Там, где зажигаются звёзды

Арсений проснулся настолько заряженным и полным энергии, что успел во время зарядки присоединиться к их новому физруку на сцене и вызвать ликующие возгласы еще сонных, но довольных детей. Физрук, кстати, приехал два дня назад — звали его то ли Валера, то ли Володя. И уже можно было смело сказать, что Макс с его обязанностями в предыдущие дни справлялся намного лучше. Может, на следующей смене тому стоило попробовать сменить амплуа. Помимо отличного выходного, который вобрал в себя и экскурсию по новым местам, и небольшой шоппинг с Серёжей, и просто дружескую болтовню ни о чем на остановке у рынка, Арса с самого утра гнало вперед ещё и желание узнать реакцию Антона на его вчерашнюю выходку. Переспав ночь с мыслью о содеянном, на утро считать, что сделал всё правильно, он не перестал: ему всего лишь хотелось сделать человеку приятно. Однако другая часть его, более разумная, уже подозрительно хмурилась изнутри, намекая на стоящую за этим всем истинную первопричину. Арсений её от себя сразу же отогнал. Все его влюбленности и краткосрочные отношения, а других особо попробовать не удалось, начинались сразу же — с первой встречи, взгляда, диалога. С Шастуном же они долго плескались друг в друга ядом, а значит ни о какой симпатии как к потенциальному партнеру речи не шло. Арсений говорил себе это утром перед зеркалом, потом в столовой, когда за столом (время завтрака у них обычно совпадало) со всеми поздоровавшись, появился Антон. — О, Антоша, кажется, сегодня выспался, — Катя не оставила без внимания его счастливую улыбку и Шастун, поставив перед собой поднос с едой, перекинул ноги через табуретку и сел. — Да просто настроение хорошее. Хотя я боюсь сглазить — у нас сегодня профибум, а ничерта еще не готово. — Профи… что? Это по тематике смены? — Арсений, кажется, из программы корпуса успел за сутки выпасть, и Катя в подтверждение этому засмеялась: — Да, это где вожатые и команды готовят тематические площадки. Вчера, кстати, наши были на первой пробной в смене, и почему-то решили, что устроят тату-салон. Как тебе такое? — Тату? Пытаюсь понять, как отреагировать. — Тебе не нравятся татуировки? — Антон, вслушивавшийся в их разговор во время поедания завтрака, перевел на него внимательный взгляд. — Да нет, почему же — у меня вообще нет отрицательных идеологических взглядов на что-либо. И это весьма эстетично. Просто сам я бы, наверное, никогда сделать не решился. — Слава богу мы в детском лагере и наши дети их всего лишь нарисуют. Или еще что там выдумают, я не знаю, но обещали держать в курсе. Ладно, я уже все равно поела, пойду постою у них над душой, а ты спокойно доедай — им все равно ещё на море собираться. Арсений уже который раз за неделю мысленно возблагодарил господа Бога, а в пределах санатория — Стаса, за то, что тот послал ему такую потрясающую напарницу. Добрачева в отличие от той же напарницы Позова от работы не отлынивала, черт знает где часами не пропадала, а обязанности они делили так, что у обоих оставалось время отдохнуть. Он, конечно, самое тяжело пытался брать на себя — сегодня, например, нужно было вытащить их в тихий час всем отрядом на процедуры. И не просто поднять с кроватей, собрать всех в коридоре и в полной тишине довести до врачебных кабинетов, но еще и проконтролировать отметку каждого. Кирилл вот позавчера в общем потоке просто сбежал обратно в комнату. Маленький лентяй. — Не составишь тогда компанию в одно прекрасное местечко как пару дней назад, раз у тебя появилось время? — Антон с энтузиазмом зачерпнул полную ложку овсяной каши. — Ты туда по идейным соображениям один не ходишь или я какую-то квоту привилегированного получил? — подначивать его Арсений даже после перемирия не перестал. Шастун ответной реакцией не разочаровал, и скривился: — Какой ты невыносимый. На квоту вообще-то нужно заработать. — И каким образом? Антон видимо не сразу понял, что сам себя своим ответом закопал, но уже через мгновение застыл со стаканом в руке и залился краской смущения: — Я не знаю, о чем ты подумал, но я вообще не это имел ввиду. Я просто… — Расслабься, Шаст, все