Там, где зажигаются звёзды

Не высыпая свою хотя бы минимальную норму сна, а такая составляла пять часов, Антон обычно чувствовал себя отвратительно. Выпивал на ходу чашки две кофе, или же плёлся с утра пораньше в душ, чтобы окатить себя холодной, не успевшей прогреться водой и хоть немного взбодриться. Но сегодня всё было ровно наоборот. Он ощущал себя бодрее и счастливее чем когда-либо. Вчерашний день на отряде у Арсения прошёл выше всяких ожиданий — дети у того реально оказались классными и к концу дня успели к нему прикипеть. Как и он к ним, если положить руку на сердце. А на свечке перед сном почти все говорили о том, как классно было провести с ним день и что даже завидуют его отряду и тоже бы хотели себе сразу трех классных вожатых. То, что технически вожатым он уже не был, их не особо смущало. С Арсением они попрощались у них на этаже, когда тот вернулся с вещами для ночного дежурства, а ему пришлось спешить на планёрку дабы избежать недовольного и уставшего лица Стаса. Голубые глаза напротив продолжали поблёскивать интересом, и если бы не место, в котором они находились, Антон прямо бы там его обнял. Он так этого хотел. Этим же утром его не смутил даже тот факт, что встать пришлось на час раньше: начинались массовые экскурсии и ему за время завтрака требовалось рассадить по автобусам и отправить в город сразу пару сотен человек. Обычно это всегда сопровождалось проблемами, особенно в первый день: дети путали автобус или опаздывали, а вожатые-новички долго получали пропуска и не могли нормально сосчитать вверенную им группу. Кто-то же вообще забывал, что сегодня был поставлен на выезд. Иногда на экскурсии ездили и воспитатели, и такой день должен был состояться уже завтра, но пока Антон лишь планировал проверять всё ли отлично у других. И на секунду задумавшись о вчерашнем, расплываться в мечтательной улыбке. Видимо, настолько заметной, что уже у крыльца корпуса, где собирались на экскурсию отряды, Позов подошёл к нему и подозрительно нахмурился: — Ты чего как медный пятак сияешь с утра пораньше? Ни за что не поверю, что радуешься экскурсиям. Влюбился что ли? Антон, стоя у тумбы и крутя в руках ручку для пометки в списках групп, от неожиданности чуть не выронил ту из рук. Лучший друг, очевидно, сказал это в шутку, но попал прямиком в цель. И, судя по взметнувшимся от удивления вверх бровям, сразу это понял. Стащив с головы белую панаму, которую так любил таскать летом, он почесал затылок и присвистнул: — Вот это поворот. И когда ты собирался мне рассказать? Кто это добрался со своей стрелой любви до твоего сердечка? — Пооооз. Я просто… — Что «я просто»? Только не говори, что не собирался мне ничего рассказывать. Потому что тогда ты ахринел. Два семилетки заголосили возле ступенек в попытках поделить место возле своей вожатой, и Диме пришлось сбавить громкость, чтобы шикнуть на них. Те тут же притихли, вытянулись по струнке, а вожатая посмотрела на них извиняющимся взглядом. Антон напряженно вздохнул: — Я не ахринел, Поз. Как ты мог обо мне такое подумать? Просто не всё так… Короче. Надо наедине обсудить. Можно вечером. Ты только не трынди об этом, ладно? Знаешь же, как у нас быстро сплетни распространяются. Если с реакцией друга, какой бы та ни была, он ещё был готов справиться, то вот остальным не стоило подкидывать даже пищи для слухов. Во-первых, пока говорить было не о чем, а во-вторых, ему не хотелось потерять работу. Его вряд ли спасёт даже симпатия к нему Шеминова. Да и Арсений только приехал и справлялся с работой отлично — словно работал здесь уже не первый день. Не хотелось ломать ему лето. А если ещё и в универ напишут… Дима понимающе хмыкнул: — Ладно, ладно. Я же не балабол, ты же знаешь. Не ссы. Тогда как вернусь, перетрём. Ты меня в списках отметить не забудь только. А то я сейчас уеду и меня потеряют. — Теперь уже