Там, где зажигаются звёзды

Увести отряды с пенной вечеринки оказалось задачей со звёздочкой. Галдящие на всю округу дети продолжали носиться вокруг сцены даже после её окончания — смеялись, кидались друг в друга остатками пены и пританцовывали под оставшуюся разноситься из колонок стройную мелодию. Попало даже кому-то из вожатых, собравшихся выцепить свою ребятню для построения. Почти сразу Арсений понял, что пострадавший — Кот. Сплюнув прилетевшую ему прямо в лицо пену, Лёша упёр руки в бока и злобно нахмурился с высоты своего роста: — Молодой человек, я даже не буду спрашивать, где твой вожатый. Давно не огребал от старших, да? Парнишка на вид лет четырнадцати с подобием ирокеза на голове, еще секундой ранее сверкавший хулиганской улыбкой, испуганно помрачнел. Арсений усмехнулся — кажется, ему сейчас не поздоровится. Минут через десять им с Катей всё-таки удалось собрать своих оболтусов в кучку, найти потерянную Кириллом в кустах барсетку и выбраться к ведущим на пляж барханам. За это время они успели так вымотаться, что без раздумий отпустили отряд вперёд одних, продолжив неторопливо плестись следом. Под конец смены можно. Катя ещё перед выходом с корпуса повязала на голову чёрную бандану и теперь, прикладывая ладонь козырьком над глазами от солнца и провожая взглядом их бежавших детей, напоминала ему девчонку рокершу с обложки журнала нулевых: — Вот откуда у них столько сил? Завидую. Ещё ведь утро только, а я лично уже устала. — Молодость, Катя. — Так сказал, как будто нам за пятьдесят. Арсений на мгновение притормозил, хорошенько встряхнул правой ногой, высыпав этим незамысловатым движением из сланца кучу песка, и рассмеялся: — Нет, но мы к этому стремимся. Поз вон вчера всю вечеринку бубнил, как старый дед. Ему как будто временами все семьдесят. И как тебя угораздило втюриться в этого ворчуна? — Прямо уж ворчуна? — Катя с хитринкой в глазах вопросительно приподняла бровь. — Ещё какого. Ты видела, как он в чате докопался до Шевелева с проветриванием комнат? Какое расстояние должно быть у открытой створки и всё-такое. — Да видела. А знаешь… Легко. Увидела и как-то, ну… Поняла, что мне это всё нравится. Он и его приколы. А ты? Арсений замедлил шаг и скосил на неё непонимающий взгляд: — Что я? — В прямом. А ты как втюрился, как ты выразился? Давай посплетничаем, пока нас никто не слышит. Не часто такие ведь моменты тут выпадают, да? Может, и не поговорим так больше. Как ты понял, что Антон тебе нравится? У вас ведь так сложно всё было. Мне правда интересно. Неуверенно шагнув вперёд с пригорка — дальше шёл крутой спуск к самому пляжу, на котором требовалось сохранять координацию, чтобы не повалиться вниз кувырком — он задумался. А правда ведь — как понял? Ну, то есть, случилось ли это постепенно или он… не понял просто себя в самый первый день? До сих пор это оставалось загадкой даже для него самого. Хотя в последнее время всё больше начинало казаться, что именно так — что усталость и странные обстоятельства знакомства украли у них нормальное начало отношений. Не романтических — обычных человеческих. А Антон, выбивавшийся из череды его бывших ухажеров примерно всем, с первого же дня оказался ему на самом деле симпатичен. Наверное, в этом и заключался весь парадокс. Встретить полную противоположность и понять, что ты до этого обращал внимание на совсем не тех. Не таких смешных, не таких добрых, эмпатичных и умных. Не таких притягательно красивых. А еще романтичных и заботливых — Арсений плавился от общения Антона с детьми. Тот был таким внимательным — выслушивал ребят, когда тем было это нужно, давал советы, играл, и дурачился вместе с ними. К нему тянулись все без исключения и даже не злились, когда он отчитывал кого-то за проскочивший мат или нарушение одного из лагерных правил. Они его слушали и слышали. Исправлялись. Старались, по крайней мере. А это много говорило даже не о его работе, а о том, какой он человек. Прекрасный. Улыбка