ПОШЛОсти ОНО НАХодит

— Сударь, вам придется ответить за свои слова! — патетично восклицает Арсений. И воображаемая шпага втыкается Антону в сердце. Сердце предательски пропускает удар, а Арсений момент не упускает, шепчет, касаясь губами уха: — Прощайте! Отлично отыграл, паршивец. В эрогенную зону. Успел выучить. Странно сегодня закончилась «Вечеринка». Антон валится на пол. Спустя три часа Антон валится на диван. Родной, Воронежский. Арсений останавливается у ног. И смотрит сверху вниз крайне укоризненно. Носки, наверное, воняют кошмарно. Антон, еще когда кроссовки снял в коридоре, почувствовал. И расчувствовался. Арсений согласился прийти в гости. Мама его расцеловала. Второй раз за сутки. Антон вот сегодня ни разу не успел. Возможности исправить досадное недоразумение не было. Арсений продолжает сверлить взглядом ноги. — Дашь мне присесть? Антон сгибает колени, освобождая место, дожидается, пока Арсений сядет, и складывает ноги на него. Интересуется тихо: — Почему с парнями не уехал? — Твоя машина удобнее, — Арсений мягко сжимает нагло предложенное колено. — К тому же лишний день вместе. — Арсений, ты голодный? — кричит мама с кухни. — Не волнуйтесь, я не голодный. — Меня даже не спросила, — бурчит Антон. — Марш на кухню оба! — грозно говорит отец, внезапно появляясь в двери гостиной. — Она столько наготовила — придется есть! Антон прикладывает все силы, чтоб не дернуться, не скинуть в панике с Арсения ноги. Арсений конвульсивно сжимает пальцы на колене, расслабляет и улыбается максимально ярко: — С удовольствием. Шаст, подъем! — Встаю я, встаю! — И руки помойте. Отец заворачивает обратно на кухню. Антон прыскает в кулак. Арсений косится. — Вставай уже. И шлепает ладонью по бедру. Антон со стоном скатывается с дивана и тащится в туалет. Арсений идет следом. Буквально в спину дышит. Прикрывает дверь и, когда Антон включает воду, тихо интересуется: — Мы для твоих родителей кто? Коллеги? Антон оборачивается и прихватывает чужие губы, слишком уж близко Арсений стоит, не воспользоваться было бы преступлением. Арсений фыркает и умудряется плеснуть воду Антону в лицо. Нашел, где дебаты устроить. — Друзья. Мы же все еще друзья? — С привилегиями. Ох, сколько у тебя привилегий, Шаст! Антон мстительно засовывает холодную мокрую руку Арсению за шиворот. Вскрик ласкает слух. Антон, впрочем, знает другие, более приятные способы заставить Арсения кричать. — Про свои привилегии я им не говорил естественно. — А собираешься? — Нам бы самим сначала разобраться, мы друг другу кто. Антон пожимает плечами и пропускает Арсения к раковине. Забирается рукой под футболку, коротко царапает живот и скользит вниз, к ширинке. — Эй, — хрипло отзывается Арсений, — прекрати, мы же не сможем продолжить. — Тебя тоже мало волнует, что нас спалят мои родители? — Волнует, Антон, волнует, поэтому прекращай! Антон отступает на шаг и вздыхает. Перехватывает чужой темный взгляд в зеркале и успевает только крепко вцепиться в дверную ручку. Арсений разворачивается и, дернув к себе за запястье, впивается в губы. Отстраняется спустя секунду и невозмутимо говорит: — Антон, прекращай! Антон хлопает ресницами. Арсений, довольный произведенным эффектом, с видом победителя покидает туалет, напоследок притеревшись бедром. Антон хочет засунуть голову под кран. — Арсений, дорогой, — воркует мама, — садись, где удобно. Какой салат будешь? Арсений стоит, как столб. Потрясающе красивый столб с выпученными глазами. — Арс, ну отомри, — Антон щелкает пальцами прямо перед чужим носом. — Садитесь вдвоем к окну, — предлагает мама. Арсений заторможенно кивает и пробирается к предложенному стулу. Антон лезет тем же путем, но уже через колени Арсения на соседний стул, хотя проще было бы обогнуть стол. Возня неловкая настолько, что Антон начинает ржать. — Надеюсь, я тебе все оттоптал? — Абсолютно все! — Арсений терпеливо сносит и тычок локтем в бок, и придавленную ногу. — Я старался, — Антон наконец приземляется на свой стул. — Суп хотите? — ласково