он отдал бы всё, чтобы выразить словами как сильно ему жаль, что брату пришлось пережить подобное, что он никогда больше не оставит его, и что ничего никогда не имело для него большего значения, чем любимый маленький отото, которого он так и не смог защитить от самой главной опасности — от самого себя. И какие бы планы он не строил, чтобы сделать брата сильнее, чтобы тот смог наконец отомстить и был достаточно сильным, чтобы защитить самого себя — видеть его страдания и остаться в стороне Итачи не мог. А Саске потерялся в этой бесконечной боли. Столько лет подавляя собственные эмоции, пытаясь держать лицо последнего представителя великого клана Учиха, и находя хоть какую-то моральную разрядку в негативе, направленном на всех и вся, Саске просто устал. По человечески устал копить всё в себе. За один день потерять всю семью, весь клан, который был ощутимой невидимой поддержкой за спиной. Любящие руки матери, её звонкий голос по утрам, зовущий завтракать. Строгого отца, который никак не желал обращать внимание на второго своего наследника, но всё равно оставался своеобразным эталоном, к которому хотелось стремиться. Брата, который был для него всем. Почти что Богом в маленьком мирке Саске. За один день прочувствовать на себе горечь потери и безысходности. Остаться совсем одному в целой деревне, где каждый считает своим долгом послать ему сочувственный взгляд. И вариться практически восемь лет в собственной ненависти к человеку, которого любил настолько сильно, что предательство с его стороны было подобно смерти. Возможно, тот день и стал для него последним. Сойти с ума было самым простым выходом и Саске не знал, сумел ли он сохранить в целостности свою душу и разум, когда всё вокруг рушилось от одного его прикосновения. И как бонус: медленно охладевающий труп старшего брата на руках. Всепоглощающая паника, судорожные мысли о том, как его можно спасти, когда слёзы не дают увидеть что-то дальше собственного носа. И боль боль боль боль боль боль боль. Выплёскивая всё, что накопилось, Саске только сейчас понял насколько он был переполнен болью и злобой. Злобой и болью. Они текли вместо крови по его венам, давая хоть какие-то силы двигаться вперёд. Но постоянно оборачиваясь на прошлое, которое отпустить не представлялось возможным, пришло и осознание, что он так и остался тем самым маленьким мальчиком, который всецело зависит от своего старшего брата. Одного его слова всегда было достаточно, чтобы перевернуть жизнь Саске с ног на голову. Итачи заставлял любить себя и восхищаться, ненавидеть и презирать, а младший брат и был рад вновь следовать за ним. И после того, как он узнал, что Итачи всегда хотел его защитить, просто каким-то извращённым способом, и что на самом деле во всё виновата чёртова Коноха, Саске не мог и дальше ненавидеть своего аники. Он был зол и обижен, что ему ничего не рассказали. Ему было до ужаса жалко, что правда всплыла только сейчас, когда он почти что убил своего родного брата. Он был в ярости, чёрной, застилающей глаза, безмерно глубокой ярости на старейшин и Хокаге, которые поступили настолько несправедливо с его кланом и его братом. После того, как Саске узнал всю правду, он не мог оставить Итачи одного, мысленно поклявшись себе никогда больше не отпускать его куда-либо или же, если того потребуется, последовать за ним хоть в холодную могилу. Ведь его жизнь всегда вертелась вокруг брата. Как это оказывается легко признать. Голова резко опустела, а мысли стали кристально чистыми. Целью Саске всегда было удивить своего брата, добиться его признания, встать с ним плечом к плечу, чтобы наконец не смотреть на его постепенно удаляющуюся спину, а быть наконец рядом. Он смысл его жизни. Всегда им был. — Саске ? — осторожно спросил Итачи, заметив как брат начал содрогаться в приступе тихого смеха. Сошедший с ума от потери любимого человека Учиха не был новостью — это проклятье всегда было в крови у каждого из членов их клана. Но поверить в то, что его отото и сам стал таким же было до мелкой дрожи в пальцах страшно. Он не мог потерять и его. Не сейчас и не после всего пережитого. — Я всегда…всегда любил тебя, Итачи. Сколько себя помню ты всегда был моей целью. Только ты. А я дурак понял это только сейчас. — со слезами и глупой, но совершенно искренней улыбкой, Учиха выглядел как умалишенный, но старший брат прекрасно понял что тот имел в виду и вновь притянул его в объятья, желая спрятать от всего. Желая не видеть эту всепоглощающую боль в его глазах.