коснулась его губ: — Если бы я знал, Катя. Наверное… Просто перестал быть придурком? — То есть, ты признаешь, что вёл себя отвратительно? — Я продолжал бы быть придурком, если бы отрицал. Антон тоже, но чуть-чуть — только ему не говори этого, ладно? А то зазнается. Катин смех пронёсся по всему пляжу, и Арсений вторил ему, жмурясь от ударившегося прямо в глаза косого солнечного луча. Чёрт, он же забыл в корпусе очки. Наверное, стоило захватить с собой хотя бы рабочую бейсболку — а то такими темпами он скоро сляжет от солнечного удара. Катя же, через десяток метров, когда они наконец-то вышли напрямую к синим тентам их корпуса, подмигнула ему: — Не скажу, обещаю. Если вам вдруг нужно побыть вместе или любая другая помощь, ты говори, ладно? Диму я возьму на себя. Их отряд, успевший побросать вещи за рекордные секунд десять, уже стоял напротив пляжной линии, выстроившись в колонны по десять человек у одного из флажков. Чего у них было не отнять, так это самоорганизации — они могли вздорить между собой по мелочам, но в нужные моменты принимать командные правила. Стоило поторопиться к ним, пока Воля не заметил их и не выгнал оттуда за шею — без вожатых занимать очередь на купание было строго запрещено. Решив взять эту миссию сегодня на себя — честно говоря, ему просто хотелось освежиться — он оставил свой рюкзак в куче-мале из полотенец и сумок и подмигнул Кате в ответ: — Это то ты сделаешь с удовольствием, да? — Ой, да иди ты. Я же искренне. — И я за это тебе очень благодарен. Поэтому отдыхай, а я пойду умотаю наших в воде, чтобы они днём крепко спали. Напарница поднялась на носочки и быстро клюнула его в щёку: — Ты самый лучший, Арсений. Кажется, до приезда в лагерь ему еще никогда не говорили этого так часто. ***** — Извините, пожалуйста, а вы не знаете, где вожатый Илья? Малышка на вид лет пяти — хотя ей явно было, как минимум все семь, иначе её бы не взяли в лагерь — миниатюрная, с двумя длинными белокурыми косами, появилась из-за угла минут через двадцать после начала дневного отбоя. Арсений, как и все бывшие на смене вожатые, расположился в световой и заполнял за столом журнал по технике безопасности. Нужно было сдать тот до вечера на проверку, а они, как и многие, благополучно забыли расписаться за несколько инструктажей. Конечно, можно было воспользоваться своими «связями» и договориться с Антоном занести тот попозже, но он предпочитал делать всё честно. Когда же уверенный девчачий голосок прервал его не такое уж увлекательное занятие, он вместе со всеми остальными поднял голову и огляделся. Макара в световой не было. Соня уехала с детьми на экскурсию, а он пошёл в лазарет отдать передачи двум своим угодившим на днях в лазарет малым и попросил приглядеть их за остальными. И, судя по взволнованному взгляду девочки, они не справились. — Ильи нет, дорогая, — Полина, приютившаяся за соседним столом с огромным ватманом и коробкой красок — они рисовали для своих плакат на закрытие смены — приподнялась с места. — У тебя что-то случилось? Малышка обернулась в сторону комнат и насупилась: — Да не у меня. Там… Там у мальчишек беда. Паша в туалете застрял — они не могут ему дверь открыть. И бояться сказать, потому что Илья их наругает. А как они его оттуда вытащат, если никому из вожатых не расскажут? Дураки. Арсений аж выронил от неожиданности ручку, а коллеги, включая задремавшего в углу на лавочке Вадима, встрепенулись. Катя резво подскочила с места: — Надо что-то делать. Может, мы его сами сможем открыть? Чтобы никого не звать. Пойдёмте посмотрим? Из парней на этаже в этот обед были только они с Вадимом — пока Макар, явно не ожидая подвоха, навещал детей, Артём был на выезде с экскурсией. Поэтому, отложив в сторону журнал, Арсений поднялся с места и махнул однофамильцу: — Пойдём глянем. — Ага, давай, — Вадим сонно потёр кулаками глаза, но поднялся следом, напоследок зевнув. Оболтусы, встрявшие в передрягу, жили в третьей с левой стороны