спрашивает мама. — Мам, — Антон виновато улыбается, — мы бутербродов наелись. — А мясо? Почти готово. Мама убегает к плите. Антон подмигивает Арсению и говорит тихо: — С жареной картошкой. Ты же любишь. — Не смогу отказаться. Арсений любит картошку. И Антона, кажется. Родители обалдеть как любят Арсения. Мама сияет. Тарелки сияют. Арсений зачем-то подрядился мыть те, что не влезли в посудомойку. Антон суетится рядом. Мешает больше. Шуршит пакетами с размораживающейся курицей. Завтра мама собралась укормить его в хлам. Редко он приезжает. Антон сам как эта курица. Порублен и разложен по пакетам. Потому что Арсений не умеет или не хочет раскладывать все по полочкам. Проще сначала на куски, а потом разбираться. — Останешься? Арсений мотает головой. — Я гостиницу забронировал. — Понял. С утра созвонимся, значит. Учти, моя мама точно затащит тебя к нам на завтрак. — Я же не против. — А знаешь, где она тебе уже постелила? — Антон еле сдерживает смех. — У меня в комнате. На диване. — Заманчиво, — откликается Арсений. Выключает воду. Антон не успевает увернуться от брызг. — На этом диване ты вряд ли поместишься, — сообщает мстительно. — У меня забронирована гостиница, — Арсений щелкает по носу. Антон приезжает в гостиницу через два часа. Не выдерживает. Арсений встречает в лобби-баре. Заспанный, но с бокалом джина в руке. Спрашивает вяло: — Будешь пить? Они сейчас закроются. — Закажи мне виски. — Окей. Что ты сказал родителям? — Что мы хотим с тобой выпить. Собственно правду, оказывается. Арсений пожимает плечами и машет бармену: — Виски, пожалуйста. Любой. Антон виски в себя вливает залпом и морщится. Арсений хмурится, но свой бокал тоже опустошает быстро. — Пойдем, Шаст. Покажу тебе номер. Ты со смеху умрешь. — В смысле? Между ванной и комнатой в номере почему-то полностью прозрачная перегородка. — А как какать? — Антон прищуривается. — Шаст, — тянет Арсений на усталом выдохе, — а ты хочешь? — Не хочу, но вдруг приспичит. — Я выйду. — Будем друг друга выгонять, чтобы посрать? Потрясающе. Может лучше ко мне на диван? — Может в кровать уже ляжешь? — Лягу, — Антон стягивает толстовку. — Тогда я в душ, — Арсений звучит обреченно. — Да ты не сильно воняешь, впрочем… — жалость в Антоне затыкается при взгляде на прозрачную перегородку, — я с удовольствием посмотрю, как ты принимаешь душ. Арсений фыркает. — Любишь ты на меня пялиться. — Ты красивый, — говорит Антон. Думает: «Да и просто люблю». Арсений теряется, повторяет, нахмурившись: — Красивый… — Да! — Антон улавливает мрачные нотки в чужом голосе. — Сомневаешься? — Особенно, когда в зеркало себя вижу. Там вечно невыспавшийся, злой мужик. — Понятия не имею, о каком мужике речь, — Антон всплескивает руками. — Ты у меня самый красивый, самый смешной, самый умный, самый добрый, самый воспитанный самый… Арсений не останавливает, конечно. Антон продолжает не запинаясь, спасибо профессии: — Самый замечательный, самый милый, самый нежный, самый ласковый, самый дорогой, самый бесценный, самый сладкий… — Самый нужный, — вставляет Арсений. — Самый нужный, — соглашается Антон и добавляет, усмехнувшись: — И самый чистый. В душ иди. — Настаиваешь? — Жажду зрелищ. — У тебя место в первом ряду, — Арсений улыбается. — Ложа, так сказать. — Есть особые пожелания? — В процессе появятся. — Дрочить собираешься? — Как можно на ваш светлый лик? — наигранно оскорбленно вскрикивает Антон. — Кто ж тебе запретит, — вздыхает Арсений. Снимает футболку, джинсы вместе с бельем и шагает в душ, покачивая бедрами. Антон прыскает. — Модель. — Встречаешься с моделью, Шаст? Пошло. — Мы встречаемся? Арсений не отвечает, включает воду. Антон уже жалеет, что спросил. Стучит в стеклянную перегородку и, когда Арсений оборачивается, расстегивает ширинку с блядской ухмылкой. Надеется, что блядская. — Арс, музыку включить? Арсений кивает. — Только не усни там под нее, Шаст. Какой тут сон. Антон ищет на телефоне расслабляющие треки. Продирается сквозь рэп и рок. Ставит в итоге транс, под который