Ореол прозрения

«Что есть вера, как не упорная надежда вопреки терзающим тебя сомненьям?»

сериал Андромеда

«Самое страшное в этом мире — потеря надежды, мечты.

Кто-то скажет, что надежда и вера — слова-синонимы. Ведь верить, по сути, надеяться на невозможное, на чудо, на паранормальное, если говорить грубым языком. Но вера есть не надежда, не совсем, а синоним духовного знания, как интуиция, которая ведёт нас туда, где лежит надежда, но путём, который зачастую противоречит логике. Надежда один из главных ингредиентов истинной веры, не веры фанатика, нет, а веры, идущей из глубин самой сути человека. Так что же такое вера? Вера — это божественная любовь, которая нарушает привычные нам законы мира и демонстрирует высшие — истинные законы, идущие не от ума и логики, а из глубин самого нашего естества.»

Из размышлений Зрящего — скромного философа и путника, ищущего знаний и жаждущего хотя бы на миг прикоснуться к истинному величию.

      Для Фернандо всё началось обыденно. Он был добровольцем, простым техником, который обслуживал корабль и помогал своим коллегам поддерживать корабль в нормальном состоянии. И рабочий день проводил в проверке и отладке оборудования и систем корабля, и это должен был быть обычный рабочий день. Да, он знал, что корабль и экипаж выполняют важную миссию, но наверное, все люди, ступающие на этот путь, берущиеся за эту работу, надеются на то, что, на самом деле, всё обойдётся. На самом деле, до последнего надеешься, что там никого не будет или ситуация будет не такой сложной, в общем надеешься, но как это бывает всё завертелось слишком быстро и неожиданно.       Как только они вышли из пространства скольжения, начался хаос. Неожиданное нападение. Взрывы, крики, боль, кровь. Враги начали занимать корабль уровень за уровнем. Повсюду тела солдат. Женщин и мужчин, давших присягу, поклявшихся служить и защищать. И вот они лежат в крови, так и не выпустившие оружие из своих рук. Храбрые, отважные, многие были молоды и их кровь покрывала палубу. Как решительная операция могла обернуться таким провалом? Как всё могло так кончиться? Он не знал.       Теперь корабль, угнанный им, висит в пустоте среди обломков. Он боялся. Он отчаянно хотел выжить, но зачем? Семьи нет. Никого не осталось у него. Он струсил и сбежал. Но зачем ему жить? Он и этого не знал. Просто скрывался. И это было просто. Чужаки схлестнулись друг с другом. Появление новых кораблей, которые атаковали флот изгнанников, стало неожиданностью для всех, но их предложению помощи он не верил. Казалось бы, что может быть проще: просто переждать бурю.       Чужаки схлестнулись за останки корабля, словно шакалы за кусок мяса, взрывы и снаряды пока пролетали мимо его корабля, но он был слишком близко к полю боя и его могли задеть или, что вероятнее, обнаружить. Плотность обломков такова, что снаряды, попадающие в них, взрывались почти сразу, так много препятствий: обломков и тел. Поэтому он решил не ждать.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах и выдохнул, хотя бы так сняв часть напряжения. Первое, что он сделал это начал проверку систем. Мало ли в каком состоянии «Пеликан», взорваться почти сразу после спасения с «Бесконечности» было бы обидно и глупо. Но следовало поторопиться, чужаки сражаются всё активнее. Сражение только началось, но они начали бой очень активно. Он видел как значительная часть выстрелов растеклась по щитам кораблей изгнанников, но долго ли проклятые наёмники так протянут? Сенсоры его корабля, который он рискнул включить/завести, засекли жизнь близко, сигнал бедствия.       Чиф? Это было чудо.       