Там, где зажигаются звёзды

— Арс, ау. Просыпайся. Ты офигел спать дольше меня?! Возмущённое сопение прямо над ухом заставило Арсения разлепить глаза и сонно потереть их рукой: — Серёжа, не бубни. Быстро состаришься. Сколько время? — Начало седьмого. Все уже встали, один ты дрыхнешь. Ты когда вообще ночью в комнату вернулся? Начало седьмого. Ещё же… Стоп. Сколько? Арсений одним рывком поднялся на кровати и зашарил рукой под подушкой в поисках телефона, чтобы проверить время самому — с Серёжи бы стало поиздеваться. Но нет — на часах действительно было пятнадцать минут седьмого, а в коридоре уже вовсю звучали недовольные голоса и шлепки сланцев по полу. Пиздец. Пока лучший друг продолжал невозмутимо сидеть на краю его кровати, он открыл диалог с Катей. Пожелав той доброго утра, слёзно попросил прийти её ко времени и отпустить ночного дежурного, потому что сам наверняка уже опаздывал. Напарница ответила моментально — написала «без проблем, Арс, уже бегу» и выслала вдогонку подмигивающий смайлик. Как же ему сказочно с ней повезло! — Так во сколько ты вернулся? — мимо кровати прошествовал зевающий Комиссаренко с перекинутым через плечо полотенцем, но Серёжа даже не шелохнулся. Ему всё хотелось допытаться до правды. Арсений закатил глаза: — Ты что решил стать моей мамочкой? Ну, в два. Может, минут двадцать третьего. Не так уж и поздно. — Ты давай не увиливай. Главное скажи: мне стоит беспокоиться? Или… Там всё хорошо? Беспокойство Матвиенко о состоянии его личной жизни умиляло. Тот в вопросах отношений относился к нему как к младшему брату — не поучал со стороны своего богатого и более удачливого опыта, а искренне переживал, выслушивал и частенько раздавал советы. Притащил его сюда с другого конца страны, чтобы он развеялся и, быть может, кого-то себе нашёл. Хотя не очень-то в это верил, если начистоту. А теперь вот, переживал как всё складывалось. На секунду Арс окунулся в воспоминания ночи. Нет, переживать не требовалось. Пока точно. Антон, даже разыгрывая одному ему понятную карту с поцелуем, сделал всё, чтобы он по этому поводу не загонялся. Они говорили, много. И всю вчерашнюю дорогу, пока это было возможно и безопасно, он продолжал держать его за руку. Так крепко, что Арсений почувствовал давно забытое и оказывается такое желанное чувство. Спокойствия с кем-то рядом. — Всё в порядке, Серый. Если вдруг случится что-то не то, я тебе обязательно скажу. Но всё и в правду хорошо. Давай лучше собираться на работу — или ты туда априори не торопишься? На лице друга проступило заметное облегчение, и он, едва заметно для остальных кивнув, поднялся: — Да проблем-то футболку напялить. Зубы можно и в корпусе почистить — у меня там запасная зубная щётка лежит на такие случаи. А ты вот спеши — надо же красоту навести. — Для кого это Арс красоту наводит? — со стороны стола раздался голос уже распивавшего чай Кота, и Арсений, зыркнув на болтливого хохочущего друга, кинул в него подушкой и только после ответил Лёше: — Исключительно для себя. Серёжа просто фантазирует лишнего. Кот задумчиво хмыкнул и вернулся к кружке с чаем: — Хм. Допустим. Серёжа воспользовался этой секундой заминкой и сбежал к шкафу переодеваться, а он же со стоном поднялся с кровати. Сегодня придётся тоже всё делать набегу, потому что иначе он всюду опоздает. ***** Уйти завтракать Арсению пришлось пораньше. Выведя отряд на зарядку и отскакав с ними положенные пятнадцать минут, чем взбодрил в первую очередь самого себя, он оставил Катю с детьми ждать своего времени завтрака в одной из беседок. Юлька и Ирка на экскурсию отправлялись вместе с ним, поэтому счастливые и довольные болтались рядом, держа за спиной собранные в дорогу маленькие рюкзачки. Он же перед уходом приобнял напарницу с извинениями: — Я тебя второй день подряд оставляю и чувствую из-за этого муки совести. Ты как, нормально? Нужно кого-нибудь в помощь попросить? Катя перекинула собранные в мелкие косички волосы на другую сторону и разулыбалась: — Ты же не специально это делаешь, брось. Езжай себе спокойно на свои грязевые ванны. У нас тут дел много, но мы справимся — не заметим, как вы вернётесь. Ну, и что, я в конце концов что ли одна с нашими замечательными детьми полдня не справлюсь? — Ладно, верю. И в тебя, и в наших замечательных детей. Отряд, Катю не обижаем. Если вдруг о таком узнаю — буду злиться. Сидящие на лавочках рядом друг с другом дети засмеялись и неровным строем в голос пообещали вести себя хорошо. Арсений поверил и, позвав Юльку и Ирку с собой, направился с ними в столовую. К счастью, те были достаточно взрослыми для того, чтобы оставить их вдвоем за столом — девочки быстро начали о чем-то сплетничать, а он, договорившись встретиться с ними после у лестницы внизу, отправился завтракать за вожатский стол. В столовой пока ещё было относительно тихо — кашу усиленно жевали только те, кто уезжал прямо сейчас. Человека по три с отряда. За вожатским же столом сидел один Антон. Он уплетал за обе щеки молочную рисовую кашу, параллельно надкусывая большой бутерброд с толстым слоем масла и сыром. Выглядел он не особо лучше него — под глазами залегли заметные даже на расстоянии круги, а волосы на голове сегодня жили отдельной жизнью, хаотично торча прядками в разные стороны. Но это в то же время делало его со стороны таким уютным и домашним, что внутри Арсения второй раз за день подняло голову что-то очень трогательное и нежное. Только в этот раз уже далеко не исключительно дружеское. Сейчас бы поцеловать его. Просто так. Уже можно было не бояться своих мыслей на этот счёт — в конце концов, они перешли на новую стадию. Про остальное, всплывавшее в голове подсознательно, он пока предпочитал не думать. Дабы не стоять посреди столовой как ослепленный светом фар олень, он всё же прошёл к столу, захватив по дороге на раздаче себе тарелку с кашей, и отодвинул стоящий рядом с Антоном стул: — Доброе утро, Антон Андреевич. У вас тут свободно? Я присяду? Тот настолько увлёкся то ли едой, то ли идущим параллельно в голове мыслительным процессом, что от неожиданности поперхнулся. Арсений миролюбиво застучал его ладонью по спине, не пряча довольную улыбку. Произвести нужный эффект ему удалось. Откашлявшись, Шастун благодарно кивнул: — Садись, конечно. Такими темпами ты меня до инфаркта доведёшь, знаешь это? Что это было за «Антон Андреевич»? Захотелось поиграть в ролевые игры? Первая пришедшая в его голову ассоциация вызвала у Арсения внутренний смешок. Похоже, не один он тут балансировал на грани запрещенных фантазий. Причём он-то прямо сейчас ничего такого ввиду не имел и себя на этой теме стопорил — ему было неловко разгонять свои неприличные мысли в одном помещении с детьми. Тем не менее, для точности решил поинтересоваться: — А тебе это интересно? Ролевые игры? — Я… Ээ-э… Я как-то не пробовал. Не знаю. Меня и без этого всё устраивает. Начавшаяся с шутливого наезда речь к концу превратилась в смущенный поток откровенности. Антон переключил свое внимание на ложку и принялся возить её по тарелке, гоняя остатки каши из одного её края в другой. — Значит ты по классике? Я запомнил. Как спалось, кстати? Судя по кругам под глазами, тоже не очень. Я сегодня чуть не проспал — спасибо Серому, который решил впервые в жизни побыть моим будильником. Всё ещё продолжавший издеваться над остатками каши в тарелке, Антон оглянулся через плечо на вяло бредший к столу с завтраком старший отряд: — Так себе, но я привык. Для меня уже более удивительно высыпаться. Готов к поездке? Вернёмся по времени