нормально. Но, судя по всему, это ты там о чем-то подумал. Антон раскраснелся еще больше и уткнувшись обратно в тарелку попросил подождать его пару минут. Арс с усмешкой кивнул и откинувшись на спинку стула, чтобы неспешно допить чай, продолжил искоса на него поглядывать. Большой и строгий воспитатель, каким тот легко становился при детях и которого, если не прямо то, чтобы боялись, но уважали, совершенно внезапно раскраснелся и потерял дар речи при намеке на секс. И это в двадцать три не то, чтобы было странно, но вызывало определенные вопросы. Что-то тут было не так. До курилки они дошли в молчании — Антон, кажется, все еще не знал, как вернуться к обычному руслу диалога. Три официанта, наскоро докуривавших сигареты, поздоровались с ними и почти сразу же их покинули, оставив наедине. Оказаться здесь вдвоем уже второй раз подряд было странно — Арсений сам еще пока до сигарет не дошел, но знал, что сюда бегали все, кому не лень. Покурить, поболтать и просто спрятаться от кипящего событиями дня. Выпустить пар вдалеке от детских глаз. Хотя ребята постарше прекрасно о курилке догадывались и всегда кивали на ту с усмешкой. Антон опустился на одинокую дощатую скамейку и затянулся: — Сегодня КВН вечером наконец-то. В течение смены это одно из моих любимых мероприятий. Его снова прорвало на откровенность, и Арсений решил не терять внезапно выпавший ему новый шанс. Он опустился рядом и бросил на него мимолетный взгляд:  — Нравится юмор? — Да, ещё с детства как-то. В школе даже немного участвовал и на первых курсах универа — ставили тупые сценки, ржали до посинения. Я в школе один раз прямо во время концерта штаны снял — было пиздец как смешно. — Только не говори, что ты тогда был в одиннадцатом. Антон с усмешкой запустил пятерню в волосы и откинул её назад: — Не, мама бы меня убила. Это было в восьмом — не особо лучше, конечно. А ты как к этому всему? — К сниманию штанов перед большой аудиторией? Отрицательно. Вот один на один другое дело. Шастун через секунду весь затрясся от переполнившего его смеха и в порыве уткнулся ему лбом в плечо. Вторую руку с еще тлеющей сигаретой он заведомо отвел подальше — чтобы не подпалить то ли их, то ли курилку. Арсений, чувствуя буквально, как вибрирует под тяжестью того его собственное тело, этот смех подхватил. Сколько бы они так бездумно ржали он не знал, но дверь в курилку вдруг распахнулась, а на пороге показался опешивший от удивления Матвиенко. — Вот те здрасте. А вы че тут ржете вдвоем? Поделитесь? — Рассказывал Арсу постыдные истории своего детства. Ох, блин, работать надо на самом деле идти, а то Стас потеряет, — сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, Шастун в последний раз затянулся и поднявшись на ноги, отвесил Арсению благодарный кивок: — Спасибо за компанию. Арс отзеркалил кивок, а как только тот выбросил дотлевающий окурок и вышел, аккуратно притворив за собой дверь, рядом с ним с рюкзаком в руках приземлился Матвиенко: — А ты чего не сказал, что вы прямо настолько подружились? — В каком смысле? Серёжа со вздохом открыл рюкзак и достав оттуда на удивление не сигареты, а банку с энергетиком, с глухим щелчком её открыл: — В таком, Арс. Сидите тут наедине, лапаете друг друга — интересный у вас пакт перемирия. — Лапать, Серёга, это когда целенаправленно. А у Шастуна просто привычка такая, что я могу поделать? — Но у тебя-то с первым встречным нет такой привычки. И откуда ты вообще знаешь, что это нецеленаправленно? Он, может, не просто так ни с кем не встречается. Слухи тут всякие ходят. Арсений широко раскрыл глаза. Какие еще такие слухи? Он со всеми вполне себе успешно коммуницировал, за исключением разве что вожатых с другого крыла, которых видел от силы на планерке да за приемом пищи — санаторий был большой. И ничего странного об Антоне кроме влюбленности Кузнецовой, о которой уже, кажется, знали все, не слышал. Да и что можно было обсуждать за его спиной? Шастун был едва ли не самым идеальным в плане репутации здесь человеком, и… «Идеальным. Арсений, что опять с тобой не так». — Вижу ты задумался, — Матвиенко с