На одной из страниц

— Антон, ты — кофейный человек, — Арсений выглянул из своей комнаты, опираясь о косяк двери, и уставился на него мутноватыми от сна глазами. — Чего? — Антон вопросительно обернулся на него, остановившись посередине кухни. — Ты третий день уже возвращаешься домой глубокой ночью, а просыпаешься ни свет, ни заря. Откуда у тебя столько энергии? Антон усмехнулся, продолжив торопливые сборы. — Ты разгадал мой секрет, Арс, я — кофейный человек, — Антон щёлкнул пальцами, — Ты не видел мои… А вот они. Он сцапал с холодильника связку ключей, залпом допил остывший чай и направился в прихожую. — Подожди, ты уже уходишь? — Арсений пошел за ним, снова останавливаясь в дверях с растерянным видом. — Да, сейчас новое оборудование привезут, нужно быть там, расписаться о получении и все такое, а что ты хотел? — Антон присел на корточки и принялся распутывать шнурки на кроссовках. — Хотел поговорить… А ты скоро вернёшься? — Не думаю, лучше говори сейчас. Уложишься в… — Антон посмотрел на наручные часы, — две минуты? Арсений тяжело выдохнул, жизнь Антона утомляла его своей скоростью. — Я хотел поговорить о квартплате. Антон вопросительно поднял брови. — С чего это вдруг? — Ну, я хочу участвовать в оплате счетов, чтобы было честно, — Арсений скрестил руки на груди, неосознанно принимая оборонительную позу. Говорить о деньгах почему-то всегда было тяжело для него, тем более он чувствовал себя обязанным Антону. — Есть шанс, что тебя устроит вариант не париться по этому поводу? — заранее зная ответ вздохнул Антон. — Нет, — упрямо нахмурился Арсений, — Антон! Ты такой хваткий и энергичный, когда дело касается твоего бизнеса, почему в других вопросах ты так небрежно обращаешься со своими средствами? — возмущённо воскликнул он. — Так, подожди, — Антон выставил перед собой ладони в примирительном жесте, — Во-первых, я не понимаю почему тебя это так задевает, если хочешь участвовать, ладно. Можешь положить свою часть в копилку у меня на столе… — Ты издеваешься?! — Не перебивай меня. А во-вторых, я не говорю с тобой о деньгах, потому что мне не сложно оплачивать наши счета, а вовсе не потому, что хочу тебя этим как-то унизить. И я не небрежный. По-твоему человек, который зарабатывает деньги, обязательно должен быть скупым? — Ну ты же не раздаешь свои деньги каждому встречному! — возразил Арсений. — Ну так ты же не каждый встречный! Арсений не нашелся что на это ответить и просто молча уставился на Антона. — Всё, мы уложились в две минуты, — Антон подхватил сумку, переминаясь с ноги на ногу, — Если хочешь, поговорим об этом вечером? Мне пора, Арс… Антон хлопнул его по плечу, в знак прощания, но выходить за порог не спешил, будто ждал от Арсения подтверждения, что все хорошо. Тот только вздохнул и улыбнулся ему. — Удачи, Антон, иди уже. Скорее всего он вернётся слишком поздно, чтобы продолжить разговор, но это ничего. Арсений слышит, как Антон сбегает вниз по лестнице, и закрывает за ним дверь. Теперь до позднего вечера он был предоставлен сам себе. Последние дни они с Антоном почти не виделись, тот с утра и до вечера пропадал на работе. Они с Феликсом оборудовали новый цех, а это требовало много времени и сил. До появления Антона жизнь в одиночестве Арсения вполне устраивала, ему нравилось бродить по квартире, не заботясь о времени и внешнем виде, часами сидеть перед открытым окном и иногда говорить вслух. Теперь вернуться в то умиротворённое состояние Арсению никак не удавалось, мысли постоянно уводили его к Антону, в его бурлящую, яркую жизнь. — Да что ж это такое? — вслух пробормотал Арсений, — Это не честно, Антон… Ты то наверняка занят своими делами и не