ты не ссы — у меня тут строгий учёт. Антон показательно обвёл несколько раз фамилию друга напротив списка экскурсии на рыцарский турнир и после подмигнул ему. Разговаривать с ним о своей ориентации всё-таки было не так страшно: они уже столько времени друг друга знали. Считай с малолетства. У него были и другие друзья в Воронеже, но ни с кем другим как с Позом не случалось такого коннекта. Кто его точно никому не сдаст, так это он. Дима, словно читая его мысли, натянул панаму обратно на голову, похлопал по плечу, и вприпрыжку спустился к лестнице, где Горох уже пересчитывал собравшихся вместе с ними на экскурсию детей. Антон же не успел отдохнуть даже с минуту, как к нему с вопросами подскочило сразу трое новеньких вожатых. Что же, день обещал быть интересным. ***** Следующие несколько часов он провёл на утреннем море. В этот раз наконец-то получилось поймать за руку особо предприимчивых любителей мороженого, каким-то образом пробравшихся за ограждение на городской пляж. Парням вроде было по шестнадцать, а спалились как пятилетки. Ну, зачем хвастать всем подряд запрещёнными покупками? Хоть бы заныкались куда-нибудь в кусты, пока ели… Ребята оказались из отряда Матвиенко, и под раздачу в его отсутствие первым делом попала Суркова. Антона каждый раз охватывала неловкость, когда приходилось отчитывать людей, с которыми начинал работать в одно время. Таких уже осталось немного, многие давно разъехались, но Оксана была как раз из них. Благо она всё прекрасно понимала и уже вечером, скорее всего, они обсудят эту ситуацию со смехом. В остальном же первая половина дня прошла рутинно, что помогло отвлечься на время от размышлений по поводу вечера. Он должен был Арсению свидание. И он не мог облажаться даже в предоставленных им не самых широких условиях. С моря он ушёл одним из последних — проверил журнал спасателей на подписи, записал список отрядов, которые либо заметили отметиться, либо просто не пришли — это ещё придётся выяснить, и только после этого вернулся в лагерь. В комнате его встретил уже вернувшийся с экскурсии Дима — когда он зашёл, тот как раз переодевал рабочую футболку. Видимо, успел замараться где-то в дороге. — О, Шаст, — друг сразу повернулся к нему. — Ты с моря? Как там водичка сегодня? — Говорят, что кайф — тёплая. Я сам даже ноги толком не помочил. Чего, как экскурсия? Все нормально добрались? Дима просунул руки в рукава футболки и, натянув её и разгладив на себе парой движений, присел на край кровати: — Ага. Мелкие сначала наорались от восторга, потом застряли как обычно в туалете в очереди, но на автобус все сели. От меня ни один ребёнок не ускользнёт. Так что это, я немного свободен и весь во внимании. Кажется, он собирался поговорить о том самом. Важном. — Прямо сейчас? — остановившись между их стоящими друг напротив друга кроватями, Антон взволнованно втянул голову в плечи. — Я думал мы после отбоя посидим. Хотя… У меня вроде как там планы… — Свиданка, да? Ну, тем более. Зачем кота за яйца тянуть? У меня всё равно ещё полчаса примерно есть до дневного сна. А вечером дел невпроворот — даже присесть некогда будет. Так что давай, признавайся. Кто она? Эта похитительница твоего сердечка. Вести такие разговоры лучше было сидя: не хватало ещё от волнения в обморок свалиться. Присев на край своей кровати напротив друга, Антон нервно расправил простынь по обе стороны от себя и сглотнул. Ещё недавно он и предположить не мог, что придётся вести такие откровенные разговоры в таких обстоятельствах. Да, сказать Позу рано или поздно всё равно стоило, но он как-то… Представлял себе это иначе, что ли. Менее сумбурно. — Дело в том, что это не совсем она… — Арсений? Голос друга разнёсся по комнате так буднично, будто он спрашивал о меню на завтрак. Антон даже ошарашенно вскинул на него опущенную вниз голову, сначала не поверив в