усмешкой отхлебнул из банки. — Окс тут просто давно работает, и знает всё и про всех. А у нас еще этаж, блин, сплетниц каких-то. Так вот однажды они задались вопросом, что Шастуна тут никогда с девушками не видели. — Может он убежденный монах? Арсений сам понимал, что ляпнул чушь. Но лезть в чужую личную жизнь и душу он не собирался — мало ли какие у того были причины? И кому как не ему это было знакомо. Поднявшись с места, он назидательно положил руку другу на плечо: — Ладно, я пойду, а ты тоже не засиживайся — не сваливай всю работу на хрупкие женские плечи. И, вообще, Серёга, только ты можешь в курилке не курить, а пить энергетик. Серёжа с довольной улыбкой продемонстрировал ему средний палец: — Я не виноват, что у Шеминова на это бзик. Давай пиздуй уже. И это, Арс, если что, я всегда выслушаю, ты же помнишь? Арсений судьбу благодарил не только за напарницу, но и лучшего друга: — Знаю. Но рассказывать честно нечего. ***** — Хватить ныть, страдальцы. Сейчас быстро соберем весь мусор и сто монет у нас в кармане, — Элина управлять отрядом начала не хуже Вани, и Арсению, наблюдавшему с Катей за препиранием детей со стороны, пришла мысль, что может с командиром отряда они и прогадали. Женщины вообще филигранно управляли мужчинами — так уж распорядилась природа. Но Арсению с пакетом в руках, в который он кидал взятые откуда-то на участке пляжа их санатория бутылки, мысленно было не до этого. Из головы упорно не шли сказанные утром Серёгой в курилке слова, а внутренности жгло любопытство. Может, Шастун скрывал от всех девушку в родном городе? Или встречался с кем-то в тайне по ночам? А может был геем или асексуалом и поэтому не гонялся за каждой юбкой? Еще больше, конечно же, мучал вопрос, почему он об этом всем думал. Почему весь день прокручивал в голове их общение в курилке, и как в какой-то момент поддавшись порыву втянул носом запах Антона у макушки? Последнее до него дошло уже по дороге к пляжу. Всё произошло настолько автоматически, что он даже в моменте не понял. Ну, понюхал парня. Действительно с кем не бывает? Что тот был симпатичным он уже признал. И кудрявые волосы, которые он так не любил у парней, как будто созданы были для того, ставшего олицетворением мягкости и летнего тепла. Серёга бы пристукнул его по голове уже только за одни эти мысли. Сколько он подобного от Арса слышал, и всегда заставлял пойти попробовать сделать первый шаг, даже если ответом, а такое пару раз было, прилетало сразу в нос. Он ворчал, противился советам лучшего друга, потом еще вечность приглядывался, но шел. Тут вот в одиночку дошел до того, чтобы признать Шастуна привлекательным. Хотя было весьма парадоксально, что тот себя таковым не считал. А его? Считал? Или это только он был конченым придурком, сначала с коллегой сравшимся, а после пишущим тому анонимные валентинки? Но он в любви не признавался. Так, написал пару вдохновляющих цитат. — Арс, ты клад в песке нашел? — Катя бесшумно подкралась к нему сзади и он от неожиданности даже вздрогнул. Похоже, он еще и на месте застрял. Ну, классно. — Если он тут и был, то наши находчивые дети его уже откопали. Да нет, что-то задумался просто. Мы успеваем на этот профибум? Девушка мельком взглянула на часы на руке: — Да, как раз дойдем. Только в корпус лучше не заходить — они полезут в душ и до ужина оттуда не выберутся. — Тогда предлагаю отправляться, а то они скоро в мешки песка насыпят для видимости. Ребята и в правду вошли во вкус. В ход пошли не только фантики, но и палки, наличие которых на пляже не то, чтобы запрещалось. И либо их дети были жадными, либо эстетами. К началу профибума они успели. Немного поныв по поводу отсутствия возможности нормально отмыться от песка, все-таки отправились на мероприятие, поскидывав вещи в кучу возле одной из беседок. Катя, устало усевшись в теньке, пообещала их караулить и дала Арсению время осмотреться. Его все-таки вчера не было, и что из себя этот зверь представлял он еще не видел. Мероприятие оказалось своеобразным квестом, но по желанию — куча тематических станций, развлекательных, спортивных или же наоборот