Помоги мне дышать

Глава 19 Всю неделю, пока Оливер лежал в больнице, Томас пытался как-то подбодрить парня, но было видно, как Оливер чахнет. Пропал тот любимый и особенный огонь в карих глазах, который он пытался скрыть за очками, а позже за линзами. Парень стал меньше улыбаться, лишь кривил губы в подобие ухмылки. Выглядел Оливер болезненно - сейчас обычно светлая кожа казалась совсем бледной, синяки тенями залегли под глазами. Когда Джей'Ди и Адда узнали, что случилось, они пытались пробраться к нему, но Оливер категорически запретил им приходить. Сказать ему было нечего, а терпеть чью-то жалость тем более не хотелось. Как же Оливер боялся. Только ему одному известен диапазон всего страха, который он переживал сейчас и только упрямство не позволяло ему сдаться. Мать всё ещё лежала в коме, врачи говорили каждый день одно и тоже "Без изменений". Само физическое состояние Оливера понемногу, но восстанавливалось, чего не скажешь о душевном, которое с каждым днём становилось хуже. Как только парень уходит в свои мысли, так сразу перед глазами всплывают невыносимые воспоминания, от которых пробегала дрожь по телу. И не знаешь, что делать, то ли расплакаться, то ли разрушить всё, дабы успокоить свою душу. Оливер начал избегать прямых прикосновений, пока его бинтовали, как мумию, он терпел. Когда ободряюще хлопали по плечу, он терпел. Даже от Томаса он шарахался, как от прокажённого. Ночи в больнице были сущим адом, постоянно кто-то ходил, пугая каждым шорохом, от чего началась бессонница. Врачи прописали таблетки для сна, спать-то он начал, но на смену бессоннице пришли кошмары. Вот он лежит в кровати, читает книгу, слушает музыку и жизнь прекрасна, заходит мама с отцом, желают спокойной ночи и целуют. Через мгновение он стоит с окровавлеными руками, рядом лежит мать, а отец безумно улыбается и тянет к нему свои руки, проговаривая: — Олли, Олли, Олли... — столь слащаво и одновременно пугающе. Парень каждый раз просыпался с безмолвным криком и слезами на глазах, больше не хотелось спать, но препараты брали верх и Оливер опять проваливался в собственный ад и каждый раз сон был один и тот же. Это доводило его до безумия. При выписке парню предоставили рецепт, ряд предостережений и напутствий и номер психолога. Выйдя из больницы, первым делом Оливер закурил, с удовольствием затянулся и выдохнул едкий дым. Усевшись на первой попавшейся скамейке, Оливер задумался, что же ему теперь делать. Дом под арестом, у друзей своя жизнь, Дэнни мёртв, семьи нет, к Томасу нельзя. Хотелось выть от безысходности, но слёз не осталось, он всё выплакал за время пребывания в больнице. Оливер просто рассмеялся до боли в животе, до хрипоты в горле. Со стороны он выглядел безумцем, но ему было всё равно. Он смеялся, пока воздуха стало катастрофически не хватать. Только он начал успокаиваться, как его плеч коснулись нежные, но сильные руки. Оливер от испуга подскочил и отпрянул от скамейки. На него так же испугано смотрел Томас. — Что ты здесь делаешь? — выравнивая дыхание, проговорил Оливер. — Прости, что напугал. Я приехал тебя забрать. Прокатимся? — Томас в приглашающей манере указал на свою машину. — Ладно, — Оливер не видел причин отказываться, ведь делать нечего, всё равно нужно голову проветрить. Парни ехали в абсолютной тишине, Оливер бесцельно глядел в окно, смотря, как перед глазами проносился пейзаж, сменяя каменные джунгли на зелёные деревья. Томас следил за дорогой и только ему было известно, куда они едут. Через какое-то время они остановились. Небольшая полянка, уединённый берег пляжа и, самое главное, ни одного человека. Пока Оливер наблюдал, как его партнёр суетился, доставая из машины какую-то сумку и раскладывая её содержимое, Оливер успел подкурить и просто не мешал. Ни сил, ни желания помогать не было. — Оливер, — Томас произнёс это так тихо, что парень едва его услышал. — Давай перекусим. — Я не голоден, — но всё же присел на покрывало рядом с Томасом. — Я купил твой любимый бургер, — как бы невзначай сказал парень и полез в сумку. Оливер довольно хмыкнул и принял столь любимое угощение. — Подлиза. Двое парней принялись