Будь моей

Вопреки всем прогнозам врачей, Максим довольно быстро пошёл на поправку. Медленно, но они вместе шли к этой цели. Постепенно его координация движений восстановилась, со временем ему разрешили вставать, двигаться и ходить. Яра всячески старалась помочь Максиму, она была рядом, когда он сделал первые шаги после операции, она радовалась за него всей душой, подбадривала его, она смотрела на него глазами, полных счастливых слёз, и сама не верила, что страшная глава их жизни наконец-то была позади. Яра приходила к нему каждый день. Проводила почти всё своё время. Разговоры были ни о чём, они не говорили о тех страшных событиях. Она хотела выяснить все негативные моменты, обсудить их и оставить их в прошлом. Начать всё с начала. Однако девушка чувствовала, что упускает что-то важное. Что-то в нём изменилось. Его взгляд был совершенно пустым и безжизненным. Из них ушла жизнь. Ушли какие-либо чувства, не было, злости, ненависти, радости, азарта. Совсем никаких эмоций, которые она привыкла видеть. Так прошло ещё несколько недель, и наконец наступил момент, когда Максима выписали домой. Яра так радовалась, словно подросток в ожидании свидания, с мальчиком, который наконец-то её пригласил на свидание. Она металась по кухне, проверяя всё ли она убрала к его приезду. На неделю кухарка отпросилась по причине каких-то внезапно возникших семейных проблем, поэтому Яре пришлось готовить всё самой на скорую руку. Она терялась в догадках: Что он решит теперь по отношению к ней? Что он скажет ей? Что он чувствует сейчас? Что если все его слова нужны были лишь для того, чтобы успокоить её? Чтобы она меньше накручивала себя. «Приди в себя, Яра! Уймись. Прекрати надумывать то чего ещё не произошло». — командовал внутренний голос. Стас привёз Максима домой, и сразу же уехал. Сейчас он принялся брать всю работу на себя. Пока что Максиму нельзя было нагружать себя. Синяки сходили с его лица, цвет лица с бледно жёлтого переменился на более здоровый оттенок. Понемногу он приходил в себя. — Ты будешь кушать? Я там немного приготовила. Будешь? — Да, пожалуй, — рассеянно ответил мужчина и прошёл к столу. Девушка поставила перед ним блюдо, состоящее из отбивной, гарнира и салата. Она суетилась, нарезая ножом ломтиками хлеб, когда Максим внезапно заговорил: — Яра, ты мне ничего не должна. Девушка обернулась, и непонимающим взглядом посмотрела на мужчину. Макс смотрел таким отстранённым взглядом на неё, что мурашки табуном побежали по телу. — Ты считаешь, что я всю делаю, только из-за чувства вины? — Пока я был в коме и после, когда я вышел из неё. Ты всегда была рядом, не оставляя меня. Ты могла бы вернуться к привычной жизни, и не носиться со мной. Ты оставалась всё это время из-за чувства вины, я это знаю. И решила ты для себя, что во что бы то ни стало, должна позаботиться обо мне, пока я окончательно не восстановлюсь. — Так вот ты какого обо мне мнения. — она грустно усмехнулась. — У меня даже мыслей таких не было. Да, я виню себя, в том, что с тобой и многими другими произошло. Но я была с тобой, потому, что я переживала, волновалась за тебя. Но кажется ты этого не понял. Яра почувствовала разрастающуюся обиду. Она проводила ночи рядом с его больничной койкой, надеялась и молилась. Иногда ей казалось, что время замедлило свой ход. Ей казалось будто настенный часы в палате медленно мерили отведённое им время, стрелки с неумолимой медленностью отсчитывали каждую секунду. Всё это время она жила в подвешенном состоянии, когда вздрагивала от каждого телефонного звонка, с замиранием сердца отвечала на звонок, боясь услышать страшный приговор. — Я пытаюсь понять тебя. Она