познавательных, организованных вожатыми. В одной из беседок рассказывали про выбор профессий, в другой предлагали сделать прически, в третьей — отжаться или поприседать под руководством фитнес-тренера, роль которого сегодня исполнял Котов. Арсения это распределение минуло опять же из-за выходного — на летучку в тихий час ходила Катя, а ему дали денёк в этом всем освоиться. Недалеко от розария Оксана учила окруживших её девчонок танцу живота. И настолько же много желающих как у неё было только разве что на станции с довольно ясным названием «массажный кабинет». Руководил, которым, кстати, Антон, сидевший на одном из двух расстеленных прямо на газоне пледов. Поколебавшись секунду, Арсений шагнул в его сторону и оказался встреченным широкой беззаботной улыбкой и кучкой детей, выстроившихся в очередь: — О, Арсений Сергеевич, добро пожаловать в лучший массажный кабинет на всем черноморском побережье. Не хотите ли воспользоваться нашими услугами? — Прямо уж лучшим? — Антон был так преисполнен энтузиазмом, что он решил ему подыграть. — На эти руки еще никто не жаловался, — Шастун затряс браслетами перед лицом. — Если только конечно дети пропустят без очереди. — Пропустим, конечно, — рядом, уперев руки в бока возникла Элина — главная хранительница его спокойствия и комфорта. — Вожатые у нас без очереди. Арсений Сергеевич и так с нами устал за день, массаж ему не помешает. — Элина, чтобы я без тебя делал, — решив, что не зря настаивают даже дети, он поддался искушению и опустился на плед перед Антоном, усевшись по-турецки. И уже через секунду на его плечи опустились две уверенные ладони, а сам массажист начал вещать окружившим их ребятам, на что нужно обратить внимание во время массажа, какие движения, в какую сторону и с какой интенсивностью производить. Арсений отключился ровно на информации о том, что растирание нужно начинать с боковой части спины к центру. Ему стало плевать абсолютно на все вокруг кроме самого ощущения крепких рук на своем теле — Антон может и выглядел иногда чересчур неловким, но сейчас доказывал ровно обратное. Он совершенно точно знал, что делал, и этим своим умением явно пользовался не раз. И если бы не скопление детей вокруг и вообще факт нахождения в детском лагере, Арс бы от удовольствия уже застонал. Антон же ничего не подозревая, продолжал, своими длинными пальцами пробравшись будто ему под кожу. По всему телу разлилось приятное тянущее ощущение, а нажатие на какие-то видимо важные точки в шейном отделе позволило окончательно расслабиться. Правда, уже через мгновение, Арсений почувствовал, как расслабление вместе с нарастающим жаром начало растекаться вниз по всему телу, и он прикусил губу. Нужно было это заканчивать, пока он не словил возбуждение. Там уже будет не объяснить от чего оно и кто в этом виноват. — Сеанс восхитителен, но я думаю пора уступить место молодому поколению, а то меня сожрут от зависти, — с наигранным сожалением похлопав себя по коленям, он поднялся с места и постарался ретироваться оттуда как можно быстрее, даже не оглядываясь. Детская очередь тут же забурлила, желающих появилось еще больше. Как и вопросов у Арсения к самому себе. **** Стоя возле сцены на костровой перед грядущей планеркой, Антон пытался проанализировать прошедший день. Шестерёнки в голове по-прежнему скрипели чересчур натужно, а на мысль о том, что их пора бы смазать, шла только тупая шутка про смазку, которая так и валялась почти бесхозной в нижнем ящике его тумбочки. Он, получается, все равно никакой пользоваться не умел. Вчера уже после вполне себе спокойной планерки, за исключением криков Стаса про бардак в комнатах, к ним в комнату залетела Зоя с коробкой посланий в руках и сказав, что тут нашлось еще кое-какое, вручила ему в руки валентинку. Сначала он решил, что Ира не обошлась двумя за день, но, перевернув словами вверх, понял, что отправителем была точно не она. На ровной вырезанной по шаблону валентинке аккуратными печатными буквами красовалась цитата, которую, он слышал в одном из фильмов. «Неважно, как люди встречаются. Они могут быть из совершенно разных миров, никогда