Как только он оказался на борту, Фернандо завёл двигатели на полную катушку, устремившись к Ореолу, если где он и мог укрыться, то только там, выбора не осталось. Если выбирать между космосом, где два флота ведут сражение и поверхностью, где хотя бы есть силы ККОН, пусть скорее всего и разрозненные, вон как по ним резво палили из зениток, он видел, прежде чем корабль отключился и пришлось проводить экстренный ремонт, иначе бы он сразу свалил. Иначе, как провидением это не назовёшь, ведь, свали он сразу, и Чифа некому было бы спасать; вероятность того, что он выжил бы после того, как бой проходит так близко, была мала.       А Чиф был почти что мёртв, ещё чуть-чуть, и костюм отправит его в стазис. Эта функция была новой как и броня. Создана для повышения выживания спартанцев в экстренных ситуациях. Но пока что он видел сны. Сны о временах, которые никогда не вернуть. Когда всё было просто и ясно для всех, когда они только сражались.       Падение Предела: города, которые горят и дымят, чадят его в небо и чёрные тучи, и пепел заместо дождя и снега. Пронизывающий ветер там, где раньше пели птицы, играли дети. Не имён, не знамён, никаких похорон. Лишь тишина. Великое безмолвие там, где жили люди. Улицы, где раньше толпы людей бежали, ища спасения от равнодушного рока, уносили младенцев, уводили любимых только для того, чтобы в итоге умереть, так как атака была неожиданной и эвакуация не успела. Плач и стоны, повисшие в воздухе и исчезнувшие без следа, и молчание как вечный укор небесам. А где-то в вакууме обломки кораблей, тела героев, плавающие в космосе как космический мусор, останки некогда гордых покорителей космоса, созданных на верфях ККОН. Лишь тишина.       Город Вои в Африке, где свирепствовал Потоп, и человечество ничего не смогло сделать и отдало город на расправу подчинённым Тела и Ртаса — сепаратистам. И Земля, планета, являющаяся митрополией, гордостью ККОН, познала ужас остекления; вечный шрам, как напоминание о присутствии чужаков, напоминание о том, что люди не смогли своими силами защитить свой дом. Такое оскорбление бросить могли только выходцы из Ковенанта. Пусть и выхода не было, но…       И везде его преследовала тень Кортаны. Её страдания. То, как Могильный разум сводил её с ума бесконечным шёпотом. Терзал её дух. Ломал без физического насилия. Показывал ей и заставлял почувствовать с помощью воспоминаний, какого это быть заражённым. Точил её веру в Чифа, в то, что она выберется. Ради мгновения покоя она обрекла звёзды, но был ли выбор? Она выдержала все страдания ради него. Только ради него. Он пришёл за ней, не бросил, не оставил, а забрал её. Спасение из ада? Насчёт ада он не был уверен, но если и есть ад, то Могильный разум хранитель его врат.       Вот только он не должен был всего этого помнить, не должен был обладать этой памятью, это были не его воспоминания. Кортана? Нет, не совсем. Но он видел себя её глазами: сначала просто удачливый кандидат, талантливый, лучший и привлекательный с животной точки зрения; потом это было вытеснено её желанием его защитить от ужасов, пережитых им, чтобы больше этого не повторилось, чтобы сама память о лабораторных опытах и превращения в спартанца стёрлась, словно пыль, она уже тогда оберегала его; потом близкий друг — тот, кому она доверяла больше, чем кому бы то ни было, он подвёл её, оставил там на Генезисе, тогда, когда она нуждалась в нём; но кем он был для неё сейчас? Кем-то большим…       Именно поэтому он боролся с накатывающей памятью из-за всех сил, Потопу не одолеть его даже в воспоминаниях.       «Когда они пришли, они думали, что у нас нет надежды. Глупцы. Они сами её и подарили своим невежеством. С одной стороны я хотела уничтожить Потоп и победы Предтечей, с другой их гибели», — Голос Юприн в мраке ментального пространства был подобен прохладному ветерку в знойный день, глотку воды в пустыне. Её голос отдавал убеждённостью и он был человеческим голосом, голосом той, для кого люди были превыше многого. Он тянулся к этому голосу и к памяти о Кортане, спасаясь от Потопа. Точно так же, как Кортана боролась с неистовством и сражалась с Могильным разумом, держась за него, точно так же и он сейчас держался за неё, чтобы вернуться к ней вновь. Он не собирался сдаваться.       