Бесишь, Кудрявый

— Подъем! — кричит знакомый голос, но у Вани будто вата в ушах застряла, из-за чего он не может разобрать, кто именно ворвался в комнату. — Все в столовую на завтрак! Защита через два часа, подъем! Чьи-то сильные руки пытаются растолкать его, легонько бьют по щекам и щекочут, забираясь под плед. Ваня лишь мычит и отбивается слабо, жмурясь и натягивая плед на себя обратно. — Сраные педики, потрахались по пьяни — так будьте добры не подставлять команду и позавтракать вместе со всеми. А вот это Ваня расслышал очень хорошо. Парень подрывается на кровати и придерживает голову, которая по ощущениям уже готовится к полету в стратосферу или в космос. Куда-то далеко, туда, где не существует вишневого гаража, похмелья и чувства стыда. — Мы не… — Ну да, потрахались, — сонно бормочет Сережа, чья нога все еще обвивает Ванину под пледом, — просьба сильно не завидовать. — Мне вообще похуй, чем вы ночью занимались, — уверяет Вова (Ваня прикладывает огромные усилия для того, чтобы в размытом светлом пятне признать капитана), — мне сейчас важно, чтобы вы себя в порядок привели и спустились в столовую. — Так точно, шеф. — Даю вам десять минут на сборы, потом жду у себя. Вова наконец-то прекращает стоять над пропитой душой и выходит из комнаты, которая только-только начинает приобретать резкость в зеленых слезящихся глазах. — Блять, это позор, — со стоном откидывается на подушку Ваня. — Что именно? Бессмертных цокает и вздыхает тяжело, после чего поворачивает лохматую голову к Сереже, даже не думающему открывать глаза и собираться на завтрак. — Что теперь все думают, что мы с тобой переспали, блять. — А это не так разве? — криво ухмыляется Пешков. — Не так! — Ваня звонко бьет ладошкой по голому плечу. — Мы просто… эм… — Поцеловали друг друга, подрочили друг другу, кончили друг на друга… — Заткнись, сука! Парень жмурится и с головой под полосатым пледом укрывается, спиной поворачиваясь к Пешкову. Мало того, что ему не просто стыдно оттого, чем они ночью занимались, так ему еще и обсуждать это неловко, в то время как Сережа спокойно лежит и посмеивается над приглушенным ворчанием. — Это ошибка. Не надо было этого делать. Ваня резко с кровати вскакивает, отбрасывая плед куда подальше. Выбегает из номера в белой растянутой футболке и серых домашних штанах, на ходу пытаясь поясной шнурок завязать. Получается плохо — пальцы подрагивают и не слушаются совсем, да еще и приходится следить за тем, чтобы не столкнуться в коридоре с кем-то отекшим и поплывшим после веселой пьяной ночи. Улица встречает угрюмого юношу утренней прохладой и легким бодрящим ветерком. Ваня вздрагивает и направляется к мангальной зоне. Выскакивать на улицу в тонких белых тапочках, которые вместе с полотенцами и постельным бельем выдали при заселении, было не самым умным решением. Мелкие камни неприятно впивались в пятки, но возвращаться в корпус Ваня не собирался. Ваня собирался усесться за деревянный столик с ободранной зеленой краской, устроив на нем костлявые локти и лицо в ладонях спрятав, пропустить завтрак и желательно все, что будет после него. На защите проектов ему явно неинтересно и скучно будет, хотя парней, наверное, поддержать стоило бы. Нет. Без него справятся. Он все равно в их команде как приемыш какой-то, с которым возиться долго приходится и разъяснять вещи очевидные. Саша с Яриком тоже разъяснений потребуют наверняка и смеяться будут, когда узнают о случившемся. Хотя, если не рассказывать, то и не узнают, верно? Ага, блять. Вову тоже никто ни во что не посвящал, а он уже в курсе всего. Как и вся команда