думаешь о всяких глупостях! Он направился на кухню, чтобы заварить себе чай и приготовить что-нибудь на завтрак. По привычке открыл настежь окно и упёрся локтями в подоконник. На улице было пасмурно и душно, воздух немного колыхался, толкая и придавливая Арсения своей тяжёлой массой. Хотелось спать. Арсений положил голову на скрещенные руки и не моргая уставился в серое небо. — Почему он ведёт себя так, будто мы что-то важное? — не очень связно проговорил он. Поначалу Арсений списывал поведение Антона на природную общительность, думал ему просто скучно жить одному. Но если так, Антону уже давно должно было надоесть. Ведь так? А вместо этого он только глубже прорастает корнями в Арсения, как будто бы и вовсе не собирается отпускать. Каждое его мимоходом брошенное «мы» заставляет Арсения задуматься. Все это могло бы быть легко, если бы Антон тоже испытывал к нему симпатию, но ведь это невозможно. Или все-таки возможно? Арсений встрепенулся и оглянулся по сторонам в поисках телефона. Был один человек, которого можно порасспрашивать об Антоне. Не факт, конечно, что он захочет говорить, но попробовать стоит. «Привет, Дим, это Арсений, помнишь?» Ответное сообщение приходит почти сразу: «Помню конечно! Как дела, Арсений?» Арс глубоко вздохнул. «Нужно как-то ненавязчиво поддержать диалог и направить его в нужное русло…» — подумал он. Через пять минут Дима перешёл на голосовые, ещё через пять они обсудили недавно вышедший в кинотеатрах фильм и только когда чай Арсения окончательно остыл, Дима написал: «Здорово, что вы с Антоном поладили, он привязчивый, но характерами мало с кем сходится». «Это как?» — напечатал Арсений, наконец поймав нужную тему. «Познакомится с кем-нибудь и сразу ему каждый встречный — лучший друг», — ответил Позов. Он записывал голосовые сообщения по несколько секунд, разделяя речь на небольшие кусочки и это уже начинало раздражать. «А потом пройдет время и он уже не вспомнит об этом человеке. Я его спрашиваю, а он только плечами пожимает. Одни у него скучные, другие — лживые, а третьи — пустые» Арсений задумчиво отвёл взгляд от экрана, он никогда не замечал этого в Антоне. Ему наоборот казалось, что тот не видит в людях никаких недостатков, вообще не смотрит на окружающих достаточно внимательно. Он ведь вечно занят. «И что, потом он больше не общается с этими людьми?» — Арсений задаёт только один вопрос, хотя хочется спросить ещё «как долго он общается с каждым новым другом?» Потому что Арсения ждёт то же самое и он хочет знать как скоро. «Общается иногда. Знаешь, он почти всегда расходится с людьми тихо и по-дружески… По крайней мере из всех девушек, с которыми он общался, я не помню ни одной, которая была бы на него обижена» Арсений положил телефон на стол и отошёл к окну. Ну, конечно, девушки… Вот черт. Как же он оказался к этому не готов? Какая глупость… Он с силой потёр виски и вернулся к телефону, нужно было как-то поблагодарить Диму за разговор и попрощаться, пропасть молча было бы невежливо. Погода сегодня действительно была отвратительная. Прямо придавливала к полу. Арсений вернулся в свою комнату и резко почувствовал усталость. На столе его ждала незаконченная обложка для последней работы, но он не смог бы сейчас сосредоточиться и усидеть на месте. Утро прошло незаметно, он ничего толком не сделал, даже не позавтракал. Часы показывали, что время перевалило за полдень, но солнце так и не выглянуло, поэтому казалось, что ещё совсем раннее утро, или наоборот вечерние сумерки. Арсений бесцельно прошёлся по комнате и сел на застеленную кровать. Он никогда не спит днём, но… Откинувшись на спину, Арс чувствует, как мгновенно расслабляется