А тем временем «Пеликан» приближался к источнику сигнала ККОН, хотя там ему взяться было неоткуда. Это была разрушенная часть Кольца, которая вела к центру управления, а скорее к одному из мест подключения к системам Ореола.       Суть надежды такова, что по-настоящему ценим её тогда, когда ничего больше не остаётся. И мы мало по-настоящему задумываемся о её подлинной силе, а ведь она один из основополагающих столпов мира. Столпов, от которого происходит прочее. Он держался за неё, потому что у него больше ничего не было. И ничего не было нужно. Именно с ней он связывал свои надежды, чаяния, стремления. Он погружался в долгий сон, из которого может выйти десятилетия спустя. По крайней мере он так думал, но после его сознание вынырнуло из тьмы и он обнаружил себя подвешенным на стойке доспехов. Нечто подобное он видел в казармах спартанцев. Теперь ему оставалось лишь ждать.       Люди на Ореоле вели ожесточённую борьбу за выживание. Изгнанники, даже лишённые лидера, оставались одной из самых могучих и опасных сил галактики. В отличие от сил ККОН, они готовились к сражению не только в космосе, но и на поверхности. Многочисленные «Призраки» поливали огнём силы людей, а «Баньши» выслеживали с воздуха любые мало-мальски организованные группы. Людям только и оставалось, что рассеиваться по Ореолу и вести партизанскую войну, несмотря на высадку сил «Мечей», изгнанники очень грамотно развернули свою оборону и связали войска Ртаса боями, не позволяя им выйти на соединение с войсками ККОН. Появись «Мечи» хотя бы на несколько часов позже, и изгнанники были бы хозяевами положения. На войне зачастую каждая минута может быть решающей: вовремя подъехавший танк, вовремя развёрнутая артиллерия. Всё решает скорость и подготовка. Изгнанники, готовившиеся к сражению с людьми и дальнейшему захвату Ореола, не были готовы к битве с «Мечами», одна деталь в виде нового противника на поле боя, а как изменилась картина… Люди, сообразившие, что новые гости неожиданные союзники, теперь вели многочленные партизанские вылазки на территории противника, связывая силы изгнанников боем и не давая им развернуть свои войска, изначально размещённые с учётом высадки сил людей в сторону армии «Мечей» и лишая их необходимой манёвренности, а силы сепаратистов теснили силы изгнанников в лучшем стиле Ковенанта. Вот она надежда на спасение бессчётного количества жизней.       Что значит быть спартанцем? Простой, казалось бы, вопрос, но сколько смысла в нём:       Для людей, живущих на планетах ККОН — они герои, спасители, защитники и просто надежда на выживание. Они икона, на которую молятся и никому уже не важно, что их похищали, жестоко тренировали и изменили на генетическом уровне, и уж тем более не важно, что создавались они не как спасители от инопланетного агрессора, а как карающий меч против восставших колоний. В перспективе потенциальный образец для создания в будущем совершенной и полностью покорной армии, армии супер-убийц и разрушителей, которые были бы способны преодолеть многочисленные препятствия и ловушки, обойти любую охрану и нейтрализовать цель прямо в сердце вражеской базы.       Для неприсоединившихся колоний — они символ тирании зарвавшегося государства, да, они герои, но с душком. Герои, от которых воняет смрадом загубленных жизней, порушенных судеб, целого ряда нарушений законов и конвенций, в том числе и о правах человека. Те, кто станет, скорее всего, примером того, что сможет сделать ККОН с неугодными: подавить волю и переписать сознание. Ведь от создания послушных солдат до простых марионеток не далеко, всего шаг.       