Сборник Томы

             – Малышка, согрей меня, – шепчет Тома, тихо, еле слышно.       За окном кружат хлопья снега, холодный ветер так и трещит по крышам домов, забираясь в щели деревянных построек.       Ты повернулась на другой бок и взглянула на Тому. Укутанный в два одеяла, с красными щеками, он явно не болел, – малышка, я соскучился.       И он тянет руки к твоему телу, нежно обнимает и ты ощущаешь, отчего у него такие красные щеки. Зарывается носом в твои волосы, мурлыкает что-то на ухо, пока ты ощущаешь жар его тела, перекидывает ногу через тебя и оказывается сверху.              Тебе в эту ночь тоже не спалось. Ветер за окном свистел слишком громко, а такой редкий снег в Инадзуме падал сугробами на дороги. Ты любила такую погоду. Лепить снежки, кидаться ими в Тому или бегать от него по сугробам, пока он не завалиться от усталости. Он не любил зиму, ему было всегда холодно, он вечно был максимально сонный и неподвижный.              Его рука взяла твою за запястье и переместила на его уже вставший член. Ты чуть сжала в ладони его и тут же услышала сдавленный выдох.       – Моя принцесса,– шепнул он. Чуть отстранился и припал к твоим губам, пока руки блуждали под ворохом одеял, пытаясь нащупать лямки твоей ночной майки.              Он был очень нежен этой ночью. Ленивые поцелуи, медленные поглаживания по бёдрам, рукам, груди. Он очень аккуратно стягивал с тебя одежду, с себя – ещё более медлительней. Кожа горела от его прикосновений. Рваные вздохи, ощущение тяжести его тела. Лишь слегка. Он старался не придавить тебя своим весом.       – Тома.. – все, что ты могла из себя выдавить. Но он будто тебя не слушал. Вы уже несколько минут лежите без одежды, а Тома будто специально медлит.              Целует в шею, почти невесомо, пока одна рука снова проходится по бедру, чуть его сжимая. Опускается ниже, губами будто оглаживает грудь, чуть проводит языком, пока рука поднимается теперь уже выше. Твое тело начинает дрожать и Тома это подмечает. Он и сам уже на пределе и будто бы не может терпеть. Но выдержки ему все же не занимать. Спустился ниже, оглаживая рукой живот и так же расцеловывая каждый сантиметр кожи, ещё ниже, закидывает твои ножки себе на плечи. Ощущаешь его дыхание, а затем язык, проходящийся по клитору. Стонешь. Так громко, скорей от неожиданности, что парень замирает, но лишь на пару секунд, снова продолжая вырисовывать узоры языком. Его палец уже раздвигает стенки твоего влагалища, толкаясь внутрь. Мокро. Горячо. Слишком. Язык Томы сразу же ускоряется, то ли от нетерпения, то ли от желания, он и сам начинает более хрипло дышать. Он будто голоден. И ты это чувствуешь в полной мере. Добавил второй палец, не прекращая движений.       – Тома, – снова сдавлено пищишь, когда к двум пальцам присоединяется третий, темп растет, а язык начинает творить что-то невообразимое.              Тома думает, что действительно голоден до тебя. То, как ты сжимаешь его пальцы, как громко стонешь, какие пошлые звуки вы издаёте в своём дуэте. И как вам двоим это нравится. Твоя спина выгибается от каждого движения пальцев, а его язык, быстро лавирующий меж мокрых складок заставляет чуть ли не кричать от удовольствия.              – Малышка, ты так сжимаешь, – пальцы продолжали толкаться внутрь тебя, он давно уже приметил какой темп стоит задать, чтоб ты быстро кончила. Ты взглянула на него. Рот испачкан смазкой и слюной, языком проводит по своим губам. Он точно жаден до тебя. Будто бы голодный дикий зверь, что пробует добычу на вкус. Зрительный контакт поддерживать невозможно, в глазах начинает плыть, стенки начинают сокращаться и Тома вновь проводит языком по клитору быстрыми движениями доводя до оргазма.              Ты кричишь так громко, что дыхание Томы сбивается ещё сильней. Пару движений и он вытаскивает из тебя пальцы, погружая их в рот и звучно причмокивая, пока ты отходишь от не первого за сегодня оргазма. Вопрос один: а последний ли он?       – Принцесса, я не согрелся, – как многообещающе.