неспешно есть, наслаждаясь всем, что было в данный момент - тишиной, едой и компанией друг друга. — Что дальше? — тихо проговорил Оливер, любуясь, как летят облака. — Можем тут поваляться до вечера. — Я не об этом. Что мне дальше делать? Мне некуда идти. Мне не у кого попросить помощи. Дом под арестом, мама в коме, Дэниэл умер, семьи, как оказалось, у меня нет. Я остался совсем один. — А как же я? — возмутился Томас. — А что ты? — Оливер сел, от умиротворённого настроения не осталось и следа. — Ты обещан другой. Рано или поздно наше общение прекратилось бы. Ты прекрасный человек с идеальной репутацией, великим будущим, сын влиятельных людей, почти зять не менее влиятельных личностей. Девушка красавица, отличница и просто прекрасный человек, — Оливер вскочил и начал расхаживать из стороны в сторону, при этом яростно жестикулируя. — А я? Оливер с поехавшей крышей, тараканами в голове и с проблемами в семье. Только вот даже семьи нет. С хорошей успеваемостью в колледже, да и только! Теперь даже без крыши над головой. Это даже звучит смешно. Я только испорчу тебе будущее с хорошей женой, маленькими детками и прекрасной работой в какой-нибудь престижной компании. Меня даже опекунам не отдадут, потому что я слишком взрослый, — парень закончил свою душераздирающую тираду и стоял, тяжело дыша. Он смотрел на Томаса с ужасом и пониманием того, что только что вылил кучу дерьма на человека, которым очень дорожит. — Блять! — Оливер громко выругался и сел обратно, подкуривая. — Оливер, — Томас не знал, с чего начать. — Я могу тебе помочь. Ты можешь в любой момент положиться на меня и я помогу тебе. Если тебе негде жить, я только буду рад, если ты будешь жить со мной, — Оливер рассмеялся и покачал головой. — Как ты себе это представляешь? Непонятно кто придёт к тебе домой и просто поселится там? Рад будешь, говоришь? Там твои родители! — Оливер, ты же так дорог мне, я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя, — его взгляд потеплел. Он ласково погладил его по щеке, всё так же не решаясь поцеловать. — До боли в сердце. Люблю. — Что ты хочешь? — безжизненно произнес Томас. — Свободы! — Оливер подскочил и расставил руки в стороны, поддаваясь порыву ветра. — Больше всего на свете я мечтал о свободе! Не быть обременённым тяжестью этого мира. Жить, как нормальный человек, учиться, веселиться как все, иметь друзей и любить, — последнее слово он произнёс, глядя в глаза Томасу с такой нежностью и болью, что это даже ощущалось физически. — Я честно проебал всё! Свобода мне только снилась, а сейчас даже спать невозможно. — Оливер, мы что-нибудь придумаем! Я не знаю как, но дай мне время! Просто дай мне немного времени! — Томас, сидевший всё это время неподвижно, вскочил на ноги и подошёл к парню. — Нет! Я говорил тебе не становиться мне другом, что ничего хорошего из этого не выйдет. Вот, пожалуйста! Ты дал мне возможность думать, что всё возможно и у меня будет нормальная жизнь. Отпусти меня, Томас! — Оливер со слезами на глазах улыбался во все 32 зуба. — Ты мне помог дышать, теперь дай мне захлебнуться самому. Я всё просрал, не дай мне разрушить и твою жизнь. — Нет! Нет-нет-нет! Я не согласен! Оливер, прийди в себя! — Томас схватил парня за плечи и встряхнул, но тот продолжал со слезами на глазах влюблённо смотреть в родные глаза, понимая, что он должен уйти. Ради него, он должен сделать этот шаг. — У нас совсем разные жизни... — Оливер... Прошу, не делай этого... Не бросай меня! В чём смысл? Зачем?— Томас с ужасом смотрел на парня, который бегал взглядом по его лицу, словно пытался запомнить каждую деталь. — Ради тебя. Не обременять тебя своими проблемами и дать тебе то будущее, которое ты заслужил. — Я хочу будущее с тобой. Рядом! Прошу! — Томас не верил своим ушам, горло саднило от боли. Зачем всё это? Он не понимал. Только Оливеру были известны причины этого поступка. — Ты — любовь, которую я так ненавидел. Прощай, Томас! — Оливер отступил на один шаг, улыбка пропала с губ. Второй - лицо исказилось невыносимой болью. Третий. — Спасибо... — проговорил он одними губами схватил свой рюкзак и рванул, куда глаза