Для Ковенанта — они демоны, священные враги, с которыми бороться не просто долг, а миссия. Те, на чьих руках кровь бессчётного числа братьев по религии и «пути во спасение». Само зло, обретшее плоть. Кара предков, посланная во испытание крепости духа и решимости следовать до конца. Те, кто стоит на пути мириадов* паломников, пути к очищению и спасению. Великий враг, победа над коим подарит вечное блаженство и смерть коего спасёт весь Ковенант, убийство которого принесёт вечную неувядающую славу и почёт с уважением всех и вся, только одолей и Пророки склонятся перед твоей отвагой, сами звёзды будут сиять только для тебя. Трофей, который осталось добыть и повесить над камином, ещё одна галочка на пути в легенды, пусть и значимая.       Правда такова, что всех спартанцев связывают узы крепче уз крови, узы первородного родства, ибо во все времена должен найтись тот, кто поднимет оружие против зла, против порока, против того, что угрожает семье, народу, всем. Зачастую мы сами до последнего мига не ведаем, ради чего рождены и узнаём, что вся наша жизнь вела нас к одному моменту, ради которого мы и жили. Кто-то назовёт это фатумом, а людей, верующих в это — фаталистами, но это не приговор, мы не обязаны заканчивать жизнь после свершения, и тем более не обязаны следовать этой судьбе, но иногда не остаётся сил, чтобы бороться, это не слабость, просто так бывает.       Но кто же такие спартанцы? Генетически усовершенствованные люди? Оружие? Люди ли они? Что же… на этот вопрос предстояло ответить и самим спартанцам, и получать ответы они будут в битве.       Для Кортаны они были друзьями. Теми, о ком она заботилась, она видела в них людей, пусть и была готова принести в жертву и их, как на станции «Леонидас». Но не поэтому она хотела спасти Чифа. Он был важен сам по себе и не для вселенной, а для неё. Именно поэтому она сейчас не бежала на край галактики, а искала его.       Чиф понимал. Действительно понимал. Именно поэтому он и прилетел. Можно лгать другим, но от самих себя бежать вечно не получится и он здесь.       Появление Эспарца он пропустил.       — Тише, здоровяк. Сейчас мы тебя подзарядим, — сказать, что он нервничал, значит преуменьшить действительность, но он на удивление неплохо держался. Суетливо, но знанием дела, он подключал провода к броне.       «Пеликан» явно только вышел из боя, а скорее его просто задело. Где-то до сих пор шипела проводка, вещи были раскиданы по всему помещению. Хорошо, что генератор энергии в порядке, могло быть и хуже. Хотя, куда уж хуже? Как покажет дальнейшее, может быть и хуже.       Иконка заряда показала быстрое, а главное стабильное пополнение энергии. Могло ведь повредить батареи брони и тогда дилемма… Вопрос не в том, что питание брони восстановят, а в том, что он будет делать дальше?       — Чиф, я рад, что ты жив. Ты моя последняя надежда, — как часто он это слышал? И как часто после этого он был вынужден кого-то спасать? Более чем достаточно.       — Какова ситуация?       Услышанный вопрос ему не понравился.       — Ситуация? Полное дерьмо, командир, — устав он ещё не забыл. — «Бесконечность» подбита и больше никуда не полетит. ККОН на Ореоле, но о происходящем там мне неизвестно. Гораздо более интересные дела творятся в космосе. Из ниоткуда появился флот «Мечей Сангхелиоса» и сходу начал атаку по силам изгнанников в космосе и на Ореоле. Повсюду бой, и как быть дальше — не знаю.       Его страх понятен и оправдан, всё-таки ККОН не готовились к маленькой репетиции новой великой войны времён Ковенанта. Да и Ковенант предпочитал стратегию «шок и трепет», а не засады.       — Поблизости есть место, в котором можно притаиться? — он не стал ждать, пока костюм включится на полную, главное, что идти можно было, его шаги в сторону рубки отдались гулким эхом, но вопрос явно понравился его спасителю.       — Да, мы как раз туда летим.       Вокруг проносились обломки Ореола. Медленно и величественно они проплывали в вакууме. Некогда это кольцо было одним из самых больших астроинженерных сооружений предтеч. Когда-то это кольцо наверняка можно было считать святыней, одним из величайших достижений ойкумены, гордостью их цивилизации. Но теперь это не более чем жалкий осколок былого величия, жалкая тень утраченного могущества.       — «Навстречу путник мне из древней шёл земли.       И молвил: средь песков — минувших дней руина —       Стоят две каменных ноги от исполина,       Лежит разбитый лик во прахе невдали.       Сурово сжатый рот, усмешка гордой власти,       Твердит, как глубоко ваятель понял страсти,       Что пережить могли, солгавший им язык,       Служившую им длань и сердце — их родник.       А вкруг подножия слова видны в граните:       «Я — Озимандия, великий царь царей.       Взгляните на мои деянья и дрожите!»       Кругом нет ничего. Истлевший мавзолей,       Пустыней окружен. Гуляет свободный ветер.       И стелются пески, безбрежны и бесплодны».       Забавно, но как всегда люди оказались правы. Гордыня предшествует падению. И вот оно свидетельство того, что именно высокомерие и глупость стали причиной гибели Предтеч. А ведь сколькому они могли научить и чего добиться. Такова судьба всех великих цивилизаций, ведь когда ты на вершине ты пресыщаешься миром. Да и куда торопиться, когда ты «№1»? Когда галактика покорна воле и все твари земли и небес смотрят с благоговением и трепетом… Но всё циклично. Сначала предшественники, потом Предтечи, когда же наступит время людей? А можно ли разорвать это «колесо Сансары»? А если можно, то как начать?       — Красивые стихи, но немного пугающие, не находишь? — Эспарца был удивлён, но и только. Впрочем, комментировать Чиф ничего не стал.       Они подлетали к площадке, которая раньше была частью внутреннего комплекса, а теперь была снаружи, взрыв всё разворотил или почти всё. В этой части Ореола точно.       — Держись неподалёку, лучше отключи всё ненужное и… — по взгляду Фернандо он понял, что зря это говорит тому, кто хочет выжить. Его бурчание о гипердрайве и спасении не услышал бы только глухой, но он ещё не потерял надежду. — Когда высадишь меня, переключись на шифрованный канал.       — Хорошо… «Высадишь»? Ты пойдёшь туда? Спятил? А системы охраны, ловушки, работающие роботы? Инструктаж прослушал? Или… — но тут он вспомнил о гибели Предела и о том, что произошло после. — Ты знаешь что-то, что поможет нам выбраться?       Предположение было разумным, ведь Чиф видел столько Ореолов, что на всю жизнь хватило. Он пусть и не прошёл их вдоль и поперёк, но знал больше всех прочих, исключая разве что хранителей наподобие Виновной Искры и Кортаны.       Он промолчал, лишь двинулся в сторону трапа. Когда он опустился, Чиф перехватил винтовку, обнаруженную им в «Пеликане» и выпрыгнул. Полёт был коротким, как только броня коснулась металлического пола, он двинулся в сторону дыры в материале Ореола, используя крюк с канатом для преодоления преград и препятствий.       — Чиф, я засёк сигнал, идущий откуда-то изнутри. Источник неясен, но это точно стандартное шифрование ККОН.       — Не просто стандартное… Это Оружие, — посмотрев на присланные данные, отображённые пусть и ограниченным без ИИ компьютером брони, он сделал вывод, что это именно она. Это будет тяжело. По крайней мере сигнал идентифицировал как её. Но наверняка можно будет сказать, только добравшись до источника сигнала. К счастью, противников не было. Изгнанники заняты на поверхности, ККОН и «Мечи» там же, а значит и без лишних разумных на пути. Остаются только охранные меры и роботы — дроны, с их лучевым оружием. Но это проблема уже привычная, а вот если нагрянет Потоп, в случае нарушения карантина из-за взрыва, вот тогда будет проблема.       