Серебряный Принц, или Одиночество - это поправимо

Глава 25

      Омеги одобрительно загудели, а я аккуратно подцепил острейшим лезвием проводки, чтобы не коснуться кожи. Оно прошло, как горячий нож сквозь сливочное масло, правда после подобного истязания, им можно будет разве что чистить картошку. Всё от нервов, в серьёзный момент лезет в голову какая-то ерунда. Несколько секунд длилась напряженная тишина — все, и я в том числе, ждали, что сработает сигналка. К счастью, ничего подобного не произошло, к нам не сунулся ни один охранник. Скорее всего, дистанционное управление создавалось впопыхах, никому и в голову не пришло, что кто-то отважится разомкнуть провода голыми руками. Наверняка при поимке всех тщательно обыскивали, и в принципе, такой ошейник без кусачек и посторонней помощи невозможно снять.       Что тут началось! Меня со всех сторон толкали, я рисковал кому-то горло пропороть, но доведённые до отчаяния оборотни этого не понимали.       — А ну цыц! — живо призвал их к порядку Ильгиз, потирая на освобожденной шее красную полоску, — Кто уже без ошейников — идите к дверям, не мешайте! И смотрите, чтоб тихо там. Остальные — в очередь!       Никто больше не толкал под руку, один отходил, и его место тут же занимал другой. Работать стало легче в разы, и двести пятьдесят оборотней через час были свободны.       — Теперь нужно незаметно вытащить из дверей брус. Кто маленький и худенький, пусть пролезет со мной в окошко.       С похожим телосложением нашлось довольно много омег. Я отобрал лишь двоих — большое количество оборотней возле входа могло привлечь излишнее внимание.       — Сначала я охране глаза отведу. — Перед Ильгизом расступились, и он спокойно направился к выходу. Прижав ладони к двери, неразборчиво что-то прошелестел губами.       — А нам, когда выходить? — робко задал резонный вопрос молоденький темноволосый омега.       — Как только остальные бараки освободим. Надеюсь, кого-то получится и на арене выручить.       — Но на это не стоит сильно рассчитывать, — немного осадил мой чрезмерный энтузиазм Ильгиз, — Кого удастся — спасём, остальные — не обессудьте.       Охранники смирно стояли к нам спиной и ни разу не обернулись. Хорошо Ильгиз постарался. А может, кровавое зрелище настолько их привлекло, что ничего вокруг себя уже не замечали? Я искоса глянул на стадион и резко затошнило, не нужно было на это смотреть. Стараясь поскорее отвлечься и сосредоточиться на чём-то другом, я отправил омег оттащить подальше брус и выпустил на волю Ильгиза. Бесшумно прикрыв дверные створки, мы направились к следующему бараку, где держали альф.       Честно, если бы не старик, у меня бы ничего не вышло. Искреннее предложение всех освободить вызвало лишь горький смех и недовольный ропот, а какой-то весельчак предложил — лучше влезть к ним и напоследок развлечь идущих на смерть, чем вселять в умы и души ложную надежду. Пришлось подтянуться к окошку, чтобы для наглядного примера срезать с него ошейник. Куча рук мгновенно втащила меня внутрь. Ильгиз щёлкнул пальцами, тихо что-то зашептал, и альфы мигом присмирели. Сначала я не понял причину, потом оказалось, что ближайших ко мне оборотней он без затей обездвижил. Старый, старый, а какой, однако, у провидца потенциал, в хорошем смысле — только позавидовать.       Альф оказалось намного меньше, чем омег — всего сто восемьдесят, остальных уже успели увести. Ладно, хоть эти спастись попытаются. Мы еле уговорили взведённых до предела разгневанных оборотней подождать, пока не освободим кого получится. Их можно понять, сейчас на арене у кого-то насиловали и убивали сыновей, братьев и отцов.       