тяжёлое, непослушное тело, а глаза сами собой закрываются. Он бы не смог определить, сколько прошло времени, потому что сон его был лишён всяких образов, но наполнен ощущением давящей угрозы, ожидания чего-то близкого и неизбежного. Хотя у Арсения не было причин бояться. Он проснулся от какого-то постороннего шума, резко вдохнул воздух и распахнул глаза. За окном шумел ливень. Струи воды барабанили по жестяному карнизу и бились в стекло. Небо, так долго копившее свое напряжение, наконец, выплеснуло на землю все невысказанное и непонятое. Арсений всё ещё чувствовал в груди непонятный страх, но его быстро вернула в реальность одна мысль. — О Боже, окно на кухне! — он поспешно подскочил с постели. Кухня была наполнена сыростью и ветром, Арсений остановился на пороге, как заворожённый, наблюдая, как капли разбиваются о подоконник и остаются в воздухе водяной пылью. Забытая возле окна чашка с недопитым чаем до краев наполнилась дождевой водой. Арсений босыми ногами прошёлся по мокрому полу и закрыл окно. В комнате сразу стало тише, дождь остался за стеклом и звучал теперь отдаленно, будто из другого мира. Чувство неудовлетворённости тут же поднялось в груди, требуя ещё. Холодного, мокрого, шумного, настоящего и живого. Арсений выскочил в прихожую, наспех обулся и выбежал на улицу.

***

Антон освободился сегодня раньше обычного и решил пройтись пешком, несмотря на пасмурную погоду. Приятная усталость уже положила руки ему на плечи и готова была повиснуть всем телом, как только он доберется до дома, но на середине пути его настиг дождь. Резкая вспышка и отдаленный запоздалый грохот. Антон надеялся успеть, но до дома было ещё пятнадцать минут быстрым шагом. Отдельные крупные капли быстро превратились в плотную стену дождя, асфальт густо покрылся пятнами и потемнел совсем. Антон забежал под первую попавшуюся крышу, это был совсем маленький навес над крыльцом магазинчика и Антону приходилось почти прижиматься спиной к стене, чтобы спастись от брызг. Через минуту дверь магазинчика открылась и на пороге показалась продавщица, она несколько секунд посмотрела на Антона и кивнула ему на дверь, тут же удаляясь. Это была немолодая женщина из тех, что всегда выглядят уставшими и недовольными. Антон зашёл следом, зябко вздрагивая. Продавщица уже вернулась за кассу и не обращала на него внимания, так и не сказав ни слова. Антон решил, что пока дождь не закончиться ему все равно придется быть здесь, а потому нужно что-то купить, чтобы скрыть неловкость. Есть хотелось ужасно, за весь день он не ел ничего, кроме утреннего сладкого чая да пары чашек кофе на работе. Он взял с прилавка булку с маком, одну из тех, что он всегда ненавидел. Суховатую, в прозрачной целлофановой упаковке с дурацким рисунком посередине. И коробочку яблочного сока. Ничего более подходящего в этом магазине не было и он направился к хмурой женщине. Она все также сидела за кассой с безразличным видом. Только когда пришло время оплатить покупки Антон вспомнил, что у него совсем нет с собой мелких денег. Ещё раз проверив карманы, он все же выложил крупную купюру и выжидательно посмотрел на женщину. Она смерила его нечитаемым взглядом и молча стала отсчитывать сдачу. Антон тихонько выдохнул с облегчением. Видимо, она понимала, что он не принадлежит к ее миру и оказался здесь случайно, а потому осуждать его не стоит. Или Антон все это придумал и на самом деле ей абсолютно все равно. Забрав покупки, Антон вышел на улицу. Лучше уж сырость, чем неловкость. Снова прижавшись к стене он почувствовал себя почти хорошо, быстро сжевал сухую булку, поглядывая в серое небо, запил соком. Дождь немного ослабел, но