***

Тот разговор закончился скомкано. Младший Учиха через некоторое время не то заснул, не то потерял сознание от осознания их непростой истории или просто от морального истощения, из-за чего Итачи пришлось аккуратно (не дай Ками он проснётся!) укладывать его на футон и покидать комнату. Он был не в силах смотреть на своего брата без содрогания внутри. Совесть практически отсутствовала у шиноби — всё-таки нередко их работа заключалась в убийстве людей, и даже после того дня Итачи чувствовал себя скорее подавлено, чем мучился от угрызений совести, всё равно признавая свой поступок в какой-то мере верным, но вся устоявшаяся картина мира рушилась, стоило ему увидеть слёзы своего маленького отото. Какой же он дерьмовый старший брат. Пройдя на совсем небольшую кухоньку, Учиха, порывшись по шкафчикам, заварил себе какой-то успокаивающий чай, аккуратно отложив со стола свитки. Мельком подметив, что практически всё они были на медицинские темы, Итачи улыбнулся, понимая, что всё это было ради него. Хотя эта маленькая радость быстро померкла, заменив себя каким-то тревожным чувством, которое мужчина не мог распознать. Итачи не знал что ему делать. Саске спас его с битвы, которая должна была стать последней. Все его подготовленные планы идут к Биджу под хвост, так как он жив. Рассказывать брату правду Итачи никогда не планировал, искренне считая, что тогда тот пойдёт мстить Конохе и её верхушке, а то уже не его полёта птицы. Но тогда вставал закономерный вопрос — что ему делать дальше ? Налаживать жизнь с братом ? Восстанавливать по кусочкам всё то, что он собственными руками когда-то разрушил ? Или дать брату новую цель, сказав, что всё это лишь обман, и попытаться завершить ту битву ? Нет, он не сможет опять лгать ему, вновь погружая во тьму, в которой Саске и так чуть не захлебнулся. Итачи невольно вздрогнул, вновь вспоминая как много боли было в глазах его отото. И наверно впервые за всю свою жизнь он задался вопросом: а стоила ли цель подобных средств ? — Почему ты встал ? — неожиданно громко разнеслось на кухне, до этого хранившей в себе звонкую тишину. Нукенин резко поднял голову в сторону говорившего. Был только один вариант, кому мог принадлежать этот чуть хрипловатый и до дрожи в пальцах приятный слуху голос. — Не хотел тебя случайно разбудить. — уклончиво ответил Итачи. — Как ты ? Молчаливо поджав губы, Саске опустился на второй стул напротив брата, в привычном жесте облокотив голову о сложенные в замок руки. Такой довольно простой вопрос со стороны Итачи заставил его задуматься ещё сильнее, чем по пробуждению. Младший Учиха просто не знал, что он чувствует. Нет, не так — он чувствовал ничего. Не было ни ненависти, ни злобы, ни боли, ни даже банального раздражения от осознания собственной слабости, которое было его верным спутником на протяжении многих лет. Абсолютная пустота. И даже смотря прямо в глазах старшему брату, от чего тот невольно напрягся — ничего не выражающий взгляд отото пугал его ещё больше, чем взгляд, полный боли — Саске чувствовал лишь абсолютное безразличие к происходящему. Был ли он сломлен ? Вряд ли. Сломать то, что и так уже давно не подвержено ремонту — невозможно. Потерял ли он цель для существования? Уже больше похоже на правду, но едва ли младший Учиха сейчас об этом задумывается. Пустота в голове была на удивление комфортная для него. — Саске..? — Я в порядке. Наверно даже лучше чем когда-либо. — сухо ответил парень, продолжая буравить равнодушным взглядом брата. Повторять предыдущий подвиг и говорить о том, что с ним происходит Саске не собирался — не в его это характере, и Итачи, прекрасно это понимающий, тяжело вздохнул, без резких движений встал и пошёл в сторону своей комнаты. Саске надо было вытаскивать на свет из тьмы, в которой он погряз внутри. И раз уж он всё-таки старший брат — это всецело ответственность Итачи. Но в тоже время он прекрасно понимал, что спасение утопающих — это дело рук самих утопающих, и если отото нужно время, чтобы собрать себя по кусочкам — он даст тому время побыть одному, учитывая его нежелание показывать свои слабости. В этом Итачи его прекрасно понимал, и медленно решил ретироваться в комнату. — Как долго ты собираешься мне врать, Итачи ? — Раздражение было первой эмоцией, появившейся в глазах юноши, стоило ему заметить удаляющегося брата. — Просто уйдёшь и бросишь меня? У тебя это получается лучше всего, как же. Не хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло тогда, а, аники ? Это было совсем не то, что он хотел сказать, но ядовитое шипение вырвалось практически на рефлексах. Обида и злость вновь текли вместо крови по венам, а всё из-за того, что Саске не понимал почему Итачи продолжает молчать о случившемся. Ему не нужно было, чтобы брат просил прощения — слова не смогут залечить полученные раны — он просто хотел, чтобы между ними не было настолько больших секретов. Он не хотел, чтобы тот вновь отдалялся он него. Или, возможно, Саске просто боялся, что после своего признания в зависимости от брата тот отвернётся от него. Слишком много было «или», который волновали младшего Учиху. Игнорировать их не получалось, и тот пытался добиться правды привычным ему способом. Нет, не обычным разговором. Поединком, угрозами, насмешками — всем чем угодно. Разговаривать — значит обнажать свою душу, мысли