видимо. Им теперь противно с Ваней и Сережей общаться будет? Ну с Сережей нет, наверное, он все-таки свой, да и к шуткам его дебильным и поведению все уже привыкли давно. А Ваня — это новый экспонат в зоопарке, что впервые из своего укрытия искусственного вылез, чтобы повеселить всех своей зашуганной реакцией на руку, протянутую к клетке. — Ты так все свои волосы шикарные повыдираешь, — заботливо усмехается чей-то голос сверху. Ваня пропускает пряди сквозь пальцы и укладывает ладони на колени, чтобы, сгорбившись, устало уставиться на Илью, что уже сидит напротив. Тот приставляет к губам сигарету и чиркает зажигалкой, на секунду освещая задумчивое лицо с россыпью родинок. Илья выглядит как человек, который уже давно встал, успел умыться и привести себя в порядок. Смоляные волосы, мелко трепещущиеся на ветру, аккуратно уложены, на груди болтается узел из рукавов черной толстовки, накинутой на плечи поверх желтой футболки, длинные пальцы устойчиво сжимают на весу медленно тлеющую сигарету. — Почему завтрак пропустил? — спрашивает сокомандник, выпуская облачко дыма изо рта. — А он уже закончился? — Да. Ваня удивленно оборачивается к корпусу, бегая взглядом по окнам. Он правда просидел тут столько времени? — Ну так че не пришел-то? — Не хочу есть. Илья не верит — Ваня это видит. Илья снова затягивается, брови темные поднимает и глядит из-под полуопущенных ресниц, пытаясь заглянуть за ширму. — Это из-за Сережи? Сука. — Это ты им все рассказал! — пораженно вскрикивает Ваня, чуть ли не подпрыгивая на лавочке от своей догадки. — Это же ты меня в коридоре перехватил, когда я ночью из душа выходил! Ты же мне еще сказал, что я помаду на шее вытер плохо! Илья безмятежно стряхивает на землю пепел под яростным взглядом зеленых глаз. — Я никому ничего не говорил. — Ну да, блять! А Вова это все с потолка взял! — Вова это взял с того, что вы в обнимочку спали, когда он к вам в номер зашел. “Залетаю, — говорит, — к малым, а они под одним пледом на одной кровати спят, романтика, ебать”. Так что вы в следующий раз хотя бы двери закрывайте, если спалиться не хот… — Не будет следующего раза! — грубо обрывает Ваня. — А этот раз тогда почему был? Просто потому что вы нажрались или же бухло только помогло стать смелее и подтолкнуло к тому, что вы давно уже сделать хотели, но стеснялись друг друга? Ваня рот захлопывает и, вздыхая коротко, глазки бегающие опускает, принимаясь увлеченно соскабливать засохшую краску со стола. Мысли напрыгивают одна на другую и не дают остановиться на чем-то конкретном, на чем-то, что поможет в ситуации разобраться. Поэтому Ваня просто выпаливает первое, что на ум приходит: — С чего ты взял, что мы… давно хотели? Боже, какой долбоеб. — Это очевидно, — мягко смеется Илья, — очевидней этого только, блять, то, что земля круглая, я не знаю… — размахивает рукой с сигаретой он и поспешно уводит ее в сторону, когда Ваня от дыма увернуться пытается: — ой, прости. Вы бы себя со стороны видели, все вот эти переглядки, вот эти улыбочки, вот этот твой смех над ебланскими шутками Сереги, — это же все и выдает. Дьявол в мелочах, слышал такое? — Слышал, — тихо отвечает Ваня. Илья наконец-то тушит сигарету о стол и откидывает бычок. — Да и Серега про тебя часто говорил. Бессмертных застывает на месте. Кусок краски, с которым он игрался, неприятно впивается в подушечку пальца, но Ваня терпит. Как всегда. — Серьезно, я как ни приду на сбор с командой, так Серега уже десятый раз всем рассказывает, как мило Ванечка краснеет после шуток про секс и как смешно он обзывается в ответ, — Илья голос выдавливает на