В следующем бараке тоже содержали альф, видимо, расправляться с омегами не так интересно, всё же они не воины. Здесь в наличии, народу имелось чуть больше — двести двадцать душ. Что ж, получилось очень даже неплохое войско. Безусловно, существовала вероятность, что кто-то сбежит, вместе с тем я был уверен — большая часть обязательно останется. Везде действовали по одному и тому же сценарию: Ильгиз отводил охране глаза, омеги утаскивали подальше от дверей запиравшую их деревяшку, а я занимался ошейниками и старался не показывать своё непомерное отчаяние. По правде говоря, пока не закончил освобождать последний, третий барак, в груди теплилась надежда отыскать среди этих мужчин, Зуфата. Он бы, как никто другой, мог справиться с Урзизом и помочь Айра спасти. Расспрашивать о муже я не рискнул, безумно опасался услышать, что — да, был такой, жаль, его уже нет. За маленького сына я переживал гораздо больше, но по крайне мере знал, где он, и что он — всё еще жив. Я прекрасно помнил слова Лязиза, по всему выходило, Зуфат из плена сбежал, но ведь за это время его могли поймать и…       Захлебнувшийся детский крик пронзил сердце, словно раскалённой иглой. Призрачная боль вмиг выдернула меня из вороха терзающих мыслей. С Айром беда!       — Простите, пожалуйста, рука дрогнула. — Я испуганно уставился на длинную царапину, проступившую на шее альфы. Со всех нормально ошейники снимал, а на самом последнем — прокололся.       — Ничего-ничего, это ерунда, — мужчина поспешно стёр набухшие красные капли, — Обернусь — и буду как новенький.       Ободряющие слова я пропустил мимо ушей. Чёрт, у нас же почти всё готово, не хватило буквально нескольких минут!       — Ильгиз, поднимайте бараки! Окружайте всех, за периметр никого не выпускать!       — Стой, куда!       Я уже выскочил на улицу. Догадывался конечно, что произошло, только не понимал, почему они начали обряд жертвоприношения раньше. Ответ стал очевиден, едва в поле зрения появился Лунный пик. С дощатой площадки подъёмника на вершине скалы, разнёсся негодующий голос жреца:       — И так будет с каждым, кто посмеет осквернить своим нечистым прикосновением в Храме Ночного Светила, нашу священную реликвию — Лунный Камень! — Мужчина в гневе потрясал отрубленной детской ручкой, а у его ног, зажимая хлещущую кровью культю, молча корчился от боли маленький мальчик с белокурыми кудряшками.       — Айр…       Не знаю, как мне удалось сдержать, рвущийся наружу вопль. Боже, он же совсем кроха! Неужели нельзя было ребёнка пощадить? Разве недостаточного, что его собираются в жертву принести, вдобавок нужно покалечить?! Подумаешь, притронулся малыш к какому-то булыжнику!       Мне казалось, что я стою на месте, на самом деле — летел через арену напрямик, не чуя под собой ног. С трибун вскакивали люди, кто-то пытался меня поймать. Наивные, в данный момент — это никому не под силу! Бок обожгло растекавшейся по всему телу болью, похоже, кто-то ранил меня серебром. Сейчас не время искать обидчика, я и не думал сражаться, ведь прекрасно понимал, что силы неравны, моя единственная цель — пробиться к сыну. Осознание этого и помогало расшвыривать как кегли, пытавшихся преградить дорогу, альф. В ушах неуклонно нарастал не то грохот, не то какой-то гул. Откуда он, вообще, взялся, неужели предвестник обморока? И Ильгиз, как назло, где-то застрял вместе с остальными оборотнями, они же не знают, что Айра, не дожидаясь рассвета, отправили на пик. Если меня убьют, никто ребёнку не поможет. Я примчался к башне, когда подъемник был уже внизу, а спустившийся жрец, брезгливо оттирал надушенным платочком пальцы, испачканные кровью моего сына. Понятно, что к этому подонку меня бы никто не подпустил, вокруг находилось слишком много врагов, лучше подумать о том, как прямо с разбега забраться на отвесную стену.       «- Хозяин, ну-ка подвинься, что еще за гонки ты устроил, так мотает, что невозможно спать!» — От неожиданно прозвучавшего голоса я споткнулся и, отряхиваясь от песка, на ноги уже поднялся серебристый волк.       «- Почему сразу не разбудил!»       «- Забыл про тебя, представляешь?»       «- Между прочим, не в первый раз! Ладно, как-нибудь я тебе это припомню! Приготовься!» — И Ли взвился свечкой, совершив восходящий прыжок прямо вверх, чуть ли не до середины скалы, при этом он вытянул морду и распушился до самого кончика хвоста. Когти высекли мелкие искры и заскребли по камню. Ли тщетно пытался удержаться на почти вертикальной стене. Всё. Сейчас разобьёмся! Плевать, я и на небесах с маленьким Айром встречусь. Кто-то правильно сказал, что жизнь — это всего лишь коротенькая чёрточка на памятнике, между датой рождения и смерти.