глядят. — Оливер! Прошу! — услышал он крик в спину, но было поздно. По щекам текли горячие слёзы, парень не понимал, куда бежать. Он не знал, как далеко они уехали. Но времени теперь у него было полно, он никуда не спешил. Так правильно. Это нужно было сделать. Так будет лучше для Томаса. У него своя судьба, намного лучше, со светлым будущим. Без него. Зачем? Всё просто. У Оливера сейчас слишком много проблем, он не хочет обременять его этим. Не хочет мучить его. Лучше они расстанутся сейчас и у него будет время постороить нормальную семью. Раз Томас всё ещё не признался родителям, значит, он не видит Оливера в будущем. Оливер ему не нужен. Незачем мучиться, чтобы потом прийти к очевидному финалу. Оливер не знал, сколько прошло времени, но надеялся, что Томас не поедет за ним. А, может, и надеялся? Иначе во второй раз это будет невозможно. Говорить те слова было неприятно, но это для его же блага. Ноги парня привели к его дому. Дверь, слетевшая с петель, валялась на полу, а вход был заклеен жёлтой лентой. Собравшись с мыслями, парень осторожно вошёл и огляделся. Следы борьбы, кровь на полу, никто ничего не трогал, все ждут суда. Оглядев комнату, Оливер направился к себе. Но стоило ему ещё раз взглянуть туда, где лежала мать, воспоминания обрушились на него новой волной. Вот мама лежит вся в крови и вот отец пыхтит, раздевая сына, а тот лежит податливой куклой. Оливер на это зрелище смотрел со стороны. Вспышка. Животное насилует его из раза в раз. Вот вылетает дверь и врывается Томас. Становится так противно от этого зрелища, что хочется сорвать с себя кожу и прыгнуть в кипяток. Зажмурив глаза, парень направился в комнату. Пусть сюда нельзя заходить, это всё ещё его дом. Оливер так и завалился на свою кровать и уснул. Теперь ему снился не отец, а Томас, его любимый Томми и от этого становилось только хуже, ведь они больше никогда не встретятся. Так хотелось проснуться и понять, что это всё сон. Самый страшный кошмар в мире. Оливер был готов променять всё, что у него есть и вернуть всё как было. Проснувшись утром, первым делом парень собрал все необходимые вещи, документы, учебные принадлежности и вышел из дома. Нужно с чего-то начинать. Сумма в банке оказалась приличной. Если всё правильно спланировать, денег должно хватить до того момента, пока не вернут дом. Но жить в нём было страшно. Оливер решил найти самый дешёвый мотель, где не зададут лишних вопросов, и вернуться на учёбу. Да, там есть вероятность встретить Томаса, но выбора нет - Оливер обещал маме не бросать учёбу. Нужно будет ещё в больницу заглянуть сегодня, проведать её. Его телефон обрывали звонки друзей, которые он игнорировал. С особой болью он смотрел на сообщения Томаса. «Милый, поговори со мной, пожалуйста!» «Оливер, прошу, не поступай так со мной.» «Я люблю тебя, ты мне нужен!» И ещё много-много других. Над каждым из них он рыдал навзрыд. Конечно, он мог заблокировать их, но всё же ему не хватило на это сил. Когда была найдена дешёвая комната, Оливер с чистой совестью туда въехал. Оливер предоставил в колледже все необходимые документы и справки и ему пошли на уступки, и закрыли две недели больничного, и простили неделю скитаний по городу. «Такое горе в семье» сказал один из преподавателей и парню хотелось сквозь землю провалиться. Томас попытался поймать его в колледже, но парень позорно сбежал. Джереми с Аддой были напористее. Становилось всё труднее их избегать. Он чувствовал себя последней скотиной, предавая друзей. Больше всего он скучал по Томасу. По его объятиям и поцелуям, поддержке и добрых словах. Так нужно. Убеждал себя парень. Спустя месяц Оливер закончил второй курс, отлично сдав все тесты и удержав право на бесплатное обучение. Разрешили вернуться домой. Отец умер в больнице. Оказывается, у него был передоз наркотой и он умер не от того, что Томас его избил, а он просто слишком много закинулся. Мама всё ещё в коме. Дом хоть и вернули, но он туда возвращаться не спешил. Спал Оливер по-прежнему отвратительно, таблетки помогали плохо, ему их выписывала психолог, чем он нагло пользовался. Да, парень всё-таки решил сходить к мозгоправу, но