девичий манер и руками лапки изображает. — Блять, я не удивлюсь, если у него дома где-то запрятано досье, в котором вся твоя личная информация указана, вплоть до любимого цвета и времени рождения для расчета натальной карты. Ваня слабо представляет, что такое натальная карта, но все же улыбается краешками губ, хотя поднимать взгляд пока боится. — Ну и я не понимаю, из-за чего ты сейчас так загоняешься, — пожимает плечами старшекурсник. — У вас же все взаимно, как я понимаю. Ну и ночью случилось… что-то. Это же здорово, нет? — Ну, — после недолгого молчания робко лепечет Ваня, — было здорово, да. С Ильей парень никогда тесно не общался. Друзьями они не были тем более. Но почему-то обсуждать с ним такие вещи было на удивление комфортно. Не хотелось увиливать от ответов и завуалировать их во что-то непонятное, как Ваня обычно делал, когда до чужих ушей правда долетать не должна была. Казалось, будто Илья не станет его высмеивать грязно. Казалось, Илья на такое не способен. — Но я боялся, что кто-то будет, ну… Что кто-то не поймет, может быть… — Осуждения чужого боишься? Ваня кусает щеку и наконец-то поднимает тревожный взгляд на парня напротив. — Да. — Ну это фулл хуйня, братан! — отмахивается тот. — Ты реально готов проебать Сережу, с которым тебе комфортно и весело, как я понимаю, из-за каких-то ноунеймов? Да у этих сыновей блядей единственная радость — пиво, блять, по скидке в местном ларьке, со всех сторон обоссанном бомжами, понимаешь? Люди с такими жизненными ценностями априори не могут пояснить за какие-то там высокие чувства. Да и никто в принципе не может тебе указывать, как и с кем ты должен жить и встречаться. Нравится тебе этот долбоеб — бери его за руку, целуй, еби, делай то, что вам двоим будет нравиться. И все, и вообще похуй на каких-то там идиотов. Ваня впервые за утро расслабляется и смеется искренне, голову к небу безоблачному задирая. — А благодаря мне сейчас сидишь без следов от помады! — Илья указывает пальцем на открытую шею, клоунадничая и звонко голос повышая. — Да, Илюх, спасибо, — растрепывает волосы Ваня и задает вопрос интересующий: — а тебя Серега подослал? — О-о-ой, блять, — притворно морщится старшекурсник и забавно руками размахивает, — Серега — такая же сопля, как и ты, я вообще, если честно, в шоке с того, что у вас в итоге получилось что-то. Один убегает куда-то на улицу потильтовать в одиночестве, второй тильтует в столовке и ни с кем не разговаривает, что сразу вопросы вызывает. Так что ты бы сходил нашел его и обсудил все по-человечески. Кому-то все равно мозги включать придется. — Тильтует в столовке? Илья перестает махать руками и сцепляет их в замок, укладывая подбородок сверху. Выдержать прямой и серьезный взгляд светлых глаз напротив у Вани получается с трудом. — Да. Но уже не в столовке. Он быстрее всех поел и съебался куда-то. Ваня резво встает из-за стола, отшвыривая кусочки краски, и быстрым шагом возвращается к корпусу, не обращая внимания на камушки под ногами. В коридорах заметно прибавилось людей. Многие уже повязали на себя отличительные банданы и оделись в приличную одежду для предстоящей защиты. Кто-то суматошно носился из комнаты в комнату в поиске флешки с презентацией, кто-то за открытой дверью агрессивно пытался разбудить сокомандника в отрубе, кто-то даже поздоровался с парнем, назвав его по имени. Странно и… приятно? Дверь в номер была не заперта, и Бессмертных тихонько приоткрыл ее, заходя внутрь. Сережа, переодевшийся в джинсы и тот самый свитер, лежал уже на своей кровати ногами к окну и играл в какую-то игру на телефоне. На появление