от лестницы комнаты. Столпившись вчетвером у туалетной двери, они, увидев вожатых в проёме, испуганно ойкнули, а один, тот, что повыше ростом, зашикал: — Паха, тут вожатые. Из-за двери туалете раздалось не менее раздосадованный возглас шока. — Ну, и что тут произошло? — Вадим для пущей важности скрестил на груди руки, а Арсений, присев на корточки, принялся рассматривать дверной замок. Пока пацанята пытались выдавить из себя хоть слово, он покрутил ручку, попытался провернуть замок с обратной стороны, но всё безуспешно — тот не поддавался. Похоже, заклинило. Вздохнув, он приложился ухом к двери: — Эй, Паша, это вожатый Арсений. Ты как там себя чувствуешь? Всё нормально? Пара секунд стояла тишина, а потом мальчишка всё-таки подал испуганный голос: — Нормально… Страшно. Я тут навсегда останусь, да? Его соседи выжидающе вскинули на них с Вадимом головы, и тот закатил глаза: — Нет, конечно. Ты нам зачем тут навсегда нужен? Нам же ещё надо вернуть тебя твоим родителям. Будем вызывать плотника, Арс? Арсений задумчиво почесал подбородок. Направление мыслей было правильным. Но тогда всё узнают Воля и Стас, а первым обязательно пострадает Макар — за то, что ушел в изолятор именно в обед, за то, что оставил детей на нерадивых коллег, и за то, что не научил детей как пользоваться дверьми. И у него внезапно родилась другая идея. Достав из кармана шорт телефон, он полез в ватсап, пролистнул с десяток рабочих диалогов вниз и нашёл тот, что был с фотографией Антона на аватарке. По идее, он уже должен был вернуться в корпус с собрания. Можно хотя бы попробовать до него дописаться. — Подождите минутку. Вадим, теперь уж сам склонившийся над дверной ручкой и попытавшись заглянуть в щёлку, печально вздохнул: — Если у тебя есть какая-то безболезненная идея для нас всех, то давай. Выйдя за дверь, дабы избежать случайных свидетелей переписки, хотя те и были увлечены спасением пленника, Арсений набрал текст. Попов (А) 13:45 Антон, привет. А ты в корпусе? Напротив сообщения тут же появилось две галочки, а сам получатель принялся печатать. Шастун 13:45 Привет Да А что? Соскучился?) Арсений не сдержал улыбки: честно говоря, и это тоже. Попов (А) 13:45 Так тебе и скажи) Но как бы это прискорбно не звучало, я по делу: у нас тут беда. Макар ушел в изолятор, а его ребенок застрял в туалете. Дверь не можем открыть. Может можно его оттуда вызволить максимально безопасным для всех нас способом? Не хочется Макара подставлять. Шастун 13:46 Бляять Сейчас приду Далее последовал стикер с выглядывающим из-под одеяла кроликом с надписью «какой прекрасный нахуй день, как же блять я доволен жизнью». Отправив ему в ответ сочувствующую рожицу, Арсений убрал телефон обратно в карман. В глубине души на всю эту ситуацию тоже хотелось и подушнить, и поворчать, но две недели пребывания в детском лагере действовали на него на удивление терапевтически — теперь он первым делом пытался найти методы, как всё исправить. Ну, или хотя бы не усугубить. Всё-таки в ограниченном пространстве рядом с детьми невольно становишься дипломатом. За те десять минут, что они ждали Антона, на этаже появился и сам Макар. Видимо, девчонки написали ему о произошедшем, потому что в комнату он влетел прямиком с лестницы и чуть не навернулся на пороге, чем окончательно всполошил бы весь этаж. Мальчишки, тусовавшиеся вокруг них, при виде своего вожатого тут же потупили взгляды в пол и отступили на пару шагов назад. Арсений же кратко ввёл его в курс дела — кто застрял, что делали, и что планируют. Почти сразу же в дверном проёме возникла и фигура Антона. Окинув взглядом собравшуюся компанию, он сурово нахмурился: — Ну, кто и где застрял? Показывайте. Макар, будешь мне должен. Илья взволнованно кивнул и поспешно начал всё объяснять. Параллельно он то и дело звал застрявшего за дверью Пашу, прося подать голос. Вадим же под шумок слинял обратно в световую, аргументировав тем, что такое количество народу на один квадратный