Помоги мне дышать

Глава 4       Когда лёгкие начали сжиматься и болеть, Оливер остановился. Он не понимал, почему ему не рассказали раньше. Он уже не пятилетний мальчик. Пусть сейчас убежал из дома, как ребёнок, но имеет ли это значение? Он вполне созревший парень, который отвечает за свои слова и поступки, и вполне адекватно мог принять такую новость. Но не от Джона и точно не в такой ситуации. Может, он бы спокойнее принял, если бы это сказала Кассандра, но никак не это животное. Сейчас Оливер просто хотел забыться, а куда же пойти, как не в первый попавшийся бар, дабы залить обиду?       Парень был совершеннолетним и пустили его без проблем. Не обращая ни на кого внимания, он просто опустошал одну стопку за другой. Да, Оливер пожалеет об этом утром, но это будет потом, а сейчас ему плевать. Каждый глоток обжигал горло, по телу волнами проходило приятное тепло. Алкоголь выгнал все мысли из головы, кровь стучала в висках, а музыка только подливала масла в огонь. Танцевать он не любил, но его завораживал весь этот шум и гам.       Оливер не понял, как уснул. И только услышав слова бармена «Мы закрываемся», он осознал, что перестарался. Картинки плыли перед глазами, двигаться сил не было.       — Тебя есть кому забрать? — промычав что-то непонятное, Оливер пихнул работнику свой телефон.       — Томас, — только это он и смог выговорить.       Перед глазами всё плавало, а с закрытыми глазами становилось ещё хуже, и парень лёг на барную стойку, уткнувшись в согнутый локоть. Через мгновение он почувствовал прикосновение к плечу.       — Не тронь, м-меня заберёт мой друг, — Оливер попытался скинуть чужую руку, но всё было тщетно. — Если ты хочешь по-озаигрывать, то ты выбрал не подходящее время, — ровная речь давалась так же трудно, как и ходьба.        — Малыш Олли, не смешно. Вставай, давай, — Оливер уставился на обеспокоенного Томаса.       — Ты что, супермен? — проговорил он, пьяно ухмыляясь. — Та-ак быстро...       — Не паясничай, идём, — Томас подхватил Оливера под руку, рассчитался с барменом и увёл свою ношу.       — Томми сейчас будет ругаться и сердиться... — будто в бреду выговорил Оливер.       — Что произошло такого, что ты решил напиться? — Томас открыл машину, усаживая пьяного друга на переднее сиденье.       — Это...       — Личное, — Оливер не успел договорить, Томас догадался сам. — Сколько же у тебя секретов? — Томас уселся за руль и плавно направил машину домой.       — Я говорил, что со мной лучше не дружить! Томми не послушался, так что получите-распишитесь, — Оливер почти спал. Он сидел с закрытыми глазами, его грудь плавно поднималась и опускалась. — Можешь бросить меня, пока не поздно-о-о… — Оливер сладко зевнул. — От меня много проблем, без меня людям лучше...       Томас не знал, серьёзно ли он говорит сейчас или нет, и вообще не осознавал, что за бред Оливер лопочет во сне. Томас очень сильно злился на Оливера, который вечно что-то скрывает, на ситуацию, на то, что парень вместо того, чтобы позвонить, просто пошёл и напился в первом попавшемся баре. Он надавил на газ, но через мгновение успокоился и притормозил. Томас был страшен в гневе, а злился он редко, и в такие моменты его боялся даже Джереми. Он тогда правду сказал — Томас отнюдь не лапочка, как все думают.       Томас завёл почти бессознательное тело в комнату для гостей, которую Оливер уже давно считал своей. Личные вещи парня были разбросаны по разным углам комнаты, оставаясь здесь после каждого его визита и ночлега в ней. Сняв с Оливера обувь, Томас уложил друга в кровать, накрывая пледом. Убедившись, что Оливер спит, Томми собирался уходить, но его схватили за руку, останавливая.       — Спасибо, — почти шёпотом проговорил Оливер.       — Для этого и нужны друзья, — ответил Томас, не зная, будет он услышан или нет.       — Ты мне нравишься, Томас. Прости за это, — Оливер ослабил хватку и уснул, оставив шокированного парня наедине со своими мыслями.       Томас списал это на пьяный бред и ушёл в свою комнату спать, ставя себе цель расспросить Оливера об этом позже.