он многого не говорил, больше болтала она, рассказывая про какие-то книги. Страховка покрывала её услуги, а ему было всё равно, лишь бы не сам. Про Томаса Оливер вспоминал редко, старался вообще ничего не думать, ведь он откровенно скучал по нему, но все ещё стоял на своём, что так лучше. Психолог посоветовала сделать ремонт в доме, чтобы его невозможно было узнать внутри и чтобы ничего не напоминало о былых днях. Хоть Оливер говорил мало, но кое-что всё-таки рассказал, чтобы услышать совет. Немного, но Фелиция, так звали мозгоправа, помогала. Сон помаленьку стал налаживаться. Оливер устроился на летнюю подработку, ведь тратить сбережения мамы не хотелось. — Эй, Оливер, пойдём в кино сегодня? — Линдси, его коллега на работе, всё пыталась его куда-нибудь вытащить. Она была милой, но странной. Ярко розовые волосы так отвратительно смотрелись на ней, что аж в глазах рябило. С виду вроде симпатичная, но парню было абсолютно плевать. Она не Томас. Оливер больше не зароется рукой в копну непослушных прядей, не увидит любимые голубые глаза. И не услышит нежный шёпот. Спустя вечность Оливер решил проведать Дэнни. Он купил красивый букет белых цветов и, придя на могилу, сел возле надгробия. Парень почистил мандарин и медленно его жевал, отламывая по дольке. — Мне тяжело без тебя, без мамы, без Томаса и ребят. Как же я заблуждался, когда думал, что справлюсь со всем сам. Я всегда считал себя одиноким, даже тогда, когда все были рядом, но сейчас, - он покачал головой, - когда я действительно один, это оказалось тяжелее. Парень смотрел на надпись. «Никогда и навсегда». Он не был верующим, не верил в реинкарнацию, не верил в то, что Дэнни его слышит, но только ему одному было известно, зачем он всё рассказал лучшему другу. Рассказал всё, что произошло с ним после смерти парня. И на душе стало даже как-то легче. — Даже так ты всё ещё помогаешь мне. Скучаю по тебе, - он погладил холодный гранит и одинокая слеза прокатилась по щеке, а в голове вспомнилась песня, которую он пел Дэнни. - Я проебал свой рай. *** Оливер почти месяц работал официантом на маленьком кафе. Посетителей было не так много, так что работа не была сложной. Два раза в неделю он ходил к психологу. После работы парень возвращался в ужасный мотель. Иногда приходил к маме, та всё ещё находилась в коме, что одновременно радовало и печалило парня. — Мне страшно, — признался как-то Оливер на одном из сеансов. — Что именно тебя пугает? — Фелиция прервала свой монолог. — Не знаю, - он робко пожал плечами. - Кажется, меня сейчас пугает всё на свете. Я не знаю, что делать дальше, что со мной будет в будущем, чего мне ожидать, — парень устало вздохнул и положил локти на колени. — Может, это тот этап, когда нужно выдохнуть, успокоиться и разобраться со своими мыслями, пока есть такая возможность? — женщина что-то чиркала у себя в блокноте. — Уходя в себя, я по кусочкам вспоминаю то, что произошло. Я пытался делать вид, что всё нормально, но нихрена не получается! Я так сильно пытаюсь не думать об этом, что думаю ещё больше. Меня тошнит от самого себя! Мне кажется, я всё ещё чувствую ту боль. Но это невозможно! Почему я продолжаю так зацикливаться на этом, что забываю обо всём другом? — от злости по щекам Оливера покатились слёзы. — Я так зол на него! Так хочется сказать ему в лицо всё то, что я думаю! А он взял и умер! — сломленный юноша размазывал предательскую влагу по лицу, он впервые открыто говорит об этом с Фелицией. — Что бы ты хотел ему сказать? — Как сильно ненавижу его! Почему он это сделал?! За что он так со мной? Почему он изменился? Что случилось? Они с мамой любили друг друга, мы были счастливы! Почему он выбрал этот путь? — он стыдливо прятал лицо в ладонях, не решаясь взглянуть на женщину. — Он слишком погряз во всех своих проблемах и не смог попросить вас помочь ему. — Я так напуган, зол, не могу нормально концентрироваться на чём-то! Такое чувство, что ещё немного и я сорвусь куда-нибудь! — Это нормально испытывать то, что ты испытываешь сейчас. Ты не виноват в том, что случилось. — Виноват! Я его спровоцировал! Не настоял на том, чтобы мы уехали от