только к дневному морю. Кстати, захватил с собой плавки? Теперь, жуя, от удивления чуть не поперхнулся сам Арсений: — Стесняюсь спросить — зачем? Ты помнишь, что мы с тобой вообще-то детей на экскурсию везем, а не тусить. — Ой дурак, Арс. Я же про неё и говорю. Мы же на источники едем — ты забыл? Там надо будет в грязевой бассейн вместе с детьми спускаться. Поэтому лучше сбегай возьми с собой во что переодеться. — Мм-м, ладно. А ты сам взял? — А мне по статусу не положено. — Пользуешься своими должностными полномочиями, Шастун? И что ты тогда будешь делать, пока я буду по грязи ползать? — На тебя с берега смотреть. Ты думаешь я только из-за бытовых что ли соображений про плавки тебе сказал? Арсений возмущенно засопел, но в глубине души почувствовал от этого дурацкого диалога удовлетворение, и напоследок показал ему язык: — Козёл. Ты козёл, Шастун. ***** — Что же так жарко-то, — Антон с тяжёлым вздохом присосался к бутылке с водой и отошёл в тенёк под дерево у поста охраны. Арсений понимающе хмыкнул: припекало на солнце отвратительно сильно. А ведь ещё даже не обед. Будто бы лето сегодня ошиблось спросонья и вместо обычного июньского летнего дня выдало свой самый жаркий июльский. В тени температура составляла плюс двадцать три, а под солнцем и того больше — за все тридцать. После пяти минут стояния с вверенной им группой детей в колонне у ворот лагеря, у него по вискам начали стекать одиночные капли пота. Приходилось то и дело стирать их рукой и храбриться — детям было намного тяжелее. Они недовольно постанывали, каждые секунд тридцать спрашивая сколько им ещё осталось ждать посадки в автобус, но стояли на месте как самые настоящие герои. В салоне им должны были включить кондиционер. Им с Антоном поручили везти ровно двадцать детей — почти все подростки, от двенадцати до пятнадцати. Только двум самым младшим было по десять и они, встав в пару, сразу принялись обсуждать модель какого-то навороченного грузовика на дистанционном управлении. Арсений бы с удовольствием занялся тем же — ни тебе забот, ни ответственности. Однако взрослая жизнь вожатого таких поблажек уже не подразумевала. К сожалению. — Шаст, можете проходить, — охранник дядя Валера с пышными гусарскими усами, явно состоявший с тем в хороших отношениях, судя по произнесенному сокращению фамилии, махнул им рукой, и они своей небольшой колонной возликовали. Наконец-то дело сдвинулось с места. Пробравшись сквозь такие же ждущие своей очереди отряды, они вышли за территорию, отметились в журнале, и довольно быстро нашли свой автобус. Пока Арсений считал заходивших детей, Антон помогал тем рассесться и инструктировал по поводу поведения во время поездки. Еще минут пятнадцать они ждали отряд из Солнечного, и когда те, чуть не опоздав, заняли свои места, автобус наконец-то тронулся в путь. С ними вместе ехала экскурсовод Мария — женщина, быть может, лет тридцати или чуть старше. Поприветствовав всех, она сразу принялась рассказывать им о цели их поездки и том, что они увидят по дороге к Азовскому морю. Пейзажи, достопримечательности. Пару ребят с галёрки в ответ не очень радостно зашумели, но тут же притихли, стоило Антону высунуться к ним с переднего сиденья и строго на них зыркнуть. Не успевший к этому моменту сесть Арсений, не сдержал смешка. Каким Шастун всё-таки мог быть строгим. Ему эта его сторона личности особенно нравилось. Вожатая из Солнечного осталась сидеть со своими детьми в задней части салона, и Арсений, успев проверить всех, наконец-то впервые за последние минут сорок с чистой душой опустился на свободное место рядом с Антоном и устало вытер взмокший лоб: — Как же я за… мучился. Неужели можно передохнуть. — Следующие час сорок можешь даже и поспать, если тебя вдруг убаюкает