не ходить одними путями, но однажды они сталкиваются, и их жизнь меняется». — Неужели Ира не отчаивается? — Дима тогда заинтересованно вынырнул из-за его плеча. — Да как-то не особо похоже. Вот, смотри. Пробежавшись взглядом по строкам, приятель хмыкнул: — Действительно. Не совсем её почерк — писать цитаты. Насколько я запомнил, она тебе днем слала комплименты. И что, есть варианты кто это может быть? Чьё ещё сердечко ты успел украсть в этой смене? Антон перед сном покачал головой и сказал, что вариантов у него нет и скорее всего это просто чей-то прикол. А утром, столкнувшись с Арсением за завтраком, почему-то подумал на него. Предположение показалось глупым — с чего бы тот вдруг пошел оставлять ему послания? Но стиль и легкий флёр загадочности из всех возможных в корпусе вариантов вёл только к нему. Рисковать спрашивать в лоб он не стал: вдруг тот снова сочтет его дебилом и тогда конфликт до конца смены им обеспечен А потом в столовой был довольно двусмысленный ответ на банальный вопрос и желание Антона провалиться сквозь землю в тот же момент. Ему, еще на днях ржавшим с Димой про дрочку, вдруг стало стыдно, как тогда в школе, когда они впервые заговорили с Ниной про секс. Он даже покраснел, кажется, так же, благо зеркал в столовой не нашлось. Свое лицо он предпочел в ближайшее время не видеть. Еще после он позвал его с собой в курилку — потому что захотелось. Арсению не в режиме сучности хотелось что-то постоянно рассказывать, видеть реакцию, слушать — тот, в отличие от него, уходил от личных тем, но сам факт того, что к себе его после неудачного знакомства подпустил как-то… Приятно грел изнутри. Правда, он и слов-то других этому ощущению подобрать подходящих не мог. К Попову тянуло сильнее с каждой встречей, и он, даже делая в течение дня обход у них на этаже, первым делом подумал о том, не застав его на привычном месте. А потом они пересеклись на профибуме и он, уже не на одной смене прославившийся своим искусством делать массаж, позвал его к себе. И когда тот согласился и оказался перед ним, пожалел. Потому что ничего более правильного, чем Арсений, плавившийся под его руками, он не видел. То, как мелкой редкой россыпью уходили под ворот его футболки родинки, как он сам в какой-то момент забыть дышать. Он поймал себя на мысли, что посмотрел бы что там дальше, за тканью одежды — заканчиваются ли они или разрисовывают его тело наподобие карты. У Антона никогда опыта в отношениях с парнями не было — как-то нормального встретить не довелось, все ограничивалось либо флиртом, либо поцелуями в кабинке туалета, поэтому и Дима об его ориентации не знал. Может, догадывался, но тему эту они никогда не поднимали. То, что Поз поймет, он был уверен, хоть и немного ссал. Вот только если поводов раньше для таких переживаний не имелось, то сейчас, кажется, один начинал обрисовываться. Один очень дотошный, привередливый, и симпатичный. — Чего уснул, Шастун? — этот самый повод выскочил из-за спины, заставив вздрогнуть от испуга. — Ты дурак, Арс, не пугай так. — А что — боишься? — пропустив Катю вперед, Арсений остался стоять рядом, настукивая пальцами по глянцевому переплету блокнота в руках. Наклонившись к его уху поближе, Антон тихонько прошептал: — Скажем так, я немного ссыкло. Я вроде даже говорил. Арсений, расплывшись в чересчур коварной ухмылке, отреагировать не успел: рядом появился Серёжа, одарив их обоих заинтересованным взглядом: — Еще раз здорова, Тоха. Арс, ты идешь, или тебе тут больше нравится? — Ревнует, — коротко прокомментировал Попов и, подмигнув, приобнял друга за плечо и повел того в сторону скамеек. Над головой прокатился уже второй за последние пять минут раскат грома — крепла вероятность срыва планерки на улице. В доказательство этому еще и противно поддувал ветерок, не обещавший на завтрашний день ничего хорошего. Возможно, завтра впервые за эту смену весь их режим дня пойдет через одно место, а в корпусе, полном детей, воцарится хаос. Еще через две минуты, когда к костровой подтянулись почти все, с неба упали первые капли, а телефон Антона завибрировал входящим сообщением. Воля 