и намерения. А учитывая вспыльчивый характер Саске, который просыпался только при паре человек — он обязательно сболтнёт что-то не то. Слишком высок был шанс облажаться, если просто спросить « Что дальше?» И юноша не хотел рисковать. Итачи медленно развернулся в сторону брата, окидывая его нечитаемым взглядом. — Что ты имеешь в виду, Саске ? — Я спрашиваю, как долго ты планируешь мне лгать о том, что случилось в тот чёртов день! — Когда именно ? В тот день, когда я убил наших родителей и вырезал весь клан проверяя свои силы ? — С ледяным спокойствием спросил в ответ Итачи. Прозвучало так, словно он репетировал эту фразу годами перед зеркалом, хотя внутри маленький кусочек сердца рисковал вот-вот отпасть. Как бы ему искренне не хотелось прекратить и дальше водить за нос брата — ни один из них не был готов к подобному разговору — остановить весь этот снежный ком из лжи и фальшивых масок было практически невозможно. — Да! Именно в тот день, когда верхушка грёбанной Конохи приказала тебе убить всех! — Яростно прокричал Саске, ударяя по столу кулаком, не специально пробивая его насквозь и вскакивая с места. — Какого чёрта даже сейчас ты не говоришь правды? Как долго ты планируешь обманывать меня?! Итачи не спешил отвечать. Он наблюдал как тонкие ручейки крови стекают по пальцам левой руки его отото, абсолютно не зная что сейчас предпринять. Из того, что сказал Саске, мужчина сделал вывод, что кто-то рассказал ему всю подноготную того дня — и тут был только один единственный вариант кто бы это мог быть — и что предпринять Итачи не знал. Как карточный домик все его планы рушились один за другим от лёгкого дуновения ветра, коим в их истории являлся младший брат, заставляя старшего горько усмехаться из-за своей оплошности. — У тебя ещё хватает наглости ухмыляться! — Приняв смену выражения лица на свой счёт, Саске в один шаг преодолел расстояние между ними и правой рукой прижал брата за шею к стене. Также, как несколько лет назад тот проделал с ним. — Какого чёрта ты..? Запнувшись на полуслове, парень слегка ослабил хватку, хотя до этого пальцы впивались в кожу явно норовя задушить. Итачи, по мере возможности, хрипло рассмеялся и придвинулся ближе, мягко заглядывая в глаза напротив. — Вот ты и знаешь всё, отото. Я полностью в твоей власти. Сожми чуть крепче, — на этих словах он положил свою руку поверх ладони брата и сжал её, — И больше не будет источника твоих бед. Ты ведь ненавидишь меня. Столько лет ты мечтал меня убить. Ты сам сказал, что я всегда был твоей целью. Давай, Саске. Неужели ты сдашься на половине пути? — Я не буду тебя убивать ! — Вкрадчивый шепот аники мягко обволакивал сознание и Саске с трудом мог ему противиться. — Зачем мне тогда вообще надо было тебя спасать ? — Был это приказ Конохи или моя личная инициатива, но я убил наших родителей. Я убил весь клан, отото. Всех. Женщин, детей, стариков. Наших с тобой родственников. Маму и папу. Неужели тебя это не беспокоит ? — Да чего ты добиваешься ? Почему ты так сильно хочешь умереть от моей руки?! Вырвав руку из хватки брата, младший Учиха сделал пару шагов назад, потерянно всматриваясь в Итачи. От этого взгляда у того прошлись мелкие неприятные мурашки. На несколько долгих моментов на кухне образовалась звенящая тишина. Итачи не знал, что ответить. Саске не знал, что спросить. — Я не понимаю. Я ничего не понимаю. — до боли сжав волосы между пальцев, совершенно не обращая внимания на идущую кровь, Саске немного наклонил корпус вперёд. Резко вернувшись в исходное положение, он с отчаянием посмотрел брату в лицо. Безумная, пульсирующая мысль о том, что брат желает умереть от его руки пугала Саске. Складывалось ощущение, что человек напротив нашёл смерть самым простым выходом из ситуации, и младший Учиха не мог ни поверить в эту идею, ни найти ей опровержение. Итачи же замер каменным изваянием. Ноги стали словно ватные, а глаза вглядывались в напряжённую позу брата. Открыв было рот, он был поражён насколько сильно удушающий комок в горле мешал не только сказать хоть что-нибудь, но и просто вздохнуть. Боль в глазах брата была словно тупой нож, раз за разом вонзающийся в тело, не задевающий при этом жизненно важные точки, не давая окончательно умереть. — Ты мой старший брат, Итачи! Всегда им будешь! И я не понимаю почему…почему ты продолжаешь врать мне ! И не надо! — Саске резко оборвал вновь открывшего было рот брата, — Я видел твой взгляд! Ты просил прощения, Итачи! Ты любишь меня. Я видел это перед тем, как ты чуть не умер! Не давая времени ни себе, ни брату на передышку, младший Учиха в смятении пытался зацепиться хоть за что-то взглядом, продолжая чуть тише с надорванным голосом говорить: — Так какого черта ты продолжаешь водить меня за нос ? Зачем? Зачем тебе это надо? — Я..Я заслуживаю смерти, за то, что сделал, отото. — Пока Саске не мог найти в себе силы взглянуть на брата, Итачи не мог оторвать от него взгляд, искренне не понимая, когда тот успел так повзрослеть. Непонятно что заставляло его говорить, но и молчать больше не было сил. — И…без цели ты бы сломался. Такова природа Учих — проклятье ненависти у нас в крови и я должен был позаботится о том, чтобы твоя злость никому не навредила. — Ты..