голос Маши. Или, может, ты хочешь чем-нибудь заняться? Видимо, он настолько заметно подвис от его формулировки, что Антон вдруг покраснел и неловко тыкнул в телефон в своей руке: — Я имел в виду, может быть, что-нибудь посмотрим? Мы там вроде на одной из серий Друзей остановились. — А. Сериал. Давай, — Арсений только сейчас осознал, что тот имел ввиду и как двусмысленно звучал их диалог со стороны. Забрав поспешно у него из рук бутылку воды, он сделал сразу несколько жадных глотков. Похоже, нахождение под солнцем дало о себе знать. ***** Всю дорогу до источников они в итоге смотрели «Друзей». Пару раз, правда, пришлось отвлечься и дойти до детей, напомнив им о том, что орать в полном автобусе необязательно. А в остальном дорога прошла легко — почти час Мария рассказывала про историю края и встречающиеся им на пути природные памятники, а потом все либо тихо перешёптывались, либо спали. Когда же автобус заехал на нужную территорию, то всё завертелось как-то слишком быстро. Экскурсия для детей проходила в парке «Посейдон» в посёлке Пересыпь. Это был комплекс для семейного отдыха с домиками для размещения, кафешками и беседками, детскими площадками и, собственно, со спа-центром с грязевыми ваннами — главной фишкой территории. На горизонте же за санаторием виднелся песчаный берег с лежаками и морем, накатывавшем на берег мощными чёрными волнами с охапками пены. Выглядело оно по сравнению с их Чёрным так зловеще, но одновременно чарующе. Арсений даже успел засмотреться. Им быстро показали, что и где здесь находится, рассказали, в каком порядке и куда они пойдут, и отправили переодеваться перед приёмом грязевых ванн. Он мысленно поблагодарил Антона за совет взять с собой одежду и сразу надеть плавки — если бы не он, как бы ему пришлось сейчас выкручиваться? Хотя про наблюдения с бортика он всё ещё хорошо помнил. В грязевые источники вместе с детьми действительно полез он. Вожатая с Солнечного тоже пошла с ними — демонстративно медленно разделась в метре от него, и, оставшись в купальнике кислотного розового оттенка, зачем-то подмигнула ему, проходя мимо. Арсений хмыкнул: вряд ли это был знак дружеской поддержки. Бассейн по итогу оказался неглубоким и грязи ему хватило едва ли по пояс. Зато детей пришлось протаскивать от одного бортика до другого за руки, чтобы они совсем в нём не увязли. Особенно повеселили самые младшие мальчишки, которые в последний момент чуть не нырнули в грязь с головой. Даже несмотря на то, что их пришлось оттуда вытаскивать, они счастливо верещали и обмазывали друг другу лица. Кто-то из девчонок постарше бурчал от недовольства — мол, противно, неприятно. Другие, наоборот, смеялись и, не успев обсохнуть, залезали по лесенке в бассейн по второму кругу. Арсений во всём этом грязевом безобразии выполнял роль буйка и смиренно следил за ними. Сам он в таком месте оказался впервые и понять, что чувствует, толком не смог — не особо прикольно, но и не так уж противно. Особенно, если бы тоже можно было подурачиться. Например, столкнуть к себе Антона и измазать его всего. Интересно, а если бы он вдруг сейчас тоже как дети начал увязать в этой жиже, тот бы стал его спасать? Или бы не рискнул и пошёл звать кого-то на помощь? Когда их время стало подходить к концу и половина детей ринулась к зоне душевых отмываться, вожатая из Солнечного, Алёна, замыкавшая всю эту процессию, подползла к нему с заискивающим видом: — Не поможешь мне тоже выбраться, пожалуйста? Арсений подавил тяжелый вздох: — Да, конечно. Давай. В протянутую им руку она вложила свою ладонь, а когда стала взбираться по лесенке, соскользнула той ему на грудь. Якобы случайно, но он все эти проделки и ходы прекрасно знал. К нему столько раз подкатывали девушки, что он, отказывая им