метр только мешает. А если будет нужно, то они его позовут. В руках у Антона Арсений не сразу заметил маленький оранжевый чемоданчик. Когда пересказ подошел к концу, тот опустил его на пол и одним щелчком открыл — внутри лежали инструменты. Гаечные ключи, отвертки и прочие приблуды, явно нужные в работе плотника. Присев на корточки, он еще раз заглянул в дверную щёлку: — Паша, слышишь меня? Это Антон, воспитатель. Сможешь отойти как можно дальше от двери, пожалуйста? Пацан, за последние десять минут растерявший оставшийся в голосе оптимизм, жалобно протянул: — Хорошо… Вы же меня спасёте, да? Складывалось ощущение, что он находится на грани от того, чтобы разрыдаться. — Конечно. Не успеешь и глазом моргнуть, как мы тебя оттуда вытащим. Ну, как, ты отошёл там? — Да! Следующие минут семь-восемь на пороге комнаты разворачивалась целая спасательная операция — Антон уверенно раскручивал замок на двери, будто занимался этим не впервые, Макар курсировал между комнатами своего отряда, призывая тех не вскакивать с кроватей и вести себя тише мышек, и периодически заглядывал к ним, а Арсений стоял рядом, подавая по запросу Антона нужные инструменты. Слава богу, отец в своё время научил его различать крестовую отвертку от шестигранной и сейчас ему не пришлось позориться, потеряно окидывая те взглядом. Вскоре замок оказался вытащенным из отверстия, дверь в туалет распахнулась, а наружу вышел невольный заключенный — Паша, с короткой тёмной стрижкой под ноль, и большими испуганными глазами, тут же бросился обнимать Антона: — Спасибо вам большое! Я больше никогда-никогда не буду дёргать ручку и баловаться. Арсений, как и остальные, облегченно выдохнул, но твёрдо остался уверенным в одном — свои обещания тот забудет уже на следующий день или придумает что похуже. Он сам таким был в этом возрасте — любителем изучать границы дозволенного. Антон мягко потрепал его по голове: — Всё хорошо. Но если всё-таки захочешь повторить, мы уже подумаем, стоит ли тебя оттуда вызволять или ты посидишь там хотя бы денёк для профилактики. Сдав бедолагу в руки Макару, Шаст собрал инструменты обратно в чемоданчик, вышел за ним в коридор и утёр свободной рукой пот со лба: — Что ни день здесь, то приключение. Слушай, можно я у вас до конца дневного сна зависну? А то голова скоро взорвётся, а как только я спущусь вниз, меня снова кто-нибудь поймает. — Тебе можно что угодно. Сильно зае… устал? С губ чуть не сорвался ежедневный крик души любого вожатого под конец смены. Ничем другим кроме как заебом работу в последнюю неделю назвать было нельзя. Особенно если смотреть на глаза Антона с залегшими под ними мешками — хотелось собственнически сгрести его в охапку и увести спать на сутки, как минимум. Может, примерно так и надо будет сделать, когда закончится смена? В подтверждение его мыслей Антон смачно зевнул: — Еще как. Выдолбили весь мозг на планёрке. Потом пока отчёты готовил, проконтролировал соревы по волейболу. Сейчас бы лечь и… — в конце он почему-то посмотрел на него, заметно смутился и хмыкнул: — Не важно. — Как всегда на самом интересном заканчиваешь. Ладно, иди к нашим, спрячься, а я отлучусь ненадолго. Скоро приду. Идея пришла в голову Арсения спонтанно. В момент, когда он смотрел на замученное лицо Антона. Однажды тот уже сделал ему приятное, исполнив маленькую хотелку, и теперь захотелось ответить. Почему-то даже без озвучивания вслух казалось, что он знает, что тому нужно. Антон покосился на него, но уточнять ничего не стал и просто пожал плечами. Он же выскочил на лестничную площадку и, перемахнув пару пролётов, быстрым шагом вышел из корпуса. Еще за пару минут добежал до общаги, и, поднявшись по отдававшейся скрипом под шагами лестнице, поднялся к ним в комнату. Сбегать даже на короткий промежуток времени в период дневного сна в общежитие было опасно — если его кто-то спалит, то не избежать публичной выволочки от Воли или Стаса. Но цель он преследовал такую, ради