заканчиваться не собирался. Похоже, он не утихнет в ближайшие пол часа, и торчать здесь до вечера нет никакого желания. Антон выкинул в урну пустую коробочку от сока и, накинув на голову капюшон, вышел под дождь. Кроссовки быстро промокли и в них неприятно хлюпала вода, Антон уже не обходил лужи. Какой смысл? И так уже мокрый до нитки. Только бы телефон не утонул. Вода пропитала толстовку и стекает по плечам и животу за пояс. Антон шагает торопливо, иногда вброд переходя лужи, по щиколотку в воде, и старается не зацикливаться. Главное добраться до дома, а там уже и горячий душ, и ужин, и постель. Наконец, родной двор. Антон ускоряет шаг, на автомате отыскивая глазами свои окна. Свет в квартире не горит, и это странно. В это время, да и ещё и при такой погоде, Арсений точно должен был быть дома. Антон с тревогой хмурится, но в следующее мгновение замирает на месте. Арсений стоит перед их домом, посередине двора, возле детской площадки. В домашней футболке, спортивных штанах и незашнурованных ботинках. Стоит, запрокинув голову и раскинув руки, с головы до ног мокрый и улыбается. Антон даже отсюда это видит, неосознанно жмется к ближайшему дереву, чтобы не быть замеченным. Во дворе больше никого нет и Арсений смеётся, негромко, но отчётливо. Его смех сливается с шумом дождя и у Антона мурашки по коже, он будто впервые видит этого человека. Арсений опускает руки и широко шагает, разбрызгивая воду под ногами, наслаждается. Антон завороженно прижимается щекой к шершавой коре и ему с каждой секундой становится все холоднее, руки начинают подрагивать от напряжения. Он чувствует себя человеком, таким ничтожным и уязвимым. Природа всеми силами загоняет его в тепло привычной норы. И Антон бы давно забрался туда, по-звериному отряхнувшись на пороге. Только вот Арса уговоры природы смешат. Он ложится на скамейку, жмурится, касается запястьями мокрой травы, сгибает одно колено… Ему не холодно, не страшно, Антон видит как подрагивает от беззвучного смеха его грудь, облепленная холодной мокрой такнью. И это тот самый человек, которого пугали туристические палатки? Тот, что часами может сидеть над книгой, аккуратно подклеивая страницу за страницей? Антон вдоль стены добирается до крыльца, останавливается под козырьком подъезда и продолжает смотреть. Ему холодно, но он не может просто уйти. И окликнуть Арсения не может. Как будто не имеет права вмешиваться. Проходит минут пять и Арсений поднимается, бредёт к дому, глядя под ноги. Антон пристально смотрит на него, пытаясь понять, что теперь чувствует к этому человеку. Что-то странное… Смесь опасения и восторга. В пяти шагах от крыльца Арсений поднимает голову и встречается с ним глазами. Замирает от неожиданности, будто Антон застал его с поличным. С таким невероятным выражением лица. Антон, поддавшись порыву, сбегает с крыльца, останавливается напротив, почти вплотную. Рассматривает Арсения, будто это не живой человек, а какая-то картина или статуя. Антон бы не стал вести себя так в другой ситуации, он адекватный и психологически здоровый человек. Просто дождь смешал все чувства, напугал и заставил всё вокруг увидеть по-другому, сквозь водяную дымку, как во сне… У Арсения мокрые ресницы и капельки на щеках, а ещё очень синие глаза. Гораздо ярче серого неба. Антон скользит взглядом по его лицу, а Арсений не шевелится, не моргает и почти не дышит. Кажется, Антон загипнотизировал его. Многоэтажки смотрят на них множеством слепых глаз, закрытых веками и бельмами занавесок. Антон шагает ещё немного вперёд и касается губами холодной, мокрой щеки. Арсений смотрит широко распахнутыми глазами и не может пошевелиться. Боится спугнуть.