него. Я мог хотя бы дать отпор, но я просто опустил руки. Не защитил мать и себя! Я ничтожество! — он плакал и плакал. Оливер не мог нормально сформулировать свои мысли и просто выплеснул их через слёзы. Было стыдно перед женщиной после своей истерики и парень даже пропустил один сеанс, но одиночество чуть не убило его. Оливер даже принёс несколько пирожных в знак извинений. Фелиция уговаривала Оливера, найти друга, на что тот был непреклонен. — Ты мой друг, Фелиция, — Оливер всё отшучивался. — Мы не можем быть друзьями, ты мой пациент. Тебе нужно найти человека, с которым ты сможешь поговорить. — Ну вот, я с тобой разговариваю, условие выполнено, продолжаем. И так из раза в раз. Парень раз в несколько дней навещал маму, она всё ещё не пришла в себя. Бледная, худая, бедная женщина лежала прикованной к кровати, не в силах что-то сделать. Оливер, рассказывал ей только хорошее. Получается, почти ничего. — Просыпайся, прошу... — умолял Оливер, но всё было бесполезно. Лето прошло перебежками из дома на работу, к маме и к мозгоправу. Всё, как одна сплошная каша. Он умирал. Тихо и в одиночестве. Начинался новый учебный год. По колледжу опять пошли слухи про вечеринку у Томаса в честь начала учёбы. Он всеми силами сторонился этих разноцветных бумажек, но они, кажется, были везде. Первые пару дней он сторонился всех и вся, что получалось отлично. Такие же скучные лекции и не менее скучные преподаватели. Когда пары закончились, он выходил из ворот и думал, стоит ли ему зайти домой перед тем, как посетить маму. От мыслей отвлёк резкий толчок в грудь и сильные руки, которые поволокли его непонятно куда. Только когда с него стянули капюшон, он понял, кто его схватил. Дерек и его свита. — Всё-таки Томасу надоело с тобой возиться. Удивлён, что он так долго мучился с тобой, — он победно улыбался, явно довольный собой. — Смотрю, твоя ревность вышла на новый уровень, — Оливер поправил кофту и уставился на них, он явно был в проигрыше здесь, в бубен точно отхватит. — Кто сказал, что я ревную? — То, что ты начал цепляться ко мне, когда узнал, что Томас с ребятами со мной дружат, говорит само за себя. Тебе просто завидно, ведь они выбрали меня, а не вас, — парень сложил руки на груди и наблюдал, как Дерек начал злиться. — Но ты всё же один, — язвительно заметил он. — И место теперь свободно. Так что можешь спокойно идти и лизать ему жопу, моля, чтобы он обратил на тебя внимание, — юноша холодно усмехнулся. — Смотрю, твой язык всё такой же дерзкий, — Дерек схватил его и швырнул об стену. Голова моментально отозвалась болью, а перед глазами заплясали искры. — Я могу тебе его укоротить, — Оливер смачно врезал ему по лицу в ответ. Сразу подключились друзья Дерека, парень только и успевал прикрывать голову руками, лёжа на земле. Они пинали его, кто куда попадёт. Адская боль вспыхивала во всём теле. Рёбра болели, во рту был отвратительный привкус крови, по лбу тоже текла кровь. Ему оставалось только молиться, чтобы это быстрее закончилось. Его били трое. Если бы их было больше, он бы уже кони двинул. Спустя вечность всё закончилось и компания ушла, оставив избитого парня лежать на земле. Спустя несколько секунд, он кое-как сел и опёрся спиной на стену. Всё тело болело, глаз припух, губа разбита, синяки по всему лицу, голова кружилась и его немного подташнивало, а в ушах шумело. Вытерев лицо, он понял, что над глазом был порез, из которого текла кровь. Кое-как он добрался домой. Посмотрев в зеркало, он ужаснулся. Смыв запёкшуюся кровь, Оливер обработал раны и завалился на кровать, которая противно скрипнула под его весом, но он уже привык к неудобному матрасу, твёрдой подушке и сомнительно пахнущему одеялу. Капюшон он теперь не снимал даже на парах, его всё ещё тошнило, а голова адски болела даже на давая намека на то, что хоть что-то проходит. Пара началась ещё минут пять назад, но он неспеша шёл в аудиторию. Преподаватель всё равно всегда опаздывал, так что спешить смысла не было. Зайдя в аудиторию, Оливер встретил тех, кого он так усердно игнорировал уже огромный промежуток времени. Томас и Джей'Ди. Чёртово совмещение пар. Они с ужасом