Ты — юноша начал буквально задыхаться от негодования. — Ты думал лишь о том, что я могу кому-то навредить..? — Это не совсем то, что я им.. — Итачи был грубо оборван: — Ты думал лишь о том, что твоя любимая Коноха может пострадать ?! — Отчаянный крик разнесся по кухне. — Ты даже ни на секунду не думал о том, каково будет мне ?! Я ненавидел тебя, Итачи! Я хотел убить тебя! — Я знаю, Саске. Я зн.. — Ни черта ты не знаешь! — В глазах младшего внезапно, против его воли, зажёгся кровавый Шаринган, — Не надо говорить, что ты всё знаешь, Итачи! Я так сильно..Так, так сильно любил тебя! А потом..Ты и меня убил в тот день, Итачи! Как думаешь каково это — ненавидеть человека, который вырастил тебя?! Разрешал спать на одном футоне, успокаивая после кошмаров! Учил простым вещам! Да даже моим первым словом было твоё! Твоё имя! Какого это ненавидеть своего старшего брата, который даже после всего им совершенного остаётся самым близким тебе человеком?! Ненадолго образовалась напряжённая пауза. Саске пытался прийти в себя, жадно глотая ртом воздух. Итачи судорожно пытался придумать, как поступить дальше. Даже малейшая ошибка, может стоить ему всего. Вот только какой результат он надеется увидеть в конце? — Я тебя разозлил, — Итачи сделал небольшой шаг в сторону, активируя Шаринган и готовясь в любой момент отразить внезапную атаку брата. Заставить Саске сейчас выместить свою боль в поединке было куда проще, чем пытаться доказать ему хоть что-то словами. — Что? Ты о чём вообще..Я не злюсь ! Мне больно.. — голос предательски дрогнул. Руки никак не могли найти себе места, то сжимаясь в кулаки, то обвинительно указывая на Итачи. Мимолётно отвернув голову в сторону, Саске, не в силах сдерживать накатывающую волну чувств, практически закричал, напрочь игнорируя текущие по щекам слезы,— Мне так больно! И это ты! Ты заставляешь меня страдать! Человек, который должен любить меня больше, чем кто-либо другой! Родной старший брат! Обессилено закрыв лицо руками, юноша коротким взмахом стер слезы с правой щеки. Губы искривились в горькой усмешке, а из горла начал вырываться полу истерический смех. — А я люблю тебя. Люблю так сильно, что это даже смешно. И даже когда я смотрю на тебя, я не думаю о том, что ты убил всех. Вырезал весь наш гребанный клан! Так просто, словно тебе это ничего не стоит! — Итачи дернулся словно от пощёчины, когда полный боли взгляд брата наконец встретился с его. — Я лишь вспоминаю как ты тренировал меня. Учил кидать сюрикены. Играл со мной. С какой мать его заботой смотрел на меня! Саске сделал несколько быстрых шагов на нетвердых ногах, лишь для того чтобы схватить оцепеневшего брата за грудки. Ненадолго комната вновь погрузилась в напряжённую тишину, а младший Учиха замер в ожидании хоть какой-то реакции, вглядываясь в точно такие же чёрные и потерянные глаза напротив. Никакого ответа не последовало. Сердце бешено отбивало ритм, отдавая своей волной всё тело, и вымолвить хоть слово для Итачи не было возможным. Не получив ответ, Саске от бессилия закричал: — Так какого черта ты заставляешь меня страдать ? Ради чего ты всё это делаешь?! Почему? Почему? Почему! Каждое слово сопровождалось сильным встряхиванием брата и ощутимыми ударами о стену. По раненной руке от напряжения медленно стекала кровь, пачкая его и брата кофту, капая на пол. Учиха, потеряв контроль окончательно, медленно поднял взгляд, опасно сверкающий Мангекё Шаринганом. — Скажи же хоть что-нибудь ! Скажи что любишь меня ! Ненавидишь! Желаешь мне смерти ! Хоть что-нибудь! — угрожающий Шаринган вновь застилали слёзы, а взгляд стал ещё более отчаянным. — Пожалуйста, Итачи. Что угодно, только не молчи.. Ответом была тишина. Саске показалось, что его сердце сделало последний удар о ребра и замерло, не желая больше биться. Итачи осознал, что умереть ещё тогда, несколько лет назад на каком-нибудь глупом задании Акацки, было бы гораздо проще. Оба Учихи не знали, что сказать. Мысли, что у одного, что у другого бегали в хаотичном порядке. И зацепиться хоть за одну из них было практически невозможно. — Саске… — на выдохе произнёс Итачи, медленно обхватывая его руки и без каких-то усилий отрывая от своей кофты. — Глупый младший брат. Юноша с почти что животным ужасом смотрел на спокойно улыбающегося уголками губ нукенина. Секунда. Две. На третью Итачи резко разворачивает младшего Учиху в то положение, в котором сам был до этого. — Что ты..— на грани слышимости вопросил Саске, инстинктивно подмечая, что его руки оказались в жёстком захвате над головой. — Как на этот раз соврешь, аники..? Итачи одарил его хмурым взглядом и размеренно, выдерживая паузу между словами проговорил: — Ты слишком импульсивен. Узнав правду о том дне, ты не можешь держать себя в руках и желаешь отомстить. Не мне — Конохе. Я ведь прав ? — он не нуждался в ответе, и так всё видя в резко загоревшемся шарингане брата, — Ты не можешь жить без цели. Ты сломаешься. И я, прекрасно это понимая ещё тогда, хотел дать тебе стимул стать сильнее, умнее, превзойти меня, чтобы постоять за себя. Чтобы ты мог не совершать подобных ошибок как наш клан. Как я. — Ты небось ещё и надеялся, что я никогда не узнаю правду ? — с тихим смешком спросил Саске, — Ты вообще думал о том, что тогда со мной случится? А, заботливый Нии-сан ? Что со мной было, если бы я убил тебя и уже после узнал всё? Я тебе скажу что случилось… — Саске, не надо.. — О нет, ты послушаешь. — самодовольная