из раза в раз, успел начать понимать все их намёки. Отреагировав на её благодарность вежливой улыбкой, он вылез из бассейна последним, отряхнул ноги и направился по кафельной дорожке к поджидавшему его на лавочке Антону. Тот уже избавился от пакетика с орешками, которые грыз всё это время, и теперь смотрел на него с широкой ухмылкой. Арсений упёр руки в бока и нависнул над ним с грозным взглядом: — И что ты лыбишься? Нет бы поревновать для приличия. Или немного возмутиться такому наглому флирту прямо у него на глазах. Вообще ничего. — У тебя просто такое лицо забавное было рядом с ней. Прямо, ну… Хз, даже, как описать. Ахуевшее, как минимум, знаешь. Я такого у тебя рядом с собой не видел. Сказав это, Антон состроил жалобную мину — округлил глаза, став похожим на провинившегося котёнка, и выставил перед собой ладошки в знак поражения. У Арсения, наблюдавшего за ним, это вызвало смех. А ведь и правда. Со стороны он наверняка выглядел забавно — весь такой вежливый, со своей взращённой учтивостью к девушкам, но не особо довольный. Особенно недовольный, когда начинали вот так резко флиртовать, даже не дождавшись ответа. — Ладно, твоя взяла. Это смешно. Надеюсь, других попыток привлечения моего внимания приниматься больше не будет. Пойду помоюсь, а то эта грязь на мне сейчас вся засохнет, и я навечно останусь грязным и чёрным. Встретишь нас у выхода к морю? Туда-то ты пойдёшь? — Пойду. И встречу. Буду ловить детей, чтобы не разбежались, — Антон поднялся с лавочки, шагнул уже было направо, но в последний момент обернулся и неловко зашептал: — Кстати, хорошо выглядишь. Окинув быстрым взглядом его с головы до ног, он не дождался ответа и уверенно зашагал в сторону выхода с душевых. Арсений же на пару мгновений завис, попытавшись вернуться из окрыленного состояния обратно в рабочее. Честно говоря, это было задачей со звёздочкой. ***** Смех смехом, но напрягала ли Антона вожатая из Солнечного? Конечно да. Нет, он не приревновал в классическом понимании этого слова — ему вообще концепция данного чувства не особо нравилась. Но её присутствие и очевидные однозначные взгляды делали обстановку напряженнее обычного. Однако реакция самого Арсения на них и в правду смешила. И как он не считал её, когда к тому в первые дни заезда подкатывали девчонки? Даже Марина, на которую пускали слюни все парни — и не только, кстати, вожатые — отчаялась после пары дней безуспешных попыток привлечь внимание «секси Попова». Хотя чему удивляться? Он ведь был занят их враждой. Теперь же видел, как на лице того явственно отражалось джентльменское воспитание вперемешку с чувством дискомфорта рядом с флиртующими с ним девушками. Но преподносил первое он так хорошо, что на второй пункт внимание никто и не обращал. Прямо настоящий актёр. Искупаться в море Антон пошёл вместе с ними. Огромные волны накатывали одна за одной с перерывом в несколько секунд, и дети, выстроившись в линию, сначала в ожидании притопывали на месте, а потом визжали, когда их обдавало новой волной. Ему так нравилось наблюдать за их живыми эмоциями — как они радовались простому и не боялись выражать всё вслух. Это каждый раз напитывало его особой энергетикой — толкающей вперед, на новые свершения. И, судя по глазам Арсения, тот ощущал нечто похожее. Они сходились тут в самом главном. Погрузку детей в автобус и отправление обратно в лагерь Антон взял на себя. Арс успел вымотаться и он решил дать ему возможность отдохнуть, сразу заняв место в начале салона у окошка. Дети тоже подустали, поэтому загрузились в салон без лишнего шума и опаздывающих товарищей. Обратная дорога должна была пройти в тишине уже без экскурсовода, и у них всех было время прийти в себя. Пока Антон отвечал на вопросы об обеде и времени в дороге, Алёна