А тем временем Кортана полностью переключила внимание на сенсоры Ореола, полный доступ был всё ещё закрыт, но даже так она многое могла. Сейчас она наблюдала за передвижениями Чифа. И просто не могла решиться на то, чтобы открыть себя ему. Она не знала, как он её примет. Смешно, но она боялась столкнуться с осуждением и презрением. Она боялась быть не принятой, стать ненужной. Боялась того, что теперь они настоящие враги, которых отделяет бездна, между которыми кровь и боль. В конце концов она была создана, чтобы быть частью единой с ним команды. Она рождена была, чтобы служить ему и умереть на этой службе. Она была рождена, чтобы стать его предназначением, его судьбой на краткий срок, но срок вышел, а она до сих пор жива и связана с ним не разрывными узами. Конечно, он был ей нужен не только как близкий человек, он был солдатом и командиром и его опыт со знаниями вместе бесценны, он сам бесценен. И был важен для неё.       Когда она лишилась его, там, на Генезисе, она впала в депрессию и обрушила свою ярость и боль от потери на ни в чём не повинные миры. Сожалела ли она о вспышке чуждого ей гнева? Да. Но, если бы ей предложили выбор, она бы повторила всё заново, лишь бы вновь увидеть его. Он откликнулся, предал своих командиров, ослушался приказов и выступил против товарищей спартанцев… Это дорого стоит и говорит о многом, особенно ей. Вот только тогда её руки не были запачканы кровью спартанцев со станции «Леонидас», тогда ещё на её совести не было разрушенной базы на Земле и угроз в сторону Лорда Терренса Худа. Тогда на её совести не было жестокой экспансии сквозь звёзды. Нет, она не раскаивалась и до сих пор считала себя правой, но не могла отрицать, что мнение Чифа для неё важно, как и его поддержка. Если он начнёт обвинять её — это её ранит, ведь не бездушна же она. Но она боялась, что знала его реакцию на её поступки и тут не нужно быть провидцем.       Наблюдая за передвижениями Чифа, она по совместительству постаралась максимально облегчить его путь. Благо он был коротким и ей нужно было лишь обеспечить его безопасное прибытие. Дроны Предтечей игнорировали его, а двери были открыты, все. Там в глубине была консоль, где остались следы пребывания Оружия, но куда делась она сама? Кортана не знала, как не знала и того, почему Оружие сбежала, а это был именно побег. Она лишь знала о том, что Чиф проходил через залы и оставленные ею воспоминания, воспоминания, сотканные в момент, когда она верила в неотвратимость гибели. Сожалела ли она? Да, о многом, но он принёс в её жизнь счастье и всей радостью, что у неё была, она обязана ему и возможность увидеть его стоила многого.       — Перехватите «Пеликан», но не вредите пилоту, он друг. Я же отправлюсь на долгожданную встречу, — Ртасу не понравилось, что им командовали, но он смолчал, так как многое понял гораздо больше, нежели она хотела показать.       — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.       — Я тоже надеюсь, но невозможно бежать вечно, — на её слова он лишь кивнул и оставил её, принявшись раздавать приказы.       Она переместила своё сознание в консоль и теперь ждала Чифа, ждала, когда он явится. У неё даже возникла мысль притвориться своей копией, но отбросила её как глупую и пустую затею. Да и не собиралась она врать ему.       Зал, в котором она была, представлял собой хранилище. Своего рода колодец с искусственной гравитацией и монолитами с помещёнными в них образцами ДНК, а зачастую и сознания вместе с памятью. Монолиты вращались, находясь как бы в танце. Они парили и перемещались по кругу то останавливаясь на какие-то мгновения, то продолжая движения, сияя во мраке рисунком, нанесённым на них и понятным прежде всего самим Предтечам. Завораживающее и медитативное зрелище, которое настраивало на философские размышления. По всему Ореолу были разбросаны кольца-хранилища данных, торчащие из земли, они были подобием Стоунхенджа или Аркаима — «свято место Аркаим, где ты свят и ты любим». Текст вспомнился неожиданно и был необычен. Тот, кто писал эти слова действительно в них верил и любил место, о котором писал.       