ухмылка украсила лицо юноши, — Я бы сошёл с ума. Ещё больше чем сей.. — Довольно. — жестко оборвал Итачи младшего брата, в очередной раз убеждаясь, что конструктивно вести диалог не получится. — Ты не желаешь слушать и слышать меня, тогда зачем просишь рассказать тебе правду? — Ты ни черта не говоришь ! Только и делаешь, что рассказываешь о том, как может пострадать твоя дорогая Коноха! И как прикажешь мне из этого узнать ответы на свои вопросы ? — Какой же ты глупый, младший брат. — Наигранное презрение отразилось на лице Итачи, заставляя командира команды Хеби мелко вздрогнуть и мысленно собраться, инстинктивно разгоняя чакру по телу. Игнорировать глухую боль в сердце, почти лишающую чувств было практически нереально, но Саске и не пытался. Она стала его новым источником силы. — Думаешь только о себе. И где же твоя хваленая любовь ? Если бы ты начал наконец смотреть на мир и анализировать чужие поступки — у тебя никогда бы не возникло подобных вопросов ко мне. По хмуро поджатым губам брата Итачи понял, что видимо надавил на больное. Понимание окружающих всегда было слабой стороной Саске. — И кто по-твоему виноват в этом ? Ты бросил меня! — Ты не понимаешь, Саске.. — Не дав парню в очередной раз оборвать его, старший брат с силой зарядил ему коленом в живот, заставляя помолчать. Сейчас младший Учиха понимал только язык силы. — Ты не понимаешь и не хочешь понимать. Всё, что ты видишь, все твои мысли — всё продиктовано лишь твоим эгоистичным желание маленького брошенного ребёнка понять, почему ему не дали очередную конфетку. Не обращать внимание на ужасающую боль, мелькнувшую в глазах брата, оказалось на удивление просто, когда собственная, вперемешку с отвращением к самому себе, заставляла задыхаться. — Я знаю, что сам дал тебе такую цель. Убить меня. Ненавидеть. Стать сильнее. Ты тогда был маленьким и сейчас я понимаю, что возможно…методы, которые я выбрал, были не совсем верны. Но даже сейчас, спустя столько лет, когда твоё сознание не застелено ненавистью как тогда — ты не желаешь видеть правды. — Да о какой чёрт возьми правде ты говоришь ? — раздражённо прошептал Саске. — Клан Учиха готовил переворот. — Жёстко припечатал Итачи, вколачивая слова в тишину словно гвозди. — Почти четыре года наши соклановцы во главе с отцом рассматривали вариант захвата власти в Конохе. — Что? Что ты несёшь .. ? — Глядя на потерянного отото, нукенин испытывал какое-то извращенное удовольствие, понимая, что это только самая верхушка айсберга. Какой его братик ещё наивный. — Учихи считали, что их права ущемляли. Что они, как клан-основатель, должны иметь куда больше прав в деревне, чем все остальные. Но сами отгородились стеной от всех и вечно жаловались, что в Конохе их видите ли не любят. Замкнулись на самих себе и на свой силе. Не видели никакого другого выхода из ситуации, кроме как переворот. И тогда отец втянул меня в это. Заставил шпионить за верхушкой Конохи изнутри. Вот только он не предусмотрел, что я имел другие взгляды на ситуацию и шпионил ещё за Учихами для Хокаге. — Глаза Саске медленно распахнулись от накатывающего ужаса. — Хн, я никогда не поддерживал позицию отца и когда волнения в клане достигли предела — мне отдали приказ об уничтожении клана. Единственную жизнь, на которую мне удалось договориться, была твоя. Только тебя у меня получилось спасти. — Но дети..не все ведь поддерживали восстание.. ? — словно в бреду прошептал младший Учиха. — Да. Хоть недовольных и было большинство, но были и те, кому это было не по душе. Вот только.. Ты утонул в своей ненависти, не обращая ни на что внимания, и желал отомстить. А теперь представь что было, если бы в живых остались ещё дети. Началась бы гражданская война, Саске, стоило бы только вам вырасти и начать копать правду. Просто переворотом Учихи не ограничились бы. И тогда, на собраниях, наших родителей не останавливало то, что своей…идеей –– Итачи буквально выплюнул это слово, –– они могут навредить гражданским. Таким же невинным детям, как и ты. — Хватит… — тихо произнёс Саске. — Я понял.. — Нет. Ты выслушаешь меня до конца. Ты сам хотел знать правду. — Усиливая хватку на предплечьях брата, Итачи горько усмехнулся и продолжил тихо и вкрадчиво говорить. Хотелось впитать все чувства Саске, как губка — воду. Разрушить его светлый образ клана. — Почти каждые две-три недели, если не чаще, клан собирался и обсуждал, как будет проходить переворот. О! С каким наслаждением они обсуждали как изменят Коноху. Обсуждали, как будут возвышаться над другими кланами… — Прекрати.. — …они скупали оружие, усиливали наблюдение на постах полиции, не желая упускать даже малейшее изменение воздуха в деревне. Ощетинились на всех и вся, не признавая свою неправоту. Многие начали поддерживать идеи Учихи Мадары, который ещё во времена основания Конохи считал, что Учиха тут не место. Нашлись и такие люди, да. — Замолчи…Замолчи. Замолчи! — яростно выкрикивал младший брат, пытаясь хоть ненадолго прекратить этот разговор. Саске был растерян как-никогда. Хоть отец и был для него этаким суровым примером для подражания, но верить в то, что его мама, знакомая тётушка и дядюшка на улице, что многие его соклановцы затевали восстание — было до ужаса страшно. А ещё страшнее было от осознания, что он ничего не замечал. Не хотел замечать. Все эти напряжённые лица