услышанное. Но на лице Димы не обнаружилось ни одной даже крохотной негативной эмоции. — Почему ты сейчас его вспомнил? — Потому что вы сильно сдружились за последнюю неделю. А сначала, напоминаю, вели себя как кошка с собакой. Вернее, я так сначала думал. Теперь после твоих слов мне кажется, что это было обычное дёргание за косички. Или я вообще не туда свернул и не прав? — Нууу. Вообще, прав. Ты… Ты так спокойно об это говоришь. Всё ок? Поз откинулся назад на кровати на локтях и усмехнулся: — А чего я должен париться? Потому что тебе нравятся парни? Пфф-ф. Да всё ок. Честно говоря, не сказать, что я совсем уж не догадывался. Предположения были. Ладно в школе, но странно как-то просто за несколько лет работы тут не завести ни одной интрижки. Ты же у девок нарасхват. Так что я рад, Шаст, правда. Или ты думал, что я гомофоб? Антон выдохнул так громко, что его наверняка услышали в коридоре. А можно, чтобы все откровенные разговоры проходили вот так? Без осуждения и на расслабоне. А то если он будет при каждом откровении так волноваться, то придётся вставать на учёт к кардиологу и дружить с бабульками в очередях. Как же ему всё-таки повезло с лучшим другом! — Фух, Поз, ты не представляешь, как мне сейчас легко стало. Груз с плеч. Нет, ты что, я не думал, что ты прямо гомофоб, но… Знаешь, ссыкотно как-то признаваться. Я ведь до этого раньше никому об этом не говорил. С лица Димы сползла улыбка и он вскинул в недоумении вверх брови: — Ты серьезно? Никому? Я первый? — Конечно. Ты же мой лучший друг. Никому кроме тебя я бы и не сказал. Мне важное именно твое мнение. — Шааааст… Протянув его имя, он вдруг резво подскочил с кровати, присел рядом и в порыве внезапно нахлынувших чувств притянул к себе в объятия. Антон, пусть и немного от такой благодарности опешив, прижался с широкой улыбкой к его плечу. Когда-то много лет назад он принял пока что самое важное в своей жизни решение — подойти к скучающему на перемене невысокому новенькому в очках и предложить тому поиграть вместе с ними в футбол. Именно с того момента завязалась их дружба. Которую уже можно было смело назвать даже чем-то большим. Духовной связью. — Ты так польщен, что я начинаю думать, что мало тебе говорил о том, что ты вообще-то мой лучший друг. Дима отпустил его и показал высунутый язык: — Балбес. Хотя почаще напоминать всё-таки стоило бы. Можно хотя бы поменьше на дежурства ставить. Так, что-то мы с тобой отвлеклись от дела. Что там Арсений? Я так понимаю у вас всё взаимно? Не просто так же он перестал быть язвой. Антон почувствовал, как смущенно краснеет: — Вроде того. Я должен ему свидание — вот, жду вечера. Есть пара идеек. — Ты, если что, маякуй. Комнату там вдруг надо освободить. Переночую у девчонок — мне там всегда рады. В конце фразы он двусмысленно подмигнул, а Антон закатил глаза: — Сам балбес. Сомневаюсь, что понадобится, но за предложение спасибо. Ты, кстати, на работу не опаздываешь? ***** Долгожданный выходной день Арсений с Серёжей провели в Анапе. Ехать куда-то дальше не захотелось, и они выбрали пошляться по городу, заглянуть искупаться на один из пляжей, и устроить пробежку по торговому центру в поисках новых шмоток. Несмотря на то, что шесть дней в неделю их формой была синяя рабочая футболка, и ничего другого таскать не разрешалось, ему захотелось освежить внешний вид. И, честно говоря, отчасти из-за Антона. Ох уж это вечное дурацкое желание выглядеть лучше, когда внутри начинают порхать оживающие бабочки. Серёжа отреагировал понимающей ухмылкой и из одного из отделов тоже вышел нагруженный упаковочными пакетами. Уже потом, когда они сидели на улице на фуд-корте и жевали картошку, он уточнил: — И что, когда у вас свиданка? Ты на неё собираешься напялить одну из этих своих ужасных облегающих маек без рукавов? — Во-первых, не ужасных, а красивых, Серёжа. Они подчёркивают то, что надо. Я зря что ли в качалку дома хожу?