которой можно было и пострадать, если что. У себя в тумбочке он нашел вымытый еще пару дней назад термос, поставил греться чайник и в скоплении банок из-под энергетиков и чипсов, нашел нужную — стеклянную с кофе. Оно точно было нужно сейчас Антону. Конечно, будь возможность, он бы сварил ему нормальный кофе сам, а не использовал растворимый. Всё-таки опыт работы бариста не исчез бесследно. Но в полевых условиях детского лагеря приходилось довольствоваться тем, что есть. Вернуться в корпус с термосом подмышкой тоже получилось незамеченным — со стороны площадок у корпусов никого не наблюдалось и только из открытых окон первого этажа раздавались приглушённые разговоры. Старшие отряды, кажется, жили по своим собственным правилам. К себе на этаж Арсений вернулся уже через другой вход и первым делом встретил ходящую вдоль комнат с открытыми нараспашку дверями Катю. Она как раз грозно погрозила пальцем кому-то из пацанов в комнате, а когда увидела его, разулыбалась: — Я уже тебя потеряла. Антон сказал, что ты убежал, но не объяснил куда. Всё в порядке? — Более чем. А где он сам? Катя опустила взгляд на термос в его руке и всезнающе разулыбалась: — В световой с остальными. Макар рассказывает ему древние как мир анекдоты. Арсений благодарно кивнул: — Тогда я мигом и вернусь поменяю тебя. Девушка лишь махнула рукой, а он поспешил в световую. После дверного происшествия на этаже снова воцарилось спокойствие: Вадим теперь рисовал плакат уже вместе с Полиной, Ира вырезала что-то из цветной бумаги, а Макар, видимо, успев отвлечься снова на своих детей, стоял у их комнат и о чем-то им рассказывал. Антон же, заняв освободившееся место на мягком кресле, вытянул ноги и прикрыл глаза, массируя виски. Однако, как только Арсений появился в световой, быстро распахнул веки — почувствовал его, что ли — и улыбнулся: — Всё сделал, что хотел? Коллеги вокруг так были увлечены своими делами, что никак не отреагировали на его появление и заданный ему вопрос, и он незаметно проскользнул на лавочку возле Антона. Сел на её край и протянул ему термос: — Всё. Вот, держи. — Что это? — тот удивленно уставился на протянутую ему вещь, но в руки всё-таки взял. — Кофе. Какой есть, растворимый, но всё равно должен помочь. Я добавил пару ложек сахара, чтобы не совсем крепкий вышел. Не знаю, как ты любишь, но мне показалось, что так лучше. — Арс… Спасибо. Ты не представляешь, как сильно он мне был нужен. Антон посмотрел на него так, будто он по меньшей мере спас из-под машины его котёнка. Если бы было нужно, Арсений бы и это сделал, и еще много чего другого. Это он сейчас понял, что оказывается на многое готов - впервые, наверное, вот настолько сильно. Зародившаяся влюблённость к этому улыбчивому зеленоглазому воспитателю делала с ним что-то невообразимое. Тот как раз открутил крышку с термоса и, сделав несколько осторожных глотков, чтобы не обжечься, расплылся в довольной улыбке: — Боже, прекрасно. Я доживу этот день. — Всё ради вашего хорошего самочувствия, Антон Андреевич. Пойду поменяю Катю пока — она уже находилась. Меньше всего ему хотелось сейчас уходить, а больше всего бы оказаться прямо под боком у Антона. Это казалось таким заманчивым, учитывая, каким разморенным и сонным тот выглядел в полулежачем, насколько это возможно, состоянии. Но реальность диктовала другие условия. На секунду на лице того, как показалось Арсению, тоже проскочила искра разочарования: — Да, иди. Я пока тут еще побуду. Сменив Катю на посту дежурного, он принялся мерно вышагивать вдоль детских комнат. Пацаны из Ириного отряда, видимо, под конец смены обнаглев в конец, прямо посреди тихого часа достали откуда-то карты и завалились с ними на кровать — раскидывали на четверых в дурака. Не брезгавший подобным видом досуга в компаниях, Арсений со скрипящим сердцем был вынужден отобрать у них всю колоду. Мальчики сначала возмущенно взвились, а потом начали канючить их обратно, сыпля обещаниями больше