Учих, стоит им выйти за пределы родного квартала. Регулярные собрания — слишком частые для мирного времени. Смерть Шисуи. Самоубийство человека, который казалось любил эту жизнь больше, чем кто-либо ещё. И обвинения других в сторону его брата. Всё это Саске видел. Видел, чувствовал, понимал. Что-то не так. Что-то назревает. Но он упорно продолжал игнорировать это чувство, заставляя себя волноваться лишь о том, что аники в очередной раз отказал ему в тренировке. Да, он был тогда ещё ребёнком, которого наверняка пытались уберечь от всех тех терзаний, но.. Изменилось бы что-нибудь пойми он всё раньше? Ненавидел бы он Итачи также сильно, как ненавидел большую часть своей жизни? Смог бы он изменить хоть что-нибудь? Эти вопросы раз за разом хлестали Саске по лицу, заставляя хмуро сводить брови и кусать губы в бессилии. Мог. Он точно мог что-нибудь изменить. А Итачи всё продолжал говорить и говорить несмотря на тихие гневные просьбы-приказы брата заткнуться. Обездвиженный, он, даже имея силы, не смог бы вырваться из схватки старшего Учихи. — Да когда же ты замолчишь ?! — Резко вскинул голову вверх Саске. Терпеть и дальше это было невозможно. — Нет, ты дослушаешь ме…— Итачи был грубо прерван резким ударом лоб о лоб. Боль физическая резко их отрезвила, возвращая в реальный мир. — Саске.. — На выдохе прошипел нукенин, хватаясь за пострадавшее место. Ударил братишка его не хило. Отото же не выглядел особо пострадавшим, наоборот — его взгляд пылал странной решимостью и какими-то безумными огоньками в самой глубине черной бездны. Он был готов хоть самолично применить на себе Чидори, лишь бы прекратить затянувшийся разговор и это сбивало Итачи с мысли ещё больше. — Только так ты перестал нести весь этот бред. — Ответил на невысказанный вопрос Саске, победно ухмыляясь. Хватка на руках ослабевает, а сам брат делает несколько шагов назад. — Мы обязательно продолжим этот разговор. — Усталый взгляд напоследок мазнул по лицу Саске и старший Учиха покинул кухню, оставляя юношу задумчиво вглядываться в пустоту. Подумать братьям было о чём. «Учихи затевали переворот» — думал Саске, пряча в ладонях растерянное лицо. «Он был слишком…близко» — словно приговор прозвучало в голове Итачи, пока мужчина медленно сползал на пол по двери в своей комнате. Приступ кашля стал словно насмешкой сверху над его попытками взять ситуацию под контроль. Оба раз за разом прокручивали весь неприятный разговор, делая для себя какие-то выводы. Для старшего это была не больше чем баллада о совершённых ошибках, чуть ворошащая старые раны, а младший не хотел, искренне не хотел верить в то, что слова брата были правдой. Каждый из них остался при своей правде и не сказать, что они были против этого факта. Ворошение прошлого никогда не было тем, чем стоит заниматься шиноби, жизнь которого может оборваться в любую секунду. Саске услышал, что всё было не так просто с его кланом, но признавать факт возможного кровопролитного восстания не желал. Сейчас, всё же, стоит решать проблемы настоящего, учитывая что прошлое уже не изменить. Учиха Саске впервые за долгое время, несмотря на всё произошедшее, смог вздохнуть полной грудью. Им с братом ещё предстоит понять мысли и намерения друг друга, разобраться до конца в непростой истории Учих, решить, что они будут делать дальше. Но все эти проблемы меркли против осознания факта, что наконец Саске и Итачи были по одну сторону баррикад. С разными взглядами на жизнь, возможно где-то не принимая и не понимая другого, но вместе. Саске коротко вздохнул, и с кривой, почти безумной полуулыбкой на лице выключил свет и покинул кухню.

***

Младший брат не объявлялся дома практически три дня. Его обжигающая чакра ощущалась совсем на границе сенсорных способностей Итачи, хоть так показывая, что Саске жив и находится относительно неподалёку. Это было с одной стороны вполне ожидаемо от такого импульсивного юноши, но легче не становилось. Хоть старший Учиха и не корил себя за сказанное, но чувство, что между ними остались серьёзные недомолвки, не давало спокойно наслаждаться прекраснейшими закатами за окном. Ещё больше Итачи злился от того, что Саске (незаметно для него!) пару раз приходил домой, дабы оставить ему пойманную и разделанную тушу какого-то зайца, немного овощей и свежие отвары. Но ни разу за все три дня они так и не пересеклись чтобы поговорить. Нукенин не знал, сколько подобная забастовка могла продолжаться, если бы в один день чакра брата не запылала. Нет, в тот момент она буквально взорвалась, распространяя свой могильный холод на всю округу. Даже самый неопытный сенсор смог бы почувствовать этот всплеск. Не медля ни секунды Итачи, собрав все свои накопленные силы в кулак, рванул из дома в сторону источника чакры. Так фонить она может только во время боя с кем-то явно довольно проблемным, раз заставляет прибегать к таким затратным техникам, а оставлять своего отото без помощи Учиха не мог. И какого же было его удивление, когда он увидел одиноко стоящего Саске посреди поляны. С откинутым за ненадобностью верхом, с растрёпанными от изнуряющей тренировки волосами и чуть мерцающим даже издалека кровавым Шаринганом. Вот только проблема была совсем не в напряжённой позе брата или его широко распахнутых от ужаса глазах. Часть поляны, несколько деревьев и кустов были охвачены чёрным пламенем, которое