действительно можно вырубиться, если б не мокрая кожа в родинках за прозрачной перегородкой. Взгляд сам собой прикипает к животу, скользит к лицу. Темные волосы облепили лоб, глаза закрыты. Арсений просто стоит под струями воды. Антон пятится к кровати, заваливается на нее, попутно стягивая джинсы и белье, и выжидающе замирает. Арсений тянется за шампунем на ощупь и очень обыденно намыливает голову. Антон пялится. На его вкус зрелище восхитительное. Зря раньше вместе в душ не ходили. Пена сползает по шее на грудь. Сразу хочется повторить путь языком и губами. Арсений улыбается. Ждет, пока пена из волос вымоется совсем, и открывает глаза. — Шаст, пожелания появились? — И стояк, ага. — Я вижу. Антон вскидывает бедра, демонстрируя стояк, и просит: — Поласкай себя. — Как? — Импровизируй! — Опять работать, — вздыхает грустно. — Я буду аплодировать. — У тебя же руки заняты, — Арсений медленно ведет ладонью по животу. — Извини, я устал. Изысканного представления не будет, только грязная дрочка. — Я на это и рассчитывал, — Антон хлопает и честно пытается засвистеть, получается шипение сквозь зубы. — На бис меня не хватит. Арсений массирует головку большим пальцем. Антон повторяет, и чужой взгляд мгновенно замирает на его лице. Арсений любит смотреть и слушать. Здесь они схожи. Может поэтому возбуждение от легких касаний такое острое. Антон ласкает себя буквально чужими руками, стонет, когда накатывает. Арсений прижимается спиной к стене, вскидывается. Зрачки огромные. Расслабляет пальцы на члене и замедляется, хотя темп изначально был ленивым. — Антон, — укоризненно и умоляюще, — присоединяйся. — Еще немного тобой полюбуюсь. Я бы на видео тебя записал. Ты очень красивый, Арс, — очередной стон вырывается сразу после имени. Арсений жмурится, шипит, начинает двигать рукой быстрее. Антон срывается с кровати в душевую. Вписывается в Арсения идеально. Губами в губы. Тело к телу. Вода заливается в уши и рот. Антон отфыркивается и утыкается носом в чужое плечо. Арсений звонко ржет, кусает так удобно подставленную шею и шепчет: — Боялся, что ты навернешься, кафель мокрый. Антон опускается на колени. — Ой, навернулся. — Я не намекал, — Арсений вплетает пальцы в волосы и тянет назад, заставляя Антона запрокинуть голову. На высунутый язык ложится головка. Как экстази. Антон пробовал один раз. Но сейчас рассудок плавится сильнее. Арсений выдыхает протяжно: — Пожалуйста! Антон позволяет себе несколько долгих минут пробовать чужое терпение на вкус. Вылизывать пошло и неторопливо. Мокро, чтоб слюна заливала подбородок. Отсасывать неглубоко, касаясь губами мягко. Арсений несколько раз бьется затылком о кафель, мотает головой, повторяет: — Антон, пожалуйста! Антон пробегается по животу пальцами, по родинкам, чувствует сокращающиеся мышцы. Обхватывает член рукой и проводит несколько раз, сжав, как, помнит, Арсению точно нравится. Арсений вздрагивает, стонет наконец в голос и вскрикивает: — Антон! Когда его имя звучит так, Антону всегда срывает крышу. Он втягивает член в рот и, помогая себе рукой, начинает старательно выбивать из Арсения вопли. — Антон! Арсений хватает воздух ртом. Задыхается, сглатывает, облизывает губы. Грудь вздымается и опадает бешено. Глаза закатываются. — Антон! — он захлебывается именем. — Антон! Распахивает рот, выгибается, вздрагивает и кончает, сползая на пол Антону в руки. — Арс, — Антон скользит носом по виску, зарывается в волосы. — А теперь баиньки, — хрипит Арсений. — Какое баиньки? Обалдел? — Шучу. Антон приподнимает чужой подбородок пальцами и впивается в губы. Арсений отвечает с напором, которого точно не хватает чертовому отельному душу, отстраняется и говорит: — Нечестно, знаешь, мы всегда трахаемся умотавшимися. — В турах, ага. Потому что в Москве ты не остаешься дольше необходимого. — Ты же понимаешь… — Понимаю, — Антон опускает голову вниз. Арсений обхватывает его лицо ладонями. — Ты ведь никуда сейчас не поедешь, да? — Не поеду. — Вот! Завтра выспимся. Утро наше. Ленивая