23:25 «Шастун, тащи всех в корпус к столовой — сейчас дождь хлестанет» Антон среагировал моментально — привлек внимание всего вожатского состава и, тыкнув пальцем в небо, скомандовал выдвигаться за ним. Паша оказался никак пророком, потому что стоило им подняться с мест, вовсю забарабанил дождь, набиравший силу с каждой секундой, и до корпуса по итогу пришлось не ползти, а бежать. Обстоятельства, однако, коллектив развеселили — Макс с Шевелевым, например, побежали наперегонки, задрав головы вверх и высунув языки под первые дождевые капли. Расположиться возле столовой под лестницей можно было только на полу. Кто-то недовольно забухтел, намекая на то, что и так за день пришлось намотать не один десяток километров, кто-то довольно плюхнулся на плитку, заняв место поближе к стене с возможностью опереться на неё для удобства. Дима, успев занять одно из нескольких единственных мест на лавочке возле медпункта, уступил его Кате, как только она зашла, а сам уселся возле неё на полу. Антон дождался Пашу с Ляйсан со стульями в коридоре и закрыв за ними дверь — чтобы их гудеж не донесся до детских комнат на первом этаже, огляделся в поисках места для себя. Неиронично местечко нашлось у колонны рядом с Арсением, постелившим на пол свою ветровку. — Не занято? — он подошёл к нему со смущенной улыбкой, и Арс подвинул в его сторону свою кофту: — Теперь уже нет. Но куда ты на холодный грязный пол — я же постелил. — Еще никто так не заботился о моей пятой точке, — Антону пришлось перейти на шепот и склониться чуть ближе, так как Паша уже начал планерку. Арс тихонько засмеялся, прикрыв рот ладонью: — А зря, — а затем насупил брови и ткнул его локтем в бок. — Вообще, ты меня отвлекаешь, тшш. Однако настроение у него было далеко не рабочее. Антон это заметил и по подергивающимся в попытках скрыть смех уголкам губ, и по взгляду, бегавшему по сторонам в попытках сконцентрироваться. От такого Арсения ему почему-то самому становилось весело, и он не нашел ничего лучше, чем продолжить его доставать. Когда Паша принялся пытать Комиссаренко, почему их дети звонят домой и говорят, что им скучно, Антон с серьезным лицом снова склонился к Арсовому уху: — Знаешь, почему Стаса сегодня нет на планерке? — Почему? — тот отреагировал мгновенно, не отрывая при этом взгляда от говорившего Воли. — Говорят, он купил сегодня мазь от выпадения волос. Есть подозрения, что волос на его голове стало меньше. Тот откровенно купился и перевел на него ошарашенный взгляд, а через секунду с плохо сдерживаемым смешком закачал головой: — Балбес. Ты прокачался в юморе с восьмого класса. Немного. — Стараюсь. Кстати, на какой мы серии «Друзей» остановились? Надо бы дальше посмотреть. — Это вопрос или предложение? Антон, спросивший без задней мысли, уже лихорадочно подбирал ответ, который можно было трактовать по-разному, как вдруг все оборвал Паша, развернувшийся к ним лицом не только сам, но и обративший на них внимание всех собравшихся: — Шастун, а какого ежа ты разлагаешь мне дисциплину? Я тут сижу значит думаю, кто там шепчется на галерке, а это ты. Я, конечно, рад, что вы с Поповым нашли общий язык и теперь не отлипаете друг от друга, но не здесь же. Кто тут воспитатель все-таки и пример должен подавать? — В смысле не отлипаем? Я просто один вопросик задал по делу. Честно-честно, Паша. По толпе вожатых прокатился смех, кто-то в улученную минутку разговорился с соседом, а Воля с усмешкой махнул на них рукой: — В коромысле, Шастун. Все, не мешай мне вести планерку, иначе я тебя сейчас рядом посажу. А что вы там обсуждаете лучше оставь при себе — сдается, нам это знать не обязательно. Собравшиеся заржали еще громче прежнего, через секунду под укоризненным взглядом заместителя директора, правда, затихнув. Арс похлопал его по плечу и как самый последний засранец теперь уже сам склонился над его ухом: — На двадцатой первой, если что. И если нужна компания — зови. А после щелкнул ручкой и внимательно вернулся к планерке, пока Антон, пытаясь вникнуть тоже, изредка все-таки нет, да цеплялся за него взглядом. Он кажется очень слишком встрял.