неумолимо приближалось к самому его создателю. — Саске ! — Громко выкрикнул Итачи и резко остановился, стоило брату перевести на него взгляд. Словно повинуясь воле хозяина, пламя Аматэрасу пошло следом, заключая юношу в круг и убирая все возможные пути отступления. — Саске! Постарайся успокоиться! — В очередной раз разрушил тишину леса старший Учиха. Что-то надо было делать и делать срочно. — Это пламя создали твои глаза! Ты можешь его контролировать своим Шаринганом! Итачи не мог точно сказать, услышал ли его Саске, а потому решился на отчаянный шаг, пока брат не спалил весь лес и их обоих в придачу. Раз — он сломя голову несётся в сторону брата. Два — чёрное пламя неумолимым потоком охватывает его, почти сразу же сжигая в некоторых местах кожу и волосы. Три — одним слитным движением Итачи сбрасывает охваченную пламенем кофту и прерывисто обнимает брата со спины. Запах горелой плоти и ужасная боль настойчиво им игнорируется. — Саске. Слушай мой голос. Всё хорошо. — Младший брат ощутимо вздрогнул в чужих руках, но вскоре медленно начал отходить от охватившего его страха. — Ты создатель пламени. Оно тебя слушается. Просто прикажи ему исчезнуть. Не бойся. Всё в порядке. Да, вот так, молодец. Постепенно, под успокаивающий шёпот аники, пламя Аматэрасу сошло на нет, оставляя после себя лишь выжженную траву и деревья. — Что..что это было ? — Дрогнувшим голосом спросил Саске. — Это сила твоего Мангекё Шарингана. — С какой-то гордостью проговорил Итачи, медленно и словно нехотя отстраняясь от младшего, чтобы потом тихо зашипеть от резко начавших болеть ожогов. — Брат! — Заметив последствия своей техники, юноша резким движением обхватил ладонь нукенина, не давая ему вырваться, и активировал недавно изученную технику Мистической Руки. — Это ведь…не простое пламя? — Да, его называют пламенем Аматэрасу в честь Богини Солнца. — Ожоги медленно затягивались под горящими зелёным руками брата. — Это пламя сжигает всё на своём пути. Деревья, камни, техники. Оно не исчезнет, пока не сожжёт всё дотла. Единственный способ остановить его — сделать это глазами, создавшими его. А если конкретнее, то твоим левым глазом. У каждого Учихи обычно пробуждается по две способности и как объединяющая их — Сусаноо. Абсолютная защита Учиха. После небольшой лекции со стороны старшего брата, Саске ненадолго задумался. Итачи же смиренно ждал пока у отото закономерно появятся какие-то вопросы и заворожённо наблюдал как его раны постепенно заживают. Обычно данная лечебная техника не вызывала в нём ничего, кроме скупой благодарности к тому, кто её применяет, но сейчас, с добавлением того факта, что Мистическую Руку использует его младший брат — нукенину оставалось только легко улыбаться и поражаться тому, насколько его отото удивительный. —Две пробуждаемые способности зависят от чего-то ? Ты не упомянул их название, значит есть большая вариативность ? — спустя какое-то время спросил Саске. — Скорее да, чем нет. Я лично знаю только трёх Учиха, пробудивших Мангекё Шаринган, не считая тебя и меня. И у всех у них совершенно разные способности. — Стоило юноше закончить лечение, как он неспешным шагом прошёл к дереву, у которого некогда оставлял свои вещи. С тяжёлым вздохом он сел на траву около небольшой кучки пепла, неотрывно наблюдая как старший брат опустился рядом по правую руку. — Подожди. Разве у тебя самого нет Аматэрасу ? — С еле прослеживаемым удивлением вопросил Саске. Вспоминать ту их битву не хотелось, но просто выкинуть такой факт из головы не получается. — Стало быть, Аматэрасу и Цукиёми, да..? Лишь кратко улыбнувшись на умозаключения брата, Итачи аккуратно поглядывал на него, мысленно поражаясь насколько судьба сыграла с ними злую шутку. Одна способность на двоих и ещё не факт, что у младшего не окажется Цукиёми. Простое совпадение, родственные связи или что-то большее? — Не используй силу Мангекё. Только в крайних случаях. — Внезапно серьёзно проговорил Итачи. — Из-за этого можно ослепнуть, да ? — С тихим смешком парировал брат, сразу получая в ответ удивлённый взгляд. — Один придурок в оранжевой маске рассказал. Я толком не вслушивался, но то, как он настойчиво просил передать ему твоё тело и сделать мне пересадку глаз сложно забыть. — Он…что ? — Сдавленно произнёс бывший член АНБУ. Скрытая боль в глазах отото не укрылась от него и от того на душе с каждой секундой становилось всё хуже. — Видимо этот.. Мадара? решил что раз я явился на встречу без тебя, то попросту не смог спасти. — Ошарашено-гневный взгляд аники был с лёгкостью проигнорирован. — Всё твердил о том, что с твоими глазами я стану по-настоящему сильным и смогу отомстить…Честно, после слов о том, что без твоих глаз я ничего не представлю — пустил в него Катон и ушел. Он меня знатно взбесил. Со стороны брата послышался воистину тяжёлый вздох. Убеждать Саске в том, что встречаться с этим человеком не стоило и не стоит в будущем — бесполезно. Этот наглый мальчишка всё равно поступит так, как считает нужным. Единственный выход - оставаться рядом и страховать его от возможных промахов, которые могут даже стоить ему жизни. Его младший брат и вправду мог учиться только на собственных ошибках. Повторенных много, много раз. И на кого он хотел его оставить ? Нет, так дело не пойдёт. Однозначно нужно будет подтянуть способности брата и