дрочка, все дела. «Драматичная, наверное, со стороны сцена, — думает Антон. — Вода льется, двое людей на полу душевой и странный разговор об отношениях, которых в общем-то нет». — Ладно, Арс, пойдем в кровать. — А ты? — он прищуривается. — Вода холодная, — Антон дергает уголком губ. — Зато я горячий! — Очень горячий, теку, несите фен! — В душ? — с сомнением интересуется Арсений. И тянет Антона ближе. Развернув спиной, укладывает на себя, разводит бедра чуть шире, царапает живот и обхватывает ладонью член. — Закрой глаза, — просит Арсений. Антон откидывается затылком на плечо и обмякает в объятиях. Арсений ласкает нежно. Одной рукой скользит по коже, щипает, играется с сосками. Другой — водит по члену неторопливо, но Антона пробирает, хотя он думал, что уже не кончит. Арсений сжимает крепче, увеличивает темп. Антон выдыхает протяжно. Предоргазменные волны накатывают и ни к чему не ведут. Чрезмерная усталость и расшатанные нервы дают о себе знать. Антон дрожит в руках Арсения, выгибается, пятки беспомощно елозят по кафелю. — Ну же! — хрипит Арсений, потирается своим полувставшим членом о поясницу, вскинув бедра, заводится вновь, голос сумасшедше низкий. — Да ладно тебе, давай, Антон! Антон размазывается затылком на чужом плече, стонет, кричит, но оргазм отступает. — Арс, пойдем в кровать. Сейчас жопы простудим на кафеле. Арсений вздыхает. — И какие мысли тебя терзают, Шаст? — Я просто устал, и нервы шалят. Антон выскальзывает из чужих рук, встает и накидывает полотенце на плечи. — Не надейся, что мы закончили, — шепчет Арсений. Поднимается следом и целует настойчиво. Тянет за собой в постель. Антон с удовольствием валится в объятия. Прижимается, позволяет распластать себя по простыням. Арсений отрывается от губ и усаживается сверху. Антон не думал никогда, что будет так сносить крышу. И смотрит восхищенно. Ведет пальцами от разлета ребер к пупку, плюет на ладонь и обхватывает оба члена грубо, почти больно. Арсений стонет протяжно, роняет подбородок на грудь и покачивает бедрами в такт движениям руки. — Антон, — он с трудом держит глаза открытыми, — знал бы ты, как сильно я тебя… — голос срывается на несколько долгих секунд, — я тебя хочу. Чувствую себя подростком. Мне кажется, скоро я перестану сдерживаться и начну зажимать тебя прямо в офисе. И плевать мне, увидят ли нас. Антон молчит, слова застревают в пересохшем горле. Арсений склоняется ниже, говорит: — Я, Шаст, на стены лез из-за тебя. И целует. Антон болтается на предоргазменных волнах туда-сюда и ловит с этого какой-то дикий приход. Тело и мозг плавятся. Арсений продолжает, тяжело дыша: — У меня крыша ехала… — Арс, — хрипит Антон и беспомощно всхлипывает. Арсений отстраняется, сползает к краю кровати, кусает коленку, скользит губами к подвздошной кости, мягким касанием пальцев заставляет Антона развести бедра, ложится между ними и трется щекой о член. У Антона голос дрожит: — Арс! Арсений смеется. — Люблю, когда ты умоляешь. И насаживается на член ртом. Антон застывает, дышать перестает, оргазм подкатывает медленно, но вышибает мозги нахрен. Как электрический разряд. Арсений вжимает собой в простыни. Антон трясется в его руках, вцепляется в чужие пальцы на своих бедрах и, кажется, на пару минут перестает видеть и слышать, ощущает только губы, скользящие по животу к шее, к щекам и виску. Арсений шепчет что-то и зарывается носом в волосы. Антон открывает глаза. — Блядь! — Доброй ночи вам, Антон Андреевич, я пришел просить вашей руки. — Что? — непонимающе откликается Антон. Арсений вместо ответа стискивает чужое запястье и тянет к члену. Антон обхватывает на автомате, повинуется пальцам поверх своих. Прикусывает шею, зализывает, вгрызается, и Арсения подбрасывает. Он тихо, зло стонет и кончает, зажав ладонью рот. Одна из его привычек, от которой Антона кроет чудовищно. — Два — один, Арс, — Антон дергает уголком губ. — А мы считаем теперь? — вяло спрашивает Арсений. И придвигается ближе, заваливаясь набок. Маленькая ложка, Антон — большая.