так открыто фигней не страдать. И он бы, может быть, их им вернул, да только перевернув те рубашкой вверх в руках, заметил там изображения не совсем прилично одетых девушек. Вернее, совершенно не одетых. Голых. Подавив смешок, он засунул колоду в карман и назидательно покачал головой: — Отдам в конце смены — даже не просите. Не, ну, правда, пацаны, вы бы хоть после отбоя их доставали — не днём. Совсем офонарели что ли? Мальчишки не нашли что ответить, а он вышел обратно в коридор с уже более довольным видом: надо будет показать вечером в комнате парням. Можно и самим в дурака зарубиться. В коридоре его на удивление поджидал Антон. Заметив его, он перестал крутить по сторонам головой, широкой улыбнулся и в два широких шага дошёл до него: — О, ты тут. А я вышел тебя искать и не нашёл. — Да вот, пришлось кое-что изъять из оборота, — Арсений достал из кармана колоду и показал ему, перевернув сразу наверх картинками. Антон присвистнул: — Недурно. И притащили же ведь из дома как-то втайне от родителей. Раньше, конечно, таких картинок на картах у нас не было. — Недурно это в смысле красиво? Тебе нравятся такие? Он тыкнул в верхнюю карту с грудастой блондинкой на фоне какой-то пальмы на пляже. Антон скосил на него возмущенный взгляд и фыркнул: — Не нравятся. Блондинки не в моем вкусе. Мне больше по душе темноволосые, высокие, с длинными ногами и такой, знаешь, впечатляющей… Он опустил взгляд вниз ему за спину, намеренно зыркнув на его пятую точку. То, что он фут-фетишист, Арсений понял еще по игре в баскетбол. Такого обильного внимания к его ногам не проявлял никто уже давно. А вот новый факт заинтересовал — значит задница? Ему тут точно было чем похвастаться — помимо пробежек, он в Омске часто заглядывал в тренажерный зал. Не всегда хватало времени, но пару раз в неделю стабильно тягал железо и даже там ловил на себе заинтересованные взгляды. Что совершенно неочевидно в суровом сибирском городе. — Список твоих кинков в моей голове пополнился на ещё один пункт. Ведя диалог, они отошли чуть в сторону он комнат и предусмотрительно перешли на шёпот. И даже несмотря на без того минимальное между ними расстояние, Антон вдруг склонился над его ухом и вполне серьезно прошептал: — Я так хочу тебя сейчас поцеловать. Этого оказалось достаточно для того, чтобы запустить по телу Арсения череду мурашек, прокатившуюся до низа живота. Приподняв голову и чуть не столкнувшись с ним губами, он сглотнул: — Я бы тоже этого хотел. ***** Меньше всего Антон предполагал, что, сидя в кабинете у Стаса и отвечая на вопросы о планёрке, будет параллельно стараться не думать об Арсении. Получалось у него что первое, что второе с трудом — Стас назвал его каким-то рассеянным, а из головы не шла картинка с подрагивающими в паре сантиметров от его собственных губами Арсения. Он еще никогда в жизни не попадал в такое отчаянное положение. Обычно девяносто процентов его времени занимала работа и дистанционная учёба — дети со своими новыми и старыми как мир проблемами, мероприятия, соревнования, фантазёры коллеги. Всё это разбавлялось разве что совместными посиделками да Позом под боком. И его такое устраивало — абсолютно честно и полностью. Всегда было некогда скучать. А теперь появился Арсений и перевёл огромную часть его внимания на себя. И это в обновленной картине реальности его устраивало тоже. Только расстраивало, что со своими разными должностями им не удавалось проводить больше времени друг с другом. Возможно, работай Антон вожатым, они хотя бы могли ходить вместе на выходные. Лучше узнавать друг друга, проводить наедине… Мысли опять скатились куда-то в горизонтальную плоскость, и он изо всех сил сконцентрировался на сидящем напротив Стасе. Тот, прощелкав что-то мышкой на компьютере, сдвинул вперёд кепку и почесал затылок: — Так, ну, я план действий на закрытие смены составлю тогда, и, наверное, сегодня всем вышлю чат. Хотя нет, сначала лучше на планёрке расскажу — эти