объяснить ему всю опасность Учихи Мадары. Или лучше представить его как Учиха Обито..? Буквально поперхнувшись воздухом из-за своих размышлений, нукенин пораженно замер, уставившись на обгоревшую траву. Учиха Итачи хотел жить. Впервые за долгое время искренне хотел жить. Наблюдать, как брат тренируется, развивается, становится сильнее, помогать ему избегать проблемы и читать нотации. От этих мыслей становилось не по себе. Нет, нет, нет. Он не может жить. После совершенных им ужасов, он никак не имел права даже задумываться о своём будущем. Он должен понести положенное ему наказание. И никаких тренировок с братом, его лёгких мимолётных улыбок или хмурого лица, горьких отваров и бережных ладоней, заживляющих его раны. Нет, нет, нет. Он должен умереть. От его руки умерло больше нескольких сотен людей, большая часть которых была его родственниками. Отец и мать были убиты им. Спокойно приняли смерть от руки собственного сына, будто всё так и должно было закончится. А брат ? Он заставлял его страдать и в каждую из их случайных встреч втаптывал его в землю всё глубже и глубже. В буквальном и фигуральном смысле. Так почему он допускает идеи о том, чтобы продолжать жить? — Итачи ..? — Услышав своё имя нукенин резко вернулся в реальность, словно окунулся в холодный прорубь. — Ты плохо себя чувствуешь ? Может вернёмся домой ? Тщательно скрываемое беспокойство всё равно отразилось в чёрном взгляде его брата. — Как ты смог простить меня..? Почему ты так резко перестал ненавидеть меня? Всё равно именно я убил всех. — Хмуро поджатые губы и сведённые к носу брови юноши так и кричали о недовольстве их обладателя. Старшему брату оставалось только с горечью во взгляде ожидать своего приговора. — Я не простил тебя, Итачи. — Громом в воздухе повисла фраза. Глаза нукенина широко распахнулись, а сердце упало куда-то вниз, в ту же секунду возвращаясь на положенное место, чтобы застучать в быстром марше, буквально пробивая своим стуком рёбра изнутри. Дыхание сбилось и стало сиплым. Каждый вдох и выдох причинял такую боль, что казалось легкие вот-вот выйдут наружу, словно в насмешку показывая всему миру насколько он прогнил изнутри. Все мысли и надежды в один миг опали, словно разбившееся вдребезги стекло, оставляя после себя лишь звенящую тишину в голове. Саске продолжал напряжённо вглядываться в его лицо, не оставляя Итачи и шанса скрыть своё волнение. — Никогда не смогу. Ни понять, ни простить. Ты предал семью. Коноха не значит для меня ничего. Она перестала иметь хоть какой-то смысл после смерти родителей. — «И твоей смерти в моей жизни» - так и хотелось добавить Саске, но он лишь глубоко вздохнул, переводя дух. Голос готовится дрогнуть, а отсутствующий вид брата лишь добавляет нервозности. — Но ты мой старший брат, Итачи. Самый близкий человек во всём мире. Пусть я и продолжаю глубоко внутри ненавидеть тебя за то, что ты сделал, но.. я не хочу твоей смерти. Саске немного поддался в сторону брата, внимательно заглядывая ему в глаза. — Так и знай — я не хочу, чтобы ты умирал. — Серьёзно заключил парень, почти сразу же тактично отстраняясь и отводя взгляд в сторону. На языке так и крутилась другая фраза: «Живи ради меня», а вечно отрешённый брат вызывал в нём сейчас лишь желание утешить. Ни таких мыслей, ни порывов за собой Саске никогда до этого не замечал и из-за этого ему становилось как-то неловко. А Итачи просто растерялся. Ощущения были словно ты совсем-совсем маленький ребёнок, который потерялся в огромной толпе и вот, наконец, нашёл своих родителей. Радость вперемешку с пережитым ужасом, до сих пор отдаются мелкой дрожью в кончиках пальцев. Он будто и вправду умер на мгновение, а сейчас кто-то, совершенно нелепо и неуверенно склеивал осколки его души заново. Слёз не было — они словно засохли, не успев скатиться по щекам, но также появилось ощущение, будто бетонная плита, давящая на него всё это время непосильной тяжестью, исчезла. Просто растворилась под встревоженным взглядом брата и его тихими, но уверенными словами. Первый судорожный вздох оглушил сознание. Учиха Итачи смог вздохнуть полной грудью, не боясь осуждения призраков прошлого за спиной. — Пойдём домой, отото ? — поднимаясь с травы тихо вопросил нукенин и с лёгкой улыбкой на лице подал руку своему брату. — Да, пошли…нии-сан. — немного замешкавшись, Саске принял помощь, искренне не понимая внезапных порывов старшего. Но это совершенно не мешало ему внутренне кричать от накатившей радости. Дом - это место в котором тебя ждут. И впервые он был готов назвать маленькое здание где-то в далекой глуши своим домом. Ведь больше он не один. Оба испытывали жуткую неловкость от легкого прикосновения рук, даже учитывая то, что один всего лишь помогал подняться с земли второму — Сколько раз со времени их детства они прикасались к друг другу без желания убить ? — но оба настойчиво загоняли это чувство куда-то вглубь сознания, пытаясь фокусироваться только на ощущении легкости и такой незнакомой свободы. Саске с нетерпением желал вернуться домой. Итачи мысленно прикидывал где можно достать брату побольше его любимых помидоров. Они не торопясь шли в сторону маленького деревянного домика будто не было всех тех лет ненависти к самому себе и всем вокруг. Будто не их растили с самого детства наёмными убийцами. Будто они и вправду были семьей.