***

      Как же тяжело было просыпаться. Оливер не привык к похмелью подобного размаха. Раньше на пьянках его контролировал Дэниэл, следя за тем, сколько парень пил, чтобы потом не страдать, но его сейчас не было рядом, и Оливер часто не знал меры. Упал - значит, хватит. Посмотрев на время на часах, Оливер почти подпрыгнул на кровати - стрелка показывала полдень. Парня затошнило, и он мигом кинулся в туалет, опустошая желудок. Более или менее придя в себя, Оливер опять повалился на кровать. На тумбочке его ждал стакан воды и таблетка, заботливо оставленные Томасом. В груди громко бухнуло сердце.       «Ты мне нравишься, прости за это.»       Оливер глухо застонал, схватившись руками за голову.       Нравишься?! Это что ещё за нахуй? Как он вообще мог такое ляпнуть? Оливер любит маму, любит Дэнни. Но Томас? Парень никогда не думал о нём в таком ключе. Он вообще не думал о романтических чувствах ни к кому. Оливер не хотел наступать на старые грабли. Почему же он так сказал? Поставил Томаса в неловкое положение.       Оливер сел, облокачиваясь на спинку кровати, крутя в руках стакан с водой. Томас очень хороший человек. Он не давит своим обществом, заботлив, Оливер с трепетом вспоминал те моменты, когда Томас проявлял заботу, как сейчас, предусмотрительно оставив воду и таблетку. Может, парню и правда нравился Томас, но в дружеском ключе. Возможно. Из-за своих слов Оливер теперь был не уверен в этом.        Из раздумий Оливера вырвал стук в дверь.       — Оливер? — сердце пропустило удар. Ему было стыдно смотреть Томасу в глаза. — Ты спишь? Я могу войти?       — Конечно, — дверь тут же открылась и вошёл Томас, мягко улыбаясь, как всегда, когда был чем-то обеспокоен. Войдя в комнату, он тихо закрыл за собой дверь и присел на кровать. — Я доставил тебе вчера неудобства, прости за это — в груди опять бухнуло.             «Прости за это» было пропитано каким-то сожалением и скорее извинением за совсем иные слова и действия.       — Не переживай за это. Оливер, — Томас со всей серьёзностью посмотрел на парня рядом, — я устал от твоих секретов, — Оливер испуганно метнул на него взгляд. — Дай мне ответы хоть на что-то. Я твой друг, полагаю, я заслужил немного правды.       Оливер неуловимо расслабился. «Я устал» - эти слова прозвучали набатом в голове, были больше похожи на приговор. Томас с Джереми давали ему ту небольшую часть тепла, о которой он мечтал, достаточную, чтобы узел на душе немного ослаб.       — Хорошо, — Оливер утвердительно кивнул, — я отвечу на то, что смогу, но если не захочу... Ты сам знаешь, — парень неопределённо пожал плечами.       — Ладно, — Томас был немного шокирован, согласие Оливера было неожиданностью. — Ладно... — повторил парень, не зная, с чего начать.       — Давай с чего-то простого, чтобы я привык к откровенности.       — Как ты относишься к нам с Джереми? Мы не обременяем тебя?       — Ни в коем случае, — Оливер легонько улыбнулся, — мне нравится зависать с вами, но в самом начале я думал, что вам надоест со мной возиться, и вы бросите эту затею, — парень старался говорить настолько откровенно, насколько мог себе это позволить.        — Угу, — оставшись довольным ответом, Томас немного расслабился. — Что ты делал в больнице, когда мы там встретились?       Нахмурившись, Оливер отвернулся к окну и сложил руки на груди, что обычно делал, когда пытался успокоиться. Голова болела, а очки лежали на тумбочке возле Томаса, без них картинки были смазанными.       — Можешь не отвечать, если не хочешь, — Томас не хотел давить.       — Нет, все нормально, — Оливер не мог смотреть на Томаса, ведь его лицо выдало бы всю тоску и боль при мыслях о Дэнни. — Его зовут Дэниэл Джордан. Мой лучший друг, прикован к кровати больше полугода. Опухоль мозга, — Оливер прерывисто вздохнул и прокашлялся. Он поднял голову, пытаясь унять слёзы и взять эмоции под контроль. Томас ошарашенно смотрел на Оливера, и судил по его реакции. Видимо, юноша очень дорожил этим другом и всё ещё не мог свыкнуться с этой мыслью. Томас подсел к парню, пытаясь поддержать. — Я наведываюсь к нему раз в несколько дней, каждый визит даётся нам тяжело. Это особый вид мазохизма, — Оливер посмотрел на друга. — Он как-то сказал, что хотел бы познакомиться с вами, я ответил, что это хорошая идея.       — Ладно... Я не против, если ты хочешь нас познакомить, — Оливер кивнул, давая понять, что запомнил. — Почему ты напился вчера?       — Проблемы в семье. Нужно было спустить пар, — по интонации было понятно, что обширнее ответа Томас не дождётся.       — Последний вопрос, — Томас напрягся, не зная, как правильно сформулировать его.       — Ты вчера сказал, что я нравлюсь тебе. Что ты имел в виду? В каком плане? — Оливер вздохнул, уставившись перед собой. Он бы сам хотел знать, что имел в виду.       — Не подумай, что я увиливаю от ответа, но я не знаю, почему это сказал. Ты мне нравишься, как друг, — Томас слушал внимательно, не перебивая, ему нужно было знать правду. — Но я не уверен, что так будет и дальше. Ты слишком хорошо ко мне относишься, чтобы я оставался бесчувственным. Я не задумывался об этом раньше. Я не гей, но и не гетеро. Я не знаю, что из этого получится, но я дам тебе знать, если что-то изменится, — хотя какой в этом смысл? Даже если Томас и нравится Оливеру, вряд ли у них что-то получится. У парней совсем разная жизнь.       — Хорошо, я ценю твою правду, мне было важно её услышать, — Томас поднялся с кровати, давая понять, что на этом всё. Парень задал те вопросы, которые его больше всего волновали, и, услышав ответы на них, он остался вполне себе довольным. — Перекусишь со мной?       — Я бы выпил чаю, — Оливер облегчённо выдохнул. Говорить правду тяжелее, чем умалчивать. — Меня всё ещё немного тошнит.       Понимающе кивнув, Томас вышел из комнаты. Оливер, в свою очередь, решил немного освежиться. Может, душ поможет привести себя в чувство...       На улице вовсю бушевал декабрь.       Снега не было, но противный и холодный ветер убивал всё рождественское настроение. Оливер был в предвкушении наступающих праздников. Томас обещал отвезти всех в загородный дом и провести там выходные вместе с Джереми и Аддой. Оливер был только «за».       Сидя на кухне, притянув к себе босые ноги, после душа, он не удосужился даже надеть носки. Оливер с наслаждением пил горячий малиновый чай и ощущал себя умиротворённым, несмотря на то дерьмо, что происходит в его жизни. Очки он оставил в комнате. В голове лениво скользили мысли о том, что стоит купить линзы и больше не мучиться с ними.       — Как ты себя чувствуешь? — Томас пытливо наблюдал за парнем.       — На удивление, хорошо, — помолчав немного, Оливер всё же решился попросить кое о чём Томаса. — Томас, — спокойно начал Оливер, привлекая к себе внимание, — можно я останусь у тебя сегодня?       — Могу я узнать причину такой просьбы?       — Если я прошу остаться у тебя, то логично, что я просто не хочу возвращаться домой, — Оливер раздражающе закатил глаза. Томас, привыкший к острому язычку парня, даже бровью не повёл.       — Оставайся, конечно. Парни переместились в гостиную, включив какой-то фильм по телевизору. Оливер лёг на диване, так как его всё ещё тошнило, а Томас сел рядом в кресло.       — Где Джереми? — Оливер отвлёк сидящего рядом парня.       — Сидит со своим братом и передает, цитирую, — Томас прочистил горло, пытаясь подражать Джереми, — «Даже смазливое личико Оливера не заставит меня вытащить жопу на улицу в такой дубак.»       — Это в его стиле, — Оливер тихо засмеялся, и Томас тоже улыбнулся в ответ. Он редко видел, как друг улыбается, ещё реже - смеётся. На душе сразу стало тепло. — А Адда? Она редко бывает с нами. Я думал, вы почти не расстаётесь, но вместе вас вижу только в колледже.       — Мы не обязаны всегда быть вместе. Тем более, она большую часть времени учится. Так требуют родители, — Томас неоднозначно пожал плечами.       — И тебе не грустно в такие моменты быть одному?       — Я не один, ты сейчас со мной, — Оливер покраснел, отворачиваясь. Вот снова Томас это делает - флиртует, как ни в чём не бывало.       — Кто её родители? В колледже ходит очень много слухов.       — И мой самый любимый, что её родители бандиты, — Томас засмеялся, вспоминая реакцию Адды, когда она услышала это впервые. — На самом деле, они старшие партнёры в очень известной адвокатской конторе. Но она сама виновата в том, что так много разных слухов. Адда начала эту игру - кто бы ни спросил, ответ был всегда разным.       — Если её родители хотят, чтобы она тоже стала адвокатом, то колледж Уитмена не подходит. Зачем она тогда здесь учится?       — В первую очередь, потому что она поставила такое условие им. Адда сначала учится на того, кого сама хочет, а потом на того, кого хотят родители. Во-вторых, потому что здесь учусь я.       — Она тебе нравится?       — Да, мы с ней давно дружим и привыкли всегда быть вместе.       — Ты её любишь? — Томас чувствовал себя, как на допросе, но ничего на счёт этого не сказал.       Парень думал, если он будет откровенен с Оливером, тот, в свою очередь, тоже ему откроется, очень хотелось узнать, что у парня в голове. Ведь за всё то время, что они дружат, знал Томас очень мало.       — Нет, если в романтическом плане. Ведь любовь - это когда жизнь и чувства любимого человека ставишь выше своих. Не смотря ни на что хочешь, чтобы он был счастлив... А что «любовь» значит для тебя? — Оливера вогнал этот вопрос в ступор. Для него любовь - это то, что не поддаётся объяснению.       — Любовь - это психическое заболевание параноидального типа. Она характерна сходством навязчивых состояний и входит в группу психических расстройств, наряду с алкоголизмом, клептоманией и токсикоманией...       — Ты мне сейчас цитируешь Гугл?       — А на какой ты ответ рассчитывал? — Оливер раздражённо цыкнул. — Для меня сложно объяснить то, что я никогда не испытывал.       — Ты не был влюблён? — Томас от удивления подскочил в кресле и прямо посмотрел на Оливера.       — Я только что это сказал, — теперь сел уже Оливер. — Любовь к родителям не считается, это совсем другое.       — Даже не встречался ни с кем? Там... Не знаю... Обнимашки, поцелуи, секс? — Оливера смутила такая тема вопроса, он отвернулся, покраснев.       — Нет, чтобы встречаться, нужно любить. Для всего, что ты перечислил, нужны чувства, — из-за неловкости Оливер ковырял ноготь на руке.       — Джереми это не мешает, — Томас наблюдал за его руками, ведь Оливер не смотрел на него.       — Джереми - Казанова. Он ищет секс на одну ночь и таких же людей, как он сам.       — Он бегает не только за девушками. По секрету, Джереми сказал, что не против и с тобой провести ночь, — Томас подмигнул Оливеру и увидел, как тот смутился ещё больше.       — Я бы хотел делать это с любимым человеком, — Томас не выдержал и остановил руку Оливера, так как тот расковырял ноготь почти до крови.       — Остановись, не делай этого, тебе же больно, — Оливер шокировано глянул на руку, там действительно было немного крови. — Не нужно отвечать через силу. Просто скажи, что не можешь, и я отстану.       — Но я хотел открыться, для тебя это важно, — Оливер всё ещё смотрел на то, как Томас удерживал его руку.       — Важно, — согласился Томас, — но не нужно переступать через себя.       — Прекрати, — Оливер выдернул свои руки и отсел от Томаса. — Прекрати быть со мной таким добрым, так ты делаешь только хуже, — хуже для самого себя, ведь своим поведением Томас мог навлечь беду в виде чувств Оливера. Парень соврал, когда сказал, что не был влюблён. Был. До безрассудства, до безумия, до боли. Именно эта боль сделала его таким, и он не хотел переживать это всё заново, поэтому замкнулся в себе, пряча сердце на десять замков. Такого же выгорания Оливер не переживёт - просто сгорит изнутри, оставшись куклой в чужих руках.