бестолочи иначе ничего не поймут. Вы уже начали репетировать номера? Точно. Номера. Ещё минус пара часов после отбоя, которые потенциально можно было провести вместе с Арсением. — Сегодня начнём. Ляся готовила программу эти дни. Хочешь поприсутствовать? Стас обычно такими задачами себе график не забивал, но спросить было не лишним. Вдруг ему ударит что-то в голову именно сегодня и лучше предупредить пед состав о полной явке на ночную репетицию заранее. Нахмурившись, Шеминов помотал головой: — Сегодня точно нет. Слишком много дел. Но на генеральную на днях загляну. Паша за вами пока присмотрит. Ты сам как? Может, все-таки еще выходной? Выглядишь потерянно. Антон заёрзал на месте: видел бы он его до обеда. До принесённого Арсением кофе, которое вернуло к нему силы жить. Сейчас он и выглядел лучше, и чувствовал себя тоже, а причиной его рассеянности был всего лишь один неугомонный голубоглазый вожатый. Но этого Стасу знать было не обязательно. — Да не, спасибо, — несмотря на заманчивое в кои-то веки предложение, он помотал головой. — Конец смены на носу — не время отдыхать. Я лучше после отъезда детей день возьму — всё равно у нас там заминка в сутки со второй сменой. А пока куча дел. Стас не стал спорить: — Да, ты прав. Люблю твой профессиональный подход к делу — все бы так работали. Ладно, иди тогда. Если вдруг что, я наберу. Ретировавшись из кабинета начальства, Антон на время завис посреди коридора, прикинул в голове с чего начать, и шагнул в сторону холла. Точно. Надо бы проверить журналы по безопасности у себя в крыле. И по возможности не думать ни о чём другом. Ни о ком. ***** Вторая половина дня пролетела на удивление более спокойно — Антон проверил принесенные на проверку журналы, напомнил в общем чате остальным сдать их до конца дня и получил от Арсения в личку смайлик со слезливыми глазами и словами, как его этот журнал задолбал, но он его не подведёт и тоже заполнит и сдаст. А потом решил до кинофестиваля потусить на профибуме, шатаясь от одной станции до другой вместе со своим отрядом. За последние пару дней они успели по нему соскучиться. Впрочем, как и он по ним. Станции в этот вечер готовили только старшие отряды, а младшие и средние перенимали у них идеи и просто развлекались — плели из бисера колечки, рисовали себе татуировки красками, и строили непонятного рода сооружения из камней. Решив, что понять концепцию данного мероприятия ему уже не по силам, он двинулся дальше и добрался до дальней от корпуса беседки. Там организовали выездной загс. Прямо так и написали на огромном ватмане большими красными буквами, который приклеили скотчем над входом в беседку. Одна из девчонок, в накинутом на плечи полосатом и явно большом ей по размеру пиджаке, зачитывала торжественную речь прямо из открытой в её руках папки — всё как по канону. Антон, конечно, сам никогда не женился и в таких местах не бывал, но именно так себе процесс бракосочетания и представлял. Толпа зевак от семи до семнадцати лет стояла вокруг неё полукругом и с интересом слушала, а сами новоиспеченные новобрачные расположились на шаг впереди и держались за руки. Было им на вид лет по двенадцать, не больше. Зрелище оказалось настолько занимательным, что он присоединился к наблюдающим, отойдя разве что на пару шагов в сторону под тень одной из елей. Было интересно чем это всё по итогу закончится. Когда торжественная речь оказалась дочитанной, девочка обернулась к своей «коллеге» из отряда и та, привстав из-за стола, который они притащили из корпуса и поставили прямо в беседку, что-то протянула ей: — Кольца. Толпа детей заинтересованно загудела, а когда «новобрачные» обменялись кольцами — кажется, те были сделаны как раз из бисера или чего-то такого похожего — они вообще заулюкали. — Объявляю вас мужем и женой. Поцеловаться можно, но в щёку. И надо будет расписаться, чтобы получить документ о регистрации брака. Мальчик, покраснев, то ли от пристального внимания то ли от