поставила на стол вязанную корзинку с ломтиками хлеба. — Приятного аппетита. Если что-то понадобится, позови меня. Я буду в гостиной. –бросила безразличным тоном Яра, проходя мимо него. Ей не хотелось ничего ему объяснять, да и не смогла бы она. Если он считает её плохой, то нет смысла ничего пытаться доказать. Максим словно почувствовал её обиду, он встал и шагнул за ней следом. Крепкие мужские руки сжали её талию, притянув к мощному мужскому телу. Горячее дыхание обожгло её ухо, и тихий шёпот заставил её тело напрячься: — Я очень хочу услышать это от тебя. Хочу убедиться, что мне не кажется, это не игры моего разума, и я не придумал всё это сам себе. — Хорошо. Что именно ты хочешь услышать? — Я хочу понять, что ты чувствуешь ко мне? Разобралась ли ты в себе? — медленно заговорил Максим. Он стоял неподвижно, совсем не обращая внимание на всё ещё ноющее рану. Мужчина вдыхал такой любимый, и уже такой знакомый запах, он прижался лишь сильнее к ней. — Я люблю тебя, — отчаянно сказал Максим. — Люблю так сильно, что кажется сойду с ума. Когда я очнулся, и рядом со мной был только Стас, я ощутил дикий страх, что ты ушла. С моей стороны будет слишком эгоистично просить тебя остаться, и я не в праве этого просить. Но я приму любое твоё решение. Если позволишь, я бы хотел тебе помогать, если тебе… вдруг моя понадобиться помощь. Яра всё это время была его призрачным счастьем, он готов был искать её, если бы она ушла. Не мог. Не желал её отпускать. Он возлагал надежду, на то, что по воле судьбы, она будет с ним. Максим никогда не строил ожиданий, и тогда, когда происходило что-то хорошее, для него это было приятным сюрпризом, а если случалось что-то плохое не казалось «таким плохим», ибо он не строил ожиданий. Девушка развернулась к нему лицом. Она смотрела ему в глаза долгим и пристальным взглядом, Яра смотрела на мужчину, за которого молилась, и не теряла надежду, что он выкарабкается. Подушечками пальцев Яра прикоснулась к его брови, где виднелся глубокий шов. — У тебя останется шрам. — Вот и хорошо. Со шрамом я буду выглядеть брутальным и опасным. — Так и есть. — она улыбнулась. — Ты опасный мужчина. — Скажи мне правду. Скажи мне, милая, что ты чувствуешь ко мне? Если ты захочешь уйти… я приму любой твой выбор. По крайней мере постараюсь. — Максим боялся, что она оттолкнёт его. После всего, что они пережили. Боялся, что она всё это время была рядом, потому что чувствовала вину, и обязывала себя. И когда он стал таким трусом? От собственного бессилия хотелось завыть. Почему ему всегда так сложно было с ней? — Ты так говоришь, будто уже знаешь, мой ответ. Уже отталкиваешь, даже не выслушав меня. — ей показалось, что внезапно в ней исчезла огромная стена страхов, и она освободилась. Освободилась от тяжёлых оков, которые всё время сдерживали её. Яра говорила совершенно спокойно, только взгляд её бегал по его лицу, словно она пыталась в нём найти что-то родное. — Прости меня, я идиот! — сдавленно произнёс Максим, он ласково гладил ладонями по её спине, и уткнулся лбом в её плечо. Он отчаянно думал, что если сейчас поцелует её, то она точно даст ему пощёчину, и будет права. Какой же он жалкий трус. Яра закусила щёку с внутренней стороны, подбирая слова так, чтобы в паре предложений уместить все чувства, которые бушевали внутри. — Я о многом сожалею. — наконец заговорила девушка. Максим так резко вздёрнул голову, словно кто-то схватил его за волосы. Он немигающим взглядом посмотрел на неё. -О чём ты жалеешь? Слова застряли на её языке. Горло перехватил спазм. -Яра, о чём ты сожалеешь? Повисла пауза. Не тяжёлая и душная, а безмятежная. Исцеляющая их сердца. Наконец