***

Антон просыпается от шума воды. Арсений стоит спиной, упираясь руками в стену, не двигается. На плече очень заметные следы зубов. Антон цикает сам на себя. И кричит: — Арс, ты разве не поешь в душе? Арсений разворачивается. — Нет, не пою. Дрочу. На гастролях особенно часто. Антон фыркает и скатывается с постели. — Ну, на гастролях и не только я уже полгода как к вашим услугам. — Что ж, я воспользуюсь предложением, — Арсений улыбается коварно и манит к себе пальцем. — Ты, кстати, выспался? — Вполне. Антон заходит под струи воды и сразу же с силой вжимает Арсения в себя, развернув спиной. — Полегче, — наигранно возмущается Арсений. — И не кусайся! Мне сегодня и так водолазку придется надеть, а она, мягко говоря, не первой свежести. Антон только сейчас замечает засос на шее и виновато склоняется его зализать. Ладонями спускается по груди к бедрам, правой рукой обхватывает уже стоящий член и слегка удивленно констатирует: — Тебя заводит, когда я грубый. — Да, заводит, — Арсений шумно выдыхает. Пальцами левой Антон пробегается по животу и ребрам, зажимает сосок и, услышав тихий стон, аккуратно прикусывает загривок. Арсений хватает ртом воздух и опускает свои руки на руки Антона. Вынуждает ласкать себя быстрее, жестче. И плавится откровенно, жмурится, облизывает безостановочно губы, двигает бедрами, притирается так, что Антона самого несет к финалу со страшной скоростью. Арсений вскрикивает хрипло, упирается ладонями в стену и роняет голову на грудь. Антон рывком впечатывает его в кафель всем телом и, спустившись легкими поцелуями по позвоночнику, встает на колени. — Что ты делаешь? — шепчет Арсений, пытаясь развернуться. Антон не позволяет. — Увидишь! Если не понравится, остановишь меня. И прикусывает ягодицу. Не странно, что за полгода этих не отношений и секса урывками в отелях на гастролях они ни разу не пытались зайти чуть дальше дрочки друг другу. Странно для Антона то, что он не сомневается вообще, хотя мысль о римминге ему пришла вот прямо сейчас. Арсений напрягается, когда Антон отводит его ногу в сторону и раздвигает ягодицы. Когда язык касается чувствительной кожи, Арсений перестает дышать, сжимается сильнее, но не останавливает. Дурацкая его привычка — терпеть. — Тебе неприятно? — спрашивает Антон. — Я еще ничего не понял, продолжай, — в голосе нотки паники. Антон качает головой, склоняется, широким мазком мокро лижет между ягодиц и обхватывает ладонью чужой член. Поза неудобная. Но спустя пару минут бессистемных касаний языком и дрочки Арсений расслабляется. Антон замедляет движения рукой и сосредотачивается на языке и чужом дыхании в попытках понять, что Арсению нравится. Нравится точно. Член каменный. Антон кружит по коже, надавливает самым кончиком, вылизывает размашисто. Арсений партизанит. Дышит рвано и быстро, но не стонет. Весь в ощущениях. Не помогает Антону совсем. И Антон продолжает, толкается внутрь, приникает губами, смелеет и добавляет пальцы. Ласкает языком и пальцами, массирует, меняя силу нажима. Другая рука медленно двигается на члене. Арсений держится, не стонет. Но дыхание становится совсем шумным, и бедра подрагивают. Кончает он неожиданно, выплескивается на кафель с хриплым воплем и оседает на колени как подстреленный. Антон обнимает, шепчет со смешком: — Ну как? — Я… — Арсений хватает ртом воздух, — под конец хотел, чтоб ты уже вставил этот чертов палец. — Ясно, на будущее учту, — Антон целует темноволосую макушку. И удивленно смотрит наверх. Вода не льется. Он не помнит, когда Арсений вырубил душ.