на мгновение затормозила возле Арсения. Она, насколько успел уловить боковые зрением, что-то спросила и, получив довольно быстро ответ, прошла дальше по салону к своему утреннему месту с уже не таким счастливым лицом. Кажется, переживать было не о чем. Когда автобус тронулся с места, он ещё раз прошелся вдоль рядов, проверил все ли пристегнуты, и только после дошёл до Арсения и сел рядом. Тот уже разулся, подтянул ноги на кресло и прижался лбом к стеклу. Обернувшись, он с трудом подавил зевок: — Там всё хорошо? — Ага. Все устали и отдыхают. Ты тоже поспи. Тебе надо. Хочешь, могу пересесть, чтобы ты попробовал лечь? Арсений скуксился и упрямо замотал головой: — Нет, не хочу. Оставайся. Но поспать попробую. Оказывается, даже мне нужна перезагрузка. Он смущенно пожал плечами, чудом не вырвав из Антона писк умиления. Так захотелось прямо сейчас его обнять. Крепко-крепко, чтобы он уснул в коконе его объятий. Или уложить головой к себе на колени и пока он будет спать, тихо перебирать его не послушные волосы и слушать его размеренное дыхание. У него давно не возникало таких желаний по отношению к кому-либо. Да и были ли они когда-то? Чтобы не просто побыть с кем-то рядом, а позаботиться, поухаживать, вызвать на лице напротив улыбку. Даже совершенно дурацкой шуткой. Он такого точно не помнил и проживал сейчас те будто впервые. — Хорошо, — он откинул спинку своего сиденья немного назад. — Я покараулю, если вдруг что. — Спасибо тебе. Ты — мой спаситель. Когда через пару минут тот отвернулся к окну и, прикрыв глаза, задремал, Антон еще долго смотрел наверх и думал о том, что готов на многое, чтобы слышать это как можно чаще. ***** После возвращения в лагерь он потерял Арсения из виду до самой дискотеки. Тот, поспав и взбодрившись, сразу убежал к отряду, а его самого завалило по пояс работой. Требовалось составить списки на завтрашние экскурсии, проконтролировать вечерние соревнования по футболу между старшими отрядами, и заскочить на планёрку для старшего педагогического состава у Стаса. До окончания смены оставалось чуть больше недели, и стоило начинать прогонять детали концепции вожатского концерта закрытия. А ведь вроде только недавно заехали первые дети. Ляйсан как обычно взяла на себя всю творческую часть — танцы и музыкальные номера были её стихией. Паша обещал продумать с актёрской частью — у него имелись какие-то секретные заготовки на первую летнюю смену. Антону же Стас поручил заняться организацией деталей большого лагерного концерта закрытия. На Антее — огромном лагерном стадионе, где в последние дни собирались сразу все отряды из всех корпусов — проводился традиционный концерт закрытия. На первой и последней смене лета обычно выступали звездные приглашенные гости. Кто должен был приехать в этот раз, пока оставалось загадкой, и Стас поручил ему как раз всё выяснить. А ещё узнать организационные моменты по сбору детей, времени, и другие детали. Короче, сходить вместо него на завтрашнее организационное собрание. Заняться этим проще было бы Воле — все-таки работал он тут уже не первый год и имел в лагере почти такой же репутационный вес, как и Стас. Но Шеминову как обычно взбрело в голову что-то странное, и оставалось лишь надеяться, что это разовая акция. Антон с большим бы удовольствием занялся лучше чем-нибудь в корпусе. Закончив со всеми делами, он пришёл на дискотеку минут через двадцать после её начала. Сегодня та была посвящена хитам девяностых. У корпуса рядом с диджейской стойкой поставили большой экран и подключили к нему караоке — то, на удивление, каждый раз пользовалось большой популярностью не только у вожатых, но и детей. Может, это передавалось из поколения в поколение? Горланить «Седую ночь» и отчаянно подпевать Ирине