в глазах смотрели на него. Парень быстро ретировался в самый дальний угол и его спас препод, который зашёл вслед за ним. Сердце бешено билось, его взгляд то и дело цеплялся за воронье гнездо на голове Томаса. Скучаю. Как же сильно скучаю по нему! Но боль и тошнота всё время отвлекали его, не давая сосредоточиться на лекции. Когда терпеть это стало невыносимо, он схватил свои вещи, пулей вылетел из помещения и бегом понёсся в туалет, где его вывернуло наизнанку. Он почти не ел, так что от спазмов желудок только болел сильнее, а во рту была отвратительная горечь. Закрыв крышку унитаза, он сел и опёрся плечом на стенку кабинки. Достав телефон, он набрал Фелицию. Хотелось с кем-то поговорить. Слушая гудки он, не услышал, как кто-то зашёл в туалет. Томас стоял поодаль, не решаясь подойти. — Алло, — парень услышал тихий и такой родной голос. — Мне просто нужно с кем-то поговорить. Чувствую, словно готов сдохнуть с минуты на минуту. Я знаю, что не могу просто так тебе звонить, но можно сегодня сделать исключение? Считай, это обычный сеанс. Просто поболтай пару минут со мной, окей? — послышался шорох и Томас отступил ещё дальше, прислушиваясь к каждому слову. — Нет, я не ел. Когда? Позавчера, наверное, не помню. Ты мне мать что-ли? Просто можешь рассказать какую-нибудь чушь, которую ты лопочешь на сеансах? — повисло долгое молчание и Томас понял, что ему действительно что-то рассказывают. — Опять ты за своё? — уже более грубо ответил парень. — Нет, я не говорил с ними. Не могу. Тем более сейчас. Моё лицо полная катастрофа, я похож на зомби, которого огрели газонокосилкой. Меня избили, еле ноги приволок сюда. Нет, я не ходил в больницу. Хватит с меня. Пройдёт. Хорошо, спасибо тебе. До встречи, — опять послышался шорох. — Блять, как же больно. Томас понял, что сейчас не лучшее время выяснять отношения и просто тихо ушёл. Он слышал достаточно. Оливер, ковыляя, вышел из кабинки и прополоскал рот, пытаясь вымыть противный привкус желчи, который осел на языке. В перерыве между занятиями, пока он лазил в шкафчике, к нему кто-то подошёл и похлопал по плечу. Оливер дёрнулся, как от удара током, создавая лишний шум, и тем самым привлёк внимание нескольких людей. Блять! Выругался он про себя и посмотрел на виновника. Его глаза расширились, когда перед собой он увидел Адду. Та смотрела на него так же, как и Томас с Джереми. Ну да, его лицо сейчас не в лучшем состоянии. — Оливер, поговори с нами, прошу, — она смотрела на него с такой грустью, которую он никогда не видел на вечно веселой девушке. — Томасу плохо без тебя, — эта фраза была ударом под дых. — Прости, Адда, я не могу, — парень подался мимолётному порыву и робко обнял её. Пристыжено спрятав глаза, он снова сбежал. Ему было стыдно до дрожи в пальцах. Оливер обернулся, чтобы посмотреть на подругу и сердце тут же заныло той болью, которую он уже давно забыл. Томас. Возле неё стоял Томас и с грустью в глазах смотрел на парня, который быстро пытался ретироваться из виду. — Это был Оливер? — Томас собрал все силы в кулак, чтобы не погнаться за парнем и грустно посмотрел на девушку. — Да, - тихо ответила та, печально вздыхая. - Что с его лицом? — девушка взволновано проводила парня взглядом. — Скорее всего, это Дерек постарался. — Ужасно, на нём живого места нет. Он нам и шанса не даёт. — Я так сдохну без него, — Томас устало прикрыл глаза. Новая порция вины накатила на парня, он должен был его защитить, но не смог. — Как думаешь, сколько ему ещё времени нужно? — Не знаю, — сухо произнёс тот, развернулся и ушёл. Всё это время Томас злился на себя, потом на Оливера, что тот его бросил, потом опять на себя, что отпустил. Парень разрывался. Он знал, что нужно сделать, чтобы вернуть Оливера, но не знал, хочет этого сам юноша или нет. Оливер бежал. Бежал прочь из колледжа. Не важно куда, главное подальше. Старые раны и старые чувства вновь показались, он ведь так старался жить нормально, на сколько это вообще возможно. Больно. Как же это больно! Хочется вернуться, поговорить, рассказать всё и вернуть всё, как было. Он так тупо поступает с друзьями, вряд ли они смогут простить его.