А во-вторых, да, сегодня. Но майки я на будущее взял. Они переписывались с Антоном после обеда и только ближе к его возвращению определились со временем и местом встречи в лагере. Ну, как сказать определились — вернее, Шастун спросил готов ли он снова выйти за территорию или хочет встретиться прямо там, и он выбрал второй вариант. Они с Серёжей находили столько километров, что хотелось ближе к ночи провести время где-то недалеко от корпуса. Потому что завтра предстоял очередной непростой рабочий день. На планёрку им вдруг разрешили не идти — видимо, сегодня рядом со Стасом где-то пролетал метеорит и он стал очень добрым, сделав отдыхающим вожатым поблажку. Поэтому они с Антоном встретились уже после неё, между корпусами, когда основной поток людей разошёлся. — И куда мы идём? — Арсений заинтересованно огляделся, пытаясь идти с ним шаг в шаг. По этому направлению он ходил не так часто — через несколько дорожек направо открывался выход на санаторий Солнечный, а если пройти сильно прямо и обогнуть детскую площадку, можно было заметить зеленые крыши корпуса Лазурного. Они с детьми чаще всего доходили только до бювета, с которым прямо сейчас и поравнялись. На первом этаже того днём выдавали кислородные коктейли, на раздачу которых он сегодня снова не попал из-за выходного. Надо будет сводить их туда самому послезавтра и дать Кате чуть отдохнуть. — Это секретное место, — Антон с улыбкой покосился на него через плечо. — Ты же с бейджиком? Не хочется, чтобы нас вдруг приняли за залётных. Арсений вытащил тот, висящий на ленточке, из-под ворота футболки: — С ним. Ты меня, конечно, пугаешь и интригуешь одновременно. Не знаю, чего придерживаться больше. Будто пытаясь помочь ему определиться с выбором, неизвестно откуда раздался скрип качель. Судя по звуку, очень сильно заржавевших от времени. Он резко притормозил от испуга и закрутил головой по сторонам: они только что прошли бювет, выйдя на прямую аллею, и рядом просто не могло быть никаких детских площадок. До ближайшей надо было пройти еще метров пятьсот прямо и чуть ли не столько же вглубь вправо. Неужели ночью, когда весь лагерь затихал, здесь такая сильная слышимость? — Что это за звуки? Остановившийся рядом Антон поправил на плече лямку рюкзака и равнодушно пожал плечами: — А, да это же Катенька. — Какая еще Катенька? — Ну, призрак. Ты что, не слышал про неё? Девятилетняя девочка, которая была у нас в лагере в семидесятых вроде, и теперь любит по ночам кататься тут на качелях. На пару секунд Арсений пораженно застыл, но потом заметил, как у Антона предательски дрогнул краешек губ, и обиженно подтолкнул его в спину: — Придурок, Шастун. Я же реально испугался. Не делай так больше. Тот отскочил на шаг вперёд, утирая лицо от накативших из-за смеха слёз: — Ну, прости, прости. Ты просто так напрягся — грех было не пранкануть. Я сам, честно говоря, ссу это место всегда проходить — вечно что-то от страха мерещится. Давай уберёмся отсюда поскорее. Арс недовольно закатил глаза, но кивнул: лучше и в правду было тут не задерживаться. Тем более, он пока не понимал, как долго им еще идти, а перед рабочим днём хотя бы немного хотелось поспать. Ноги после длинного выходного дня уже устало гудели К слову, минут через десять Антон сначала завёл их по спрятанной за одной из асфальтированных дорожек тропинке в лес, а потом и вовсе вывел на небольшую поляну под соснами. Высокие деревья, будто утыкающиеся своими макушками в небо, окружали ту по кругу, создавая тем самым некую атмосферу уединения. А если задрать голову кверху, то можно было разглядеть ночное небо. Сегодня на удивление звездное. Пока Арсений осматривался, Антон успел вытащить из своего рюкзака плед, расстелить его, и даже достать кое-что из перекуса. Кажется, он сам смастерил для них бутерброды. — Да