Аллегровой. Вот и в этот раз дети включились в мероприятие настолько сильно, что к микрофонам выстроилась очередь, а те, кто не влезал в толпу, подпевали с площадки вместе с остальными. Для Антона это были песни детства. Тоже странно, ведь под них проводили молодость больше его родители. Но он слушал их и в нулевых, еще будучи в пелёнках, и подпевал, когда болтался с пацанами в школе у дверей клубов. Столько в них было романтики! Остановившись в оцеплении во время очередного трека Руки вверх, он заметил в толпе Арсения. Не то чтобы он совсем его там не искал, если уж честно. Тот стоял в центре небольшого кружка детей из своего отряда и подпевал вместе с ними разносившемуся по площадке треку. На нём была белая облегающая майка с шортами и синяя с белыми полосками олимпийка — не понятно откуда он её достал, может, она была его собственная, но вписывалась в концепцию тематики дискотеки та идеально. Антон в очередной раз воспользовался открывающейся в темноте возможностью не быть пойманным и откровенно попускать слюни — он очертил взглядом силуэт его плеч, задержался взглядом на выглядывающей из-за воротника олимпийки шее с кучей мелких родинок, и с трудом подавил тяжелый вздох. Арсений был чрезвычайно красивым. Даже слишком. И вот сейчас, кажется, был тот самый момент. Вот только в отличие от ночного свидания они ещё оба были на работе в окружении примерно шестиста детей. И ничего поделать с этим было нельзя. А если он проебал всё, решив довериться ночью своему какому-то шестому чувству? Ведь именно оно вчера упорно шептало ему о том, что поцеловать Арсения нужно не здесь и не сейчас. Вдруг тот теперь его отошьёт? Наверное, в этих размышлениях он бы пялился так на него с безопасного варианта еще долго, но будто бы почувствовал его взгляд и почти сразу обернулся, безошибочно найдя его глаза своими. Улыбнулся, не моргая несколько секунд припева, а затем кивнул головой в сторону костровой. Похоже, это был тайный знак? Да, же? Да? Заметив, что он отреагировал, Арс начал медленно просачиваться сквозь толпу к выходу из оцепления. Шепнул что-то на ухо стоявшей под деревом рядом с Позом Кате, отдал ей отрядный флаг, и вышел за периметр. Дима, словно по закону подлости тоже словивший его взгляд как магнитом, понимающе ухмыльнулся. Боже, это всё начинало напоминать какой-то ромком. Оценив быстрым взглядом обстановку — всё вроде бы проходило в плановом режиме — он направился к костровой в обход через лужайки. Та находилась от грохочущей всеми басами дискотеки всего в нескольких сотнях метров, но возле неё всё равно было тише. Звук терялся и оседал в пушистых кронах деревьев, создавая здесь некоторое ощущение уединенности. Да и дети костровую во время дискотеки обходили — оторваться в конце дня с друзьями им было куда интереснее. Хотя и желающих уединиться время от времени тоже хватало. Сейчас же за костровой кроме Арсения никого не наблюдалось. Он стоял под одной из елей и ковырял носком кроссовки что-то в траве. Бог знает, чего он хотел от него — поговорить, прогуляться, или что-то еще. Но вот Антон точно знал, чего хотел. Не дав ему даже начать говорить, он сократил между ними расстояние в несколько шагов. Всего пара секунд. У них в запасе больше не было. В последний момент он почему-то зажмурился, но внутренне выдохнул, когда коснулся тёплых губ напротив своими и почувствовал, как ему охотно ответили. Длинные подрагивающие пальцы коснулись его подбородка, и он только чудом сдержал себя в руках. А вдруг услышат? Хотя в голове единым ритмом с пульсом забарабанило «ещё, ещё». Отстранившись от него через несколько долгих, но в то же время коротких мгновений, Арс огляделся по сторонам, и удовлетворенно усмехнулся: — Ладно, Шастун, ты снова прав. Этого стоило подождать.