***

— Мне кажется, — Арсений вздыхает, — я поеду в машине с расстегнутой пуговицей джинсов. — Никогда не видел, чтоб моя мама кого-то так откармливала. А ты молодец! Съел все. И кашу, и яичницу свою. И бутерброды. Мои! — Антон хохочет. — Сам в шоке. — Я готов вылизывать тебя каждый день, если ты начнешь нормально питаться. — Представь, что произойдет, если ты… — Арсений замолкает и подмигивает. Заканчивает уже на переднем пассажирском: — Если ты меня трахнешь. Антон громко сглатывает и жмет на газ. Несколько минут они едут молча. Арс с легкой улыбкой на губах пялится вперед и топает ногой в такт песне. Антон варится в своей голове. Спросить хочется сразу о нескольких вещах, но он не знает, как подступиться. Решается наконец. Прокашливается. Все равно говорит хрипло: — Мне тебя трахнуть? Арсений хмыкает и опускает взгляд в колени. — Мы к этому придем рано или поздно. — И ты готов расширить горизонты? — Кажется, да, — ему неуютно. — Я понял, — Антон сжимает руль до побелевших костяшек пальцев. — Надо будет обсудить. — Давай обсудим, — предлагает Арсений, — времени полно, — и кладет руку Антону на бедро. — Знаешь, для начала почитать бы про это дело. — Это дело, — смех нервный. — И порно посмотреть. — Я согласен. Почитаем, посмотрим порно. Игрушки? Арсений ведет ладонью по внутренней стороне бедра, давит на пах, поддевает пуговицу джинсов и расстегивает без затруднений, зараза. Интересуется: — Шаст, какие игрушки? Антон краснеет, снова сглатывает, чувствует, что у него встает, хотя Арсений пока ничего особенного не делает. — Разные, Арс, их же много. Предпочтения есть? — А у тебя есть? — Не знаю, можем вместе выбрать. Немного холодные пальцы ловко справляются с молнией джинсов, гладят живот и залезают под белье. Антон разводит ноги шире. Чужая рука уверенно обхватывает его член и начинает ласкать. — Выберем вместе, конечно, — Арсений кивает пару раз для убедительности. — У тебя какие-нибудь секс-игрушки уже имеются? Кивает, дрочит и пиздит. Многозадачный. Антон в своей многозадачности не уверен. Сбавляет скорость и перестраивается в хвост едва пердящему грузовику. Арсений сжимает член сильнее, скорость наоборот прибавляет, попутно умудрившись неприятно щелкнуть резинкой белья Антону по яйцам. — У меня нет секс-игрушек, а… — А я купил мастурбатор недавно. С тобой рядом тяжело удержаться и не передергивать каждый вечер. Антон шипит и сдирает джинсы к коленям. — Обе руки на руль быстро, — рявкает Арсений и миролюбиво продолжает: — Ты же, Шаст, тактильный еще кошмарно, трогаешь, бьешь, щипаешь, притираешься, при любом удобном случае лезешь целоваться. Я постоянно возбужден. У меня на концертах встает. — Я заметил, — хрипит Антон и оттормаживается, потому что ловит яркие вспышки перед глазами. — Арс, мы улетим в отбойник, если ты руку не уберешь. Через секунду Арсений демонстрирует обе руки, вытягивая перед собой, потом складывает их на колени. Послушный мальчик. Антон косится и качает головой. — Можем свернуть на проселочную дорогу, Арс. Хочешь? — Хочу! Чужой энтузиазм пугает. Трасса как назло с отбойниками по обеим сторонам. — Потерпишь двадцать километров? — спрашивает Антон. — Там вроде будет съезд в ебеня. Арсений пожимает плечами и расстегивает свои джинсы. — Бля-я-я! — тянет Антон. — Косоглазие заработаешь, смотри на дорогу. Арсений какое-то время суетливо возится. Снимает толстовку, в футболке остается. Высвобождает одну ногу из джинсов. Сиденье опускает. Антон теперь боковым