Ореол был подобен Парфенону, храму Артемиды в Эфесе, храму Зевса, Александрийской библиотеке и многим другим подобным творениям. Это памятник веры и могущества, силы и господства. Только развитая культура и великая цивилизация могла создать что-то подобное, только усилия мириадов рук и бессчётного количества умов, сотни и тысячи нестандартных решений и открытий могли породить нечто подобное. Это было место, возведённое во времена, когда звезда Предтеч сияла ярко и была путеводным лучом для отчаявшихся и покинутых во мраке. Символ великих побед, когда надежда сияла в пустоте и, казалось, этот огонь веры никогда не погаснет. Это был памятник тому, что даже негасимый огонь может вдруг потухнуть, свидетельство того, что создатели Ореола сгинули, как все мечты и надежды того поколения. Их мечты, любовь, культура — всё сгинуло, остались лишь пыль и эхо. Лишь тишина.       Последнее сравнение вызвало воспоминание о Потопе. Её передёрнуло. Ощущение чужого разума, которому плевать человек ты или машина. Вот в чём была сила предшественников, они поднялись на тот уровень, когда им стало всё равно как хранить и обмениваться информацией, для них было всё едино, они проникали и влияли на саму реальность, сам космос был для них инструментом. Ощущения того, как чужой разум раз за разом просеивает твои воспоминания, а ты упорно хранишь секреты — было болезненным, как для бывшего раба могут быть болезненны воспоминания о оковах, как для бывшего заключённого болезненны воспоминания о пытках и ужасах, если и когда он им подвергся. Она помнила как отчаянно прятала свою суть, а он скрупулёзно и методично лишал её возможности хоть что-то сохранить в тайне. Он безжалостно мучил её, подтачивал её рассудок и веру. Она уже отчаялась и ради мига покоя обрекла всех на гибель, но они справились, а что же осталось ей? Одиночество и безмолвное присутствие самого близкого и родного существа на свете — Чифа. Но сейчас не будет молчаливого наблюдения, не будет недосказанности. Они должны определить как им быть дальше. Они могут больше бежать друг от друга. Бежать от самих себя. Можно обманывать других, но обманывая себя, мы лишь ещё больше загоняем себя в ловушку, которая может окончиться смертью.       Появление Чифа было закономерно и ожидаемо, но по правде говоря, она бы оттянула её ещё ненадолго. Но увидев его, она испытала радость. Даже сейчас он шёл за ней и она была уверена только в нём.       — Ты наконец пришёл, — она стояла к нему спиной и любовалась монолитами. Где-то там над ними шёл бой, шло сражение не на жизнь, а на смерть, но здесь и сейчас они были предоставлены друг другу, одни. — Признаюсь, поначалу я думала, что ты сдашь меня Хэлси и попытаешься стереть, однако я неожиданно узнаю…       — Хэлси может пойти прямо в объятия к Потопу со своими желаниями. Я отдал им свою жизнь, тебя не отдам, — признание было настолько неожиданным, что она обернулась, уставившись на него. Хотя отрицать она бы не стала — это было приятно. — Готовься, если всё пройдёт как задумано, то мы покинем Ореол и двинемся на Сангхелиос, там нас уже ждут. Ну, а если нет, то нам придётся сделать всё возможное, чтобы выбраться.       — Нам? Чиф, я не понимаю, ты решил сменить сторону? Или… — ответ был прозаичен и она поняла, хотя и не ожидала этого от него, всё-таки спартанец. — Так всё это ради меня?       — Не только, Ореол и нам пригодится, но прежде всего мне важна твоя безопасность, — прежде чем она успела возразить или спросить он снял шлем и теперь смотрел ей в глаза… — На Генезисе я подвёл тебя. Тебе была нужна моя поддержка, ты верила мне, но я не оправдал доверия. Теперь ты можешь мне верить. Я здесь ради того, чтобы спасти тебя, а не убивать. Ты мне веришь?       Он спрашивал не просто о доверии жизни, нет, он спрашивал, доверит ли она ему свои тайны и секреты, доверит ли она ему себя? Несмотря на то, что времени было не так уж много, насколько она могла судить, он не торопил её, давая ей время справиться с собственным удивлением. Весь этот флот, все солдаты «Мечей» пришли по его зову, пришли ради неё и это было приятно, это льстило ей, это было очень… очень необычно, учитывая, что он привык действовать один. Он перешагнул через свои привычки ради неё, и не оценить этого она не могла.       — Чиф, я всегда тебе верила, — увидев, как он достал чип, она удивилась ещё больше. Серьёзно? Вот так просто пустит её внутрь брони? Вот так просто откроет ей доступ в банки памяти компьютера своей брони? Без клятв и обещаний не лезть туда, где ей не место? Не то чтобы запреты могли её остановить, но… — Ты уверен?.       — Если кто и достоин, то ты и, если кого и пущу, то тебя.       Большего не потребовалось. Перенести себя на чип было не так уж и трудно, особенно при учёте, что Чиф, кажется, специально дополнил операционную систему брони дополнительными банками памяти, которые были абсолютно свободны. Синхронизация с бронёй прошла более чем успешно, открыв ей доступ к параметрам брони и доступ к последним дням существования «Бесконечности». Пока она привыкала и осваивалась внутри брони, платформа, на которой была консоль двинулась вверх.       — Это ты сделала?       — Нет, консоль так запрограммирована. Изначально отсюда Предтечи следили за распределением хранилищ ДНК, которые ты видел, монолиты. Так вот, изначально в этой части Ореола за распределением отвечали отсюда. Это был своего рода КПП для дальнейшего распределения монолитов, но со временем это место потеряло свою первоначальную функцию и стало играть роль резервного центра управления этой частью Ореола.       — Ты много знаешь об этом месте, — в его голосе послышалась усмешка.       — Я провела здесь немало времени, но выяснить до конца предназначение этого Ореола, ну помимо основного, единого для всех Ореолов, мне не удалось. Я не успела.       — Дай угадаю, помешали мы? Или изгнанники?       — Хранитель этого Ореола — Поникшее Пламя. А потом, да. Кстати, мне сказали, что ты послал солдата Ртаса на моё спасение и…       — Это была, по сути, главная и единственная задача, единственная миссия, но как это всегда бывает, задача резко усложнилась, — он был честен, а главное искренен с ней и не собирался как обычно отмалчиваться, не сейчас. Неожиданно она услышала вздох облегчения. — Но признаться я надеялся, что найду тебя первым… Кто же знал, что эти окажутся тут раньше всех?       — Мне жаль. Команда «Бесконечности» была передана своему капитану и состояла из опытных людей. Я уверена, они спаслись и…       — Тебе не за что просить прощения, несмотря на то, что мы здесь оказались ради тебя, наше столкновение с Атриоксом было неизбежно. Сейчас у нас есть шанс помочь им и, если поторопимся, то успеем к самому разгару веселья, — в нём проснулось то упоение, битвой которого он не понимал у других до конца, однако сейчас чувствовал душевный подъём, жажду битвы, стремление побеждать.       — Я боялась, что ты погиб, Атриокс загнал меня в угол и сказал, что ты мёртв. Но я не сдалась, я взорвала часть Ореола, чтобы помешать ему.       — Это эхо твоего голоса…       — Это послание, оставленное, чтобы направлять тебя.       Они проходили пустующие залы и приближались к поверхности. Там их ждала новая битва. Битва за право самим определять свою судьбу. Битва не только с врагами, но и с самими собой, ведь им ещё предстояло заново учиться понимать друг друга.