Вани никак не отреагировал. Вздох. — Как завтрак? Гений импровизации сегодня на Бессмертных. — Сходил бы в столовку и узнал. — Там уже все убрали. Наверное. — Блин, бедный Ванечка не покушал и остался голодным, как же так. Парень снова вздыхает тяжело и падает на свою кровать. Пешкову, кажется, абсолютно все равно на то, что щека его скоро будет чужим взглядом прожжена, — лежит себе спокойно и в телефон втыкает, губы приоткрыв. — Ты злишься на меня? — громко сглатывает Ваня. Сережа усмехается насмешливо и брови поднимает: — А на тебя есть за что злиться? Ну какой же мудак. Ваню до скрежета зубами бесит, что он в отличие от Пешкова не может спокойствие сохранять и поворачивать ситуацию в свою пользу. — Ты знаешь за что. — Нет, не знаю. — Заебал, кудрявый, — Бессмертных резко дергается, больно бьется головой о холодную стену, шипит и жмурится: — Сука-а-а, посмотри, до чего общение с тобой доводит. Сережа действительно смотрит. Внимательно, изучающе, губы поджимая и поворачиваясь на бок. — До чего? — До дрочки по пьяни, блять! — О которой ты жалеешь, — с явной обидой в голосе бросает Сережа и снова в телефон утыкается. — Не жалею я, — еле слышно опровергает Ваня. Пешков откладывает айфон и садится на кровати, наконец-то обращаясь к Бессмертных напрямую: — Точно? — Точно. — А утром тогда что было? — Я… испугался. — А сейчас не боишься? — Боюсь, но не так сильно. Под пристальным взглядом хочется съежиться и снова под плед забраться, отвернувшись к неровной стене. Еще хочется пару раз по щекам себя ударить, чтобы у расплывающихся красных пятен хоть какое-то оправдание было. Ваня думает, что если он просто так бить себя начнет, то будет выглядеть как псих ебаный, поэтому просто кладет на пылающие щеки свои ладони с охлаждающим металлом кольца. Под Сережей скрипучая кровать чуть продавливается, когда он рядом садится и руки от смущенного лица убирает мягко. Пальцы переплетает и каждую костяшку целует нежно, прислушиваясь к сбившемуся дыханию. Ладонь у Вани большая, но аккуратная и изящная, а еще вспотевшая немного. — Не бойся меня, пожалуйста, — шепчет Сережа и второй рукой русые пряди за ухо горящее заправляет. — Ты мне нравишься, Ванюш, я тебе ничего плохого не сделаю. Правда. Ване кажется, что даже если он прилипшую к телу футболку с себя скинет, это не поможет хоть чуть-чуть охладиться. Губы Сережины короткими поцелуями обжигают висок, и Ванечке даже проклинать не хочется себя за то, что Пешков наверняка замечает участившееся сердцебиение. Сейчас он чувствует себя слишком хорошо, слишком растроганно, слишком взволнованно. И это кажется чем-то очень… правильным? — Я тебе из столовки твой омлет принес с компотом, нас сегодня больше ничем кормить не будут, так что поешь. Сережа отстраняется и кивает кудрявой головой в сторону тумбочки с едой, которую Бессмертных даже не заметил. — Волновался, что бедный Ванечка не покушает и останется голодным? Пешков лукаво губу нижнюю закусывает и карими глазками стреляет игриво, принимаясь щекотать напряженный живот под футболкой: — Ой, а кто-то повеселел, я смотрю? Ване сил хватает только на громкий истеричный смех и хаотичные взмахи руками, что пытаются чужие скинуть с себя. Сережа увлекается очень сильно и задыхающегося парня на спину опрокидывает, садясь прямо на него. Бессмертных продолжает отбиваться и пытаться скинуть с себя хохочущего Пешкова, но не сказать, что у него это получается. Не сказать, что бегающие по торсу пальцы и уязвимость положения Ване не нравятся. — Пацаны, шеф на репетицию зов… Да блять, я же говорил закрывать дверь в следующий раз!