зрением ловит голый живот и полувставший член. Скрипит зубами и фокусируется на дороге. Арсений зачем-то пару раз на пробу порнушно стонет и начинает сам с себя ржать. — Плохо получается, да? Ты же смотреть не можешь, только слушать. Я постараюсь быть погромче. Кстати хорошо, что у тебя иконок нет. Антон закатывает глаза. — Не залей мне спермой салон, потерпи двадцать километров. — И ты отсосешь мне в своей большой тачке? — Отсосу. Арсений склоняется и чмокает Антона в плечо. — Кайф! А теперь слушай. И сжимает свой член, громко выдохнув. — Ебануться! — шепчет Антон, пальцы на руле зудят. Своими пальцами Арсений выкручивает себе сосок через футболку. Соски у него чувствительные. Антон случайно узнал еще несколько лет назад. В офисе бесились. Сначала мягкими игрушками пиздились, точнее Арсений побил Сережу, а потом и Антона фанатским подарком. Антон в ответ ткнул локтем в бок и тут же получил по шее. Взбесился. Пылая праведным гневом и отвратным настроем, завалил Арсения на диван. Зафиксировал под собой, игрушку отобрал и кинул в Сережу. Шуточная драка грозила стать нешуточной. Арсений вырывался, отталкивал, применил запрещенный прием — начал щекотать. Антон взвизгнул и выкрутил чужие соски от всей души. Арсений хоть и не мгновенно вырываться прекратил, просто смотрел огромными потемневшими глазами, прокашлялся и попросил: — Шаст, слезь с меня. Антон скатился с его бедер на пол очень быстро, но чужие расширенные зрачки и потяжелевшее дыхание запомнил. Арсений продолжает себя ласкать. Руки расслабленные. Грудь ровно вздымается и опускается. На губах улыбка. Антон старается не коситься и битву с самим собой проигрывает. Взгляд то и дело падает на пальцы, скользящие по члену, и голый живот. Хочется свои пальцы положить поверх чужих. Это уже вошло в привычку — вот так помогать друг другу кончить. Когда мало времени, а у них всегда мало времени. Быстрая дрочка до или после концерта на гастролях. Пять минут вместе, и дальше бежать импровизировать. Импровизировать везде, но не в сексе. Здесь бытовая стабильность, и урвать бы несколько лишних секунд на поцелуй. Антон дотягивается и гладит темные волосы. — Руки должны быть на руле, — напоминает Арсений с усмешкой. Но своей левой рукой хватает правую Антона и сжимает пару раз. Трасса полупустая. Будни. Антону даже не приходится сильно напрягаться, чтоб следить и за дорогой, и за Арсением. Арс получает удовольствие так явно. От зрелища коротит. Он покачивает бедрами. Глаза закрыты. После десяти минут ленивой дрочки дышит уже шумно через рот, облизывает пересохшие губы. Конвульсивно сжимает руку Антона. Свою на члене тоже сжимает сильнее. Шепчет: — Шаст, долго еще? — Два километра. Арсений мотает головой и хрипит умоляюще: — Сразу сворачивай, как появится возможность. Я долго не продержусь, извини. Антон не втапливает, не сумасшедший же, но мысленно проклинает навигатор и эти чертовы два километра до поворота. Хорошая трасса заканчивается спустя пять минут. Терпение Арсения заканчивается быстрее, он пялится вперед, не мигая, выискивая съезд. — Тормози, Шаст, тормози! — и дергает Антона за рукав толстовки. Антон сворачивает, не задумываясь. Плюс большой машины — в грязи не застрянет. Плюс большой машины — можно скомандовать: — Давай на заднее сиденье! Арсений мгновенно подрывается и перелезает с переднего. Антон пользуется дверьми. — Ложись, Арс. — Нет, Шаст, ты садись на меня, — и хлопает приглашающе по бедрам. — Я же отсос обещал. — Я целоваться