она могла рассказать о своих чувствах, и сказать ему главное признание. — О многом, — улыбка на её губах дрогнула. — Я не знала, что я буду чувствовать к тебе, если буду рядом с тобой, поэтому сторонилась тебя, избегала, и всякий раз злилась, когда ты оказывался поблизости. Яра подняла руку и отвела в сторону упавшие ему на лоб волосы. — Знаешь, как я себя чувствовала? — она посмотрела ему в глаза. — Каждый раз, когда ты был рядом, улыбался мне, ты очаровывал меня. При каждом твоём взгляде, я буквально таяла. Когда мы впервые встретились, ты очаровал меня, и одновременно напугал. Каждый чёртов раз, я испытывала к тебе слишком пугающее влечение. Я не понимала, что я чувствую к тебе, а даже если понимала, старалась это отрицать. Но ты стал именно тем человеком, который не бросил меня в трудной ситуации, а наоборот пришёл на помощь. Именно тогда, я стала понимать, какие чувства испытываю, но боялась признаться не то что тебе, даже самой себе. Максим стоял, как громом поражённый, ловя каждую её фразу. Сердце его с каждой минутой, с каждым вздохом билось всё чаще, готовое выпрыгнуть из груди. В глазах Яры снова заблестели слёзы, взгляд её был печальным, и таким красивым. — Прости меня, Максим! Я обошлась с тобой некрасиво, и несправедливо. Но я хотела убедиться, что всё что ты говорил мне, правда. И я ничего не придумала. А потом из-за всей этой суматохи… из-за Климова, я не смогла тебе сказать, как сильно люблю тебя. Все эти дни в больнице я думала только о тебе. Я боялась, что ты не очнёшься. Я не могу жить без тебя, — она нервно засмеялась, слёзы заполнили её глаза, и дорожка одинокой слезинки побежала по её щеке. Максим заботливо стёр подушечкой большого пальца влагу с её щеки. — Я сходила с ума. Я так хотела, чтобы ты знал, как важен ты для меня, я так скучала по тебе. Яра обхватила его лицо ладонями и осторожно поцеловала. Три дня назад ей сняли швы, и теперь на нижней губе был небольшой, розовый шрам. Он был едва заметен, но губа ещё немного болела. Максим обнял её и ответил на поцелуй. Он больше никогда не обидит её, не причинит боли, и никогда не отпустит. И больше никому не позволит причинить ей вред. Он отстранился всего на мгновение. — Ты сейчас такая аппетитная. — прошептал Макс прямо в губы. — Мой неидеальный идеал. — Ты такой идиот. — фыркнула Яра обнимая его за шею и притягивая к себе. Громов усмехнулся, и снова припал к её губам, осторожно, но властно целуя её, исследуя, как если бы чувствовал её впервые. Как же он соскучился по ней. Как же сильно он желал её всю, целиком. — Так ты будешь со мной? — непривычно смущённо спросил Макс. У Яры голова шла кругом, она всё ещё не могла поверить, что это всё действительно происходит. Она смотрела в голубые глаза мужчины, понимая, что окончательно тонет, увязнув в нём навсегда. Ей была нужна. Необходима. Его любовь. И за это можно было смириться с его невыносимым характером, и привычкой всё контролировать. Он как консервная банка — его ещё нужно было долго вскрывать, чтобы достать хоть какие-то слова. Яра даже привыкла к тому, что он не мог выразить свои чувства словами, но старался показать их в поступках, и действиях. — Буду. — тихо ответила она. Максим почувствовал, как в груди всё наполняется искрами неописуемого восторга, распространяясь по всему телу. Он чувствовал, как всё кипит в сердце, и в голове от счастья. Он не мог объяснить это Яре, просто смотрел на неё и улыбался как влюблённый мальчишка. На языке вертелась вся та ванильная размазня, которую говорят в сопливых мелодрамах. А ведь кое-что он осознал. Он нашёл своего, родного человека. Нашёл свою тихую гавань. Сейчас и навечно.