ты романтик. Для него никто подобных жестов раньше не делал. Может, всем казалось, что ему это не надо? Ну, какие романтичные поступки нужны здоровому почти двухметровому парню. Максимум отделывались цветами на первых встречах. А потом всё шло по накатанной — секс, переписки, расставания. Далеко заходило совсем не часто. Или он просто не тех постоянно выбирал? Что точно было правдой. Антон смущенно почесал затылок: — Не знаю… Как-то опыта не было проверить. Падай давай, не стесняйся. У нас в лагере есть одно место, куда бегают парочки по ночам, но оно сильно дальше отсюда. А на эту поляну я случайно набрёл два года назад, так что нас тут никто не найдёт. В лес в темноте только я дурак хожу. Слушай, я не знал голодный ли ты, поэтому взял тут с собой немного всякого. Он опустился на край пледа справа, подвинув в его сторону разложенную часть провизии: бутерброды в пакетиках, две бутылки воды и даже несколько веток винограда с мелко порезанными фруктами. — Спасибо, — Арсений опустился на расстеленный плед и сразу закинул в рот горсть виноградин. Те приятно кислили на языке — прямо как он любил. — И за угощения, и за обещанное свидание. Наверное, надо проговорить вслух о том, что для меня никто подобного раньше не делал. Потянувшийся за куском яблока, Антон нахмурился: — Прямо никто? Ты серьёзно? Ты же, ну… Красивый. Концовка фразы прозвучала после секундной паузы уже более тихим голосом, чем до этого. И если бы не единственный источник освещения в виде ночного звездного неба, Арсений готов был поклясться, что увидел бы на его лице румянец. Такой временами суровый, справедливый и ответственный в работе по отношению к коллегам и детям, сейчас Антон внезапно потерялся. Смущенный, неловкий, как мальчишка. Именно эта его реакция делала с Арсением что-то невообразимое. Он смотрел на него такого и куда-то на полной скорости уплывал. — Спасибо за комплимент, товарищ воспитатель. Внешность одна из моих примечательных сторон, и я это объективно понимаю. Ну, вот таким родился, что поделать. Спасибо родителям за генетику. Может казаться, что я иногда самолюбованием занимаюсь, но это часто просто один большой прикол. Да и у этого всего есть обратный эффект, к сожалению. Когда тебя видят только как красивую обёртку, на то, что внутри, чаще всего плюют. Крутившаяся уже не первый месяц в голове тема, как назло, вылезла наружу именно сейчас. Он опустился на плед и разочарованно хлопнул себя ладонью по голове: — Не об этом надо говорить на первом свидании, наверное. Прости. — Ну, формально, оно не первое, — Антон устроился рядом с ним, сдвинув заготовленную еду в сторону, и подпёр голову рукой. — И кто сказал, что надо говорить о чём-то определенном? Мне интересно о тебе всё. Но если ты не хочешь что-то рассказывать, то настаивать я не буду. — Такой ты мистер тактичность. А что тебе обо мне интереснее чуть больше остального? Так и быть проведу тогда ликбез о своей жизни. — Мм-м, можешь начать с самого начала. — С детства? — Да. Расскажи мне про Омск. Как там живётся? Я никогда там не был и даже не думал раньше, честно говоря. Но теперь мне всё интересно. Антон то ли тактично свернул с темы, дав ему возможность расслабиться, то ли и в правду был так заинтересован в этом рассказе, но в любом случае он ему был благодарен. Это сработало. Следующий, наверное, час, они проболтали о детстве — сначала Арсений взахлёб рассказывал истории про карусели в парке, куда его водил отец, или про то, как купался с пацанами в Иртыше вместо уроков. А потом слушал похожие истории от самого Антона. Они жили в разных городах, но в их детстве оказалось очень много схожего. Любимые игрушки, модные кроссовки с рынка, за которыми в школе охотились все одноклассники. Даже школьные каникулы у бабушек на даче — оба помогали на огороде, но часто охотно сбегали через окно на речку к соседским ребятам. В какой-то момент их оживленного диалога, за которым подслушивали разве что стрекочущие где-то далеко в кустах насекомые, Антон аккуратно накрыл ладонь Арсения своей и переплёл их пальцы вместе. Это было уже не так неловко, как тогда, во время просмотра кино, или прогулки на пляж, но… Так уверенно в своём посыле. И в то же время нежно. Они шагнули на новую ступеньку, и оказавшись там, Арсений на мгновение перестал дышать. — Ты раньше был на Азовском море? Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать озвученный вопрос, потому что все его ощущения сконцентрировались на державшей его ладонь в своей руке Антона. Мягкой и немного влажной, но его это не смущало. Наоборот. Тот волновался, и это выглядело мило. Повернув к нему голову, он проморгался: — Нет. А что? — Значит завтра впервые побываешь. Мы везём с тобой экскурсию туда. Пропустив весь лагерный день и не успев даже толком почитать сообщения от Кати, Арсений изумился. То, что сегодня был переполох, он понял, и что сам куда-то да поедет тоже — хотя бы раз. Но так скоро, и, тем более, в сторону Азова. Путь туда был не ближний. А ещё ведь… Стоп. — «Мы»? — он поднял их сцепленные с Антоном ладони на пару секунд в воздух, чтобы ещё раз убедиться в реальности происходящего, и затем посмотрел уже на него самого. — Ты тоже едешь? На лице напротив заиграла улыбка: — Ага. Дорога долгая, с вожатым обязан ехать один воспитатель. — Погоди. Ты не шутишь? Тебя Стас поставил? — Ну-у… Скажем так, я воспользовался своими должностными плюсами. И поставил себя сам. Но он не против. Так что половину дня завтра проведём в дороге вместе. Теперь понятно, почему он так довольно улыбался. И ведь не просто же им повезло, он это всё сам и организовал — подстроил графики и распределение на экскурсии, вписал туда себя. Чтобы еще один день провести с ним. Насколько Арсений был в курсе, до Азовского моря надо было ехать несколько часов в одну сторону. — Мы и еще, наверное, сорок детей, — несмотря на собственную поправку, он тоже не сдержал ответной улыбки. — Своих двадцать и еще примерно столько же с Солнечного. Ерунда. Главное усадить их, а там потом пусть хоть экскурсовода слушают, хоть спят. — Мне нравится, что ты никогда не теряешь оптимизма. — Мне нравится, что тебе нравится. — Подхалим. Лучше бы кое-что другое сделал. Арсений намекнул на вполне определённое действие, о котором думал последние минут пятнадцать. Он человек приличный, и немного с характером, поэтому лезть целоваться первым не собирался. Нет, ну, а что такого? В конце концов, он имел право чуть-чуть повыпендриваться за все первые дни их знакомства. Хотя сам очень сильно поцеловать Шастуна хотел. Да и тот хотел тоже — он прекрасно видел это в глазах того вчера вечером перед планёркой, когда они прощались. Он уже даже представил в своей голове, как это всё прямо сейчас произойдет, но тот вдруг хитро улыбнулся и закачал головой: — Не сегодня. Арсений вскипел праведным от расстройства возмущением — даже приподнялся с места и скрестил на груди руки: — И почему это? Антон тоже приподнялся с пледа и потянулся обратно за его рукой, без сопротивления перехватив её: — Это не потому, что я этого не хочу, Арс. Хочу. Просто доверься мне. Я потом всё объясню. — За нами подглядывают? Он закрутил головой по сторонам, но в ночной темноте ничего в кустах даже мало подозрительного не заметил. Да и шума никакого не было, и шагов. Антон с улыбкой склонил голову в бок: — Нет, не подглядывают. Просто поверь, пожалуйста. Хорошо? Арсений обиженно засопел, но яро спорить дальше не стал. У него в жизни было много всякого: и страстных поцелуев, и секса на первом свидании. Просьб, откровенностей и странных фетишей. А вот такого еще нет. Когда уже откровенно искрило, но до тел друг друга они ещё не добрались. И… Может, это и было ему нужно? Им нужно.