хочу. Арсений тянется к губам, затаскивает Антона к себе на колени, помогает снять джинсы и белье, притирается и стонет в поцелуй. Антон теряется в ощущениях сразу. Арсения наконец-то много. Беспорядочные касания, подрагивающие пальцы на спине и ягодицах. На бедрах оставят синяки. Антон нетерпеливо ерзает, вылизывает шею, мысленно напоминая себе не кусаться. Арсений плюет на ладонь и обхватывает оба члена. Выдыхает с облегчением, будто пару недель не трахались. Но зажимали тогда друг друга везде, совсем потеряв осторожность. Просто ради короткого поцелуя и секундных объятий. И в первый день гастролей Антон, не помнит уже где, припер Арсения к двери номера, как только та захлопнулась. И они бестолково и быстро кончили. Времени было мало. Сейчас время есть. Весь день и вся ночь. Утро, если навешать лапши на уши Стасу и опоздать. Антон может себе позволить. Любуется румянцем на щеках Арсения. Целует распахнутые губы. Ловит тихие стоны. Сам задыхается. Ни с кем до не крыло так чудовищно. Правильно. До дрожащих бедер и вскриков. Арсений откидывается затылком на сиденье. Волосы в беспорядке. Глаза полуприкрыты. Вздыхает хрипло и перестает дышать на несколько секунд. Антон смотрит, знает уже, как Арсений выглядит прямо перед оргазмом, знает, как захлебывается воздухом в пике, как сразу после — будто теряет все силы. Антон обхватывает чужое лицо ладонями и целует нежно, пока Арсений совсем не затихает. Он открывает глаза и промаргивается. — Антон, — зовет хрипло. — Мощно ты, — не удерживается Антон, — машину надо мыть. — Извини, — неискренне и непонимающе. Арсений очевидно все еще не здесь. — Мне кажется, я не видел тебя таким, Арс. — Я и сам уже не вспомню, когда таким был и с кем. Скорее всего никогда и ни с кем. — Да ладно тебе! — Антон смеется, но через несколько секунд перестает, потому что Арсений не подхватывает, остается серьезным. Слишком. — Арс, ты чего? Тяжелый изучающий взгляд пугает. — Антон, я могу сегодня остаться у тебя? — Я думал, ты ко мне и едешь. — Я гостиницу забронировал. — Ой, в пизду! — Антон скатывается с чужих коленей на сиденье и начинает остервенело натягивать джинсы, наплевав на белье. — Сегодня я ночью к тебе в гостиницу не приеду, не надейся! — Ты меня слышишь, я хочу остаться у тебя. Арсений подбирается весь видимо для рывка, чтоб остановить, если Антон попытается из машины выйти. — Слышу, — Антон обмякает и утыкается лицом в сложенные руки. — Оставайся. Ты давно мог! И кстати, мы ведь встречаемся, да? Не молчи только. Я понять должен, как себя с тобой вести. Мы встречаемся или просто трахаемся? Я же… — Антон Шастун, — перебивает Арсений, в голосе сквозит едва сдерживаемая злость, — ты думаешь, я поэкспериментировать решил? С тобой? Думаешь, я бы не нашел с кем просто потрахаться? Я в тебя влюблен, Антон Шастун. — Бля-я-ядь, — тянет Антон с облегчением, — это хорошо, потому что я тебя люблю. Трахаться прикольно конечно… — Очень прикольно! Снимай джинсы! Нахер ты их нацепил?

***

Арсения наконец-то много, но никогда не достаточно. Он курит, утопая невидящим взглядом в лесной чаще. — Напомни мне больше не ставить машину под деревьями, — Антон цыкает, огибая засранный птицами капот. — Это на удачу же, — флегматично замечает Арсений. — А есть более приятные приметы на удачу? — Ага, надо с ирландцем поцеловаться. — Ты случайно не ирландец? — Антон дергает уголком губ. — А то мне с тобой очень повезло! — Удача нам не помешает, Шаст. Поцелуй меня — я ирландец!