процесса в целом, поцеловал девочку в щеку, а потом, продолжая держать её за руку, повел к столу, чтобы расписаться. — Кто следующий желающий? — девочка, ведшая церемонию, обратилась к толпе зевак, и поднялось сразу около шести желающих рук. Дело, однако, было прибыльным. — Пришёл понаблюдать за чужим счастьем? — рядом из ниоткуда возник Поз с Катей, а еще через мгновение, окруженный детьми, и Арсений. Рядом с тем, дергая его за руку, шла Элина, и еще парочка ребят, имена которых он успел позабыть. Обменявшись с ним взглядом, Антон с усмешкой пожал плечами: — Конечно. Как пропустить такое? Меня каждое лето веселит то, с каким креативом подходят старшие отряды к проработке именно этой станции. Эти так вообще заморочились. А вы чего сюда? Тоже жениться? Осенившаяся его мысль казалась стопроцентной, но Катя, оглянувшись на Арсения, засмеялась: — Скорее спасать от неё. Моего любимого напарника хотят женить без его ведома, ты представляешь? Антон чуть не подавился от удивления слюной. Дима в ответ на его реакцию захохотал, а Арсений, что-то шептавший до этого Элине, поднял на него виноватый взгляд: — Причём даже не говорят на ком. Это произвол. А где свобода выбора, Элина, а? У нас вроде пока демократия, а не диктатура. Ты так сильно не желаешь мне счастья? — Желаю, — девочка, с первого дня отличавшаяся из всех в их отряде боевитым характером, закатила глаза. — Просто это секрет, Арсений Сергеевич. Девочки сейчас её приведут, честно-честно. Она вам точно понравится. Надо же вам тоже с кем-то медляк танцевать на дискотеке, а то уже конец смены, а вы ни в кого еще не влюбились в отличие от нас всех. Это несправедливо. Праведное возмущение Антона очень быстро сменилось на милость — оказывается, те действовали исключительно из светлых побуждений. Дима и Катя, переглянувшись с ним, захихикали и что-то зашептали друг другу на ухо. Арсений, продолжая стоять в оцеплении своих детей, поднял на них взгляд и с трудом сдержав откровенную улыбку, продолжил бороться за свою свободу: — А кто вам сказал, что я ни в кого не влюбился? — Нуу, вы же ни с кем не танцевали. И один ходите, — вторая девочка, с длинной обьемной косой на голове, задумчиво нахмурилась. — Вот Катя же не одна. А вы что правда влюбились? — Возможно. Теперь уже лукавую улыбку скрыть оказалось очень сложно. А Антон почувствовал, как его сердце пропустило удар. — А в кого? А мы её знаем? Она с нашего этажа? Или она с другого корпуса? Поток вопросов посыпался в Арсения сразу в несколько голосов, в ответ на которые он тут же замахал руками: — Эй, стоп, болтушки. Всё вам расскажи. Вы знаете такую фразу «счастье любит тишину»? — Ну, да. — Вооот. Может, я не хочу рассказывать. Или просто медляк танцевать не умею. Откуда вам знать? Девочки нахмурено переглянулись, словно не были готовы к такому повороту сюжета. И пока их сознание обрабатывало новую поступившую информацию, Антон не мог отвести от Арсения взгляд. Вроде бы удачно отложенные в сторону мысли о нём снова вернулись, теперь удвоенные внезапно услышанным признанием. Почему-то, уже понятное им обоим, но озвученное кому-то другому, да и еще в таких обстоятельствах, возбуждало слишком сильно. Внутри всё забилось в радостной конвульсии, и толкало к импульсивным действиям — подойти, обнять на глазах у всех. Показать, что он тут как раз очень сильно причём в этом разговоре. Но можно было только смотреть. Что делал и сам Арсений, использовав секундную заминку своих детей в тех же целях. — Мне кажется, вы нас обманываете, — Элина недоверчиво скрестила на груди руки, и внезапно обратилась к самому Антону. — А вы как думаете, Антон Андреевич? Он прикалывается над нами? А то мы ему правда классную невесту нашли. То, как серьезно дети подошли к мероприятию с фальшивой регистрацией брака и заботой о своем любимом вожатом, умиляло. Бросив взгляд на кучку наблюдателей за станцией с загсом, он повернулся к Элине с улыбкой: — Нет. Думаю, он говорит правду.