A Roll of Blood / Свиток крови

Он горит неделю, прежде чем свежий дождь заливает поместье Цю. Прохожие шепчутся о несчастной кончине этой семьи, некоторые уверены, что ее вызвал обиженный дух. Шэнь Цинцю углубляется в лес и опирается на ствол дерева. Прошло некоторое время, прежде чем он смог оторвать взгляд от поместья, и он до сих пор не хочет расставаться с кучей пепла и оставшимися телами. Я уйду сегодня вечером, — говорит себе Шэнь Цинцю. — Я наблюдал за тобой, — протяжно раздается голос позади него. Шэнь Цинцю отказывается показывать свою дрожь от страха, которая угрожала настигнуть его, и поворачивается лицом к говорившему человеку. Тот показывается ему с ухмылкой. —Меня зовут У Яньцзы. Я верю, что у тебя есть большой потенциал для совершенствования. Я щедр. Я готов научить тебя. — Когда-то я считал, что он был моим спасителем, думает Шэнь Цинцю, изучая стоящего перед ним своими зелеными глазами. Его лицо выглядит нерешительным, осторожным. Он не отпустит меня, если я откажусь. Так как он уже назвал мне свое имя, это было бы неразумно с его стороны. Шэнь Цинцю сравнивает У Яньцзы со змеей, а затем решает, что это будет оскорблением для всех змей. — Ублюдок! Я сказал тебе принести мне еды! Этого даже для раба будет недостаточно, — прорычал У Яньцзы. — Иди и укради еще. Сейчас же. — Я-... Духовная энергия вырвалась из меча находящегося в ножнах, когда гнев мужчины просочился в воздух. С ближайших деревьев разлетелись птицы. Испугавшись, Шэнь Цинцю склонил голову в страхе и покорности и быстро ушел. Нынешний У Яньцзы излучает жизнерадостную энергию. Он продолжил говорить: — Ты никогда не переживешь преследование за сожжение почетной семьи Цю. — Он делает вид, что вздыхает. — Твоя рабская метка… в конце концов, довольно очевидна. Все узнают о твоем происхождении с первого взгляда. — Он указывает на знак раба за раскрытой тряпкой. — Если ты захочешь увидеть во мне своего Шицзуна, я позабочусь о твоих основных потребностях и научу тебя совершенствоваться. Взамен ты будешь делать, все что я скажу. Ну как? Ты согласен? — Я, — рычит Шэнь Цинцю, на лице застыло обычное выражение для его прежнего и нынешнего тела, — не заинтересован ни в том, чтобы признать тебя своим Шицзуном, ни в том, чтобы учиться у тебя совершенствованию. Я вполне способен выжить самостоятельно. — Он отворачивается от дыма и начинает идти в противоположном направлении. У Яньцзы поднимает левую руку. Шэнь Цинцю останавливается и ждет. — Тогда, — начинает У Яньцзы, — может, если я скажу по-другому, тебе будет легче согласиться на сделку. Возможно, я слишком подсластил свои слова, но я все еще верю в твои услуги. Я не буду заставлять тебя называть меня Шицзуном. — Ты украл всего пятьдесят золотых монет? — У Яньцзы поднял кулак, сжимая мешочек с монетами, который украл Шэнь Цинцю. — Я сказал тебе получить сотню. Минимум. Двести, если тебе нужно мое дополнительное одобрение. Какой от тебя толк? — Я предпочитаю свободу, — осторожно произносит Шэнь Цинцю, надеясь избежать конфликта. — Ваше предложение заманчиво, но я вынужден его отклонить. — Он продолжает идти. — Ты должен уничтожить тех, кого не можешь завербовать, сопляк, — «любезно» учил его У Яньцзы однажды ночью, когда они вдвоем сидели у костра. В такие времена Шэнь Цинцю думал, что обращение с ним было наполовину добрым. Вспышка духовной энергии предупреждает Шэнь Цинцю о том, что У Яньцзы вынул свой меч. Шэнь Цинцю быстро оборачивается. Мужчина вертит рукоятью своего меча с почти завораживающим видом. Шэнь Цинцю замирает, когда оружие собирает энергию из воздуха и протягивает свою ци, чтобы найти листья. Свежих листьев нет, но есть несколько мертвых, которые не были полностью уничтожены огнем. Однако долго они не продержатся. Совершенствование У Яньцзы все еще намного, намного выше, чем у Шэнь Цзю. — Что ты делаешь? — ровным голосом спрашивает Шэнь Цинцю, надеясь выиграть время. Он игнорирует меч и слегка отступает, все еще ища предметы, которые можно использовать. Есть несколько веточек… Он только надеется, что они достаточно острые. Он отказывается смотреть на них, не желая терять свое преимущество. У него есть неплохое представление о том, как сражается У Яньцзы. У Яньцзы, смеясь, насмешливо говорит: — Пытаешься отступить? Внезапно испугался, увидев мой меч? — Он, склоняет голову, словно любопытствуя. — Даже если ты талантлив, паршивец, у тебя все равно нет шансов против меня. У меня есть духовный меч, а у тебя — ничего, кроме голых рук. Я испытываю искушение подарить тебе медленную смерть, но из-за своей доброты, я подарю тебе быструю. Какая доброта? Это же в любом случае смерть. Шэнь Цинцю едва удается уклониться от первых нескольких атак. В какой-то момент я ее даже желал. Мужчина наносит шквал ударов своим мечом. Шэнь Цзю уклоняется от нескольких, но все же один из них попадает в него, начала течь кровь. Шэнь Цинцю слегка шипит из-за открытой раны на плече. Адреналин наполняет его сердце, как и напоминание о его нынешней слабости и испытываемой опасности. Он пригибается, затем отпрыгивает назад, ловя порыв ветра. Он посылает заостренные благодаря своей ци листья в сторону У Яньцзы, надеясь, что один из них пронзит цель. У Яньцзы с удивительной легкостью блокирует каждый удар. Ухмылка пересекает его лицо. — Сволочь. — Затем он бормочет себе под нос несколько предложений. Шэнь Цинцю было все равно, о чем тот бормотал, у него также не было на это времени, сосредоточившись на взятии ци из воздуха в свои резервы. У Яньцзы не дает ему долго отдыхать и поднимает меч. Шэнь Цинцю хватает с земли ближайшую ветку и поднимает ее. Он посылает ци и заостряет ее, не проявляя никаких признаков боли, даже когда становится очевидно, что у него начинается отток ци. Он не сможет долго продержаться. Он смотрит на У Яньцзы. Мне нужно как можно быстрее закончить битву, иначе я умру. Он танцует в направлении У Яньцзы, благодарный за отработанную координацию и свой небольшой рост. Он едва избегает лезвия, прежде чем успевает вонзить ветку в грудь мужчины. У Яньцзы просто прищуривается и вытаскивает из себя палку. Шэнь Цинцю отступает от него, чтобы не быть разрезанным его мечом. Рана у мужчины заживает почти сразу. Шэнь Цинцю посылает еще больше листьев в У Яньцзы, который считает их простым раздражителем. Листья сразу ломаются от простого взгляда культиватора. Шэнь Цзю наносит удар ногой по руке У Яньцзы, которая держала меч, надеясь обезоружить его, но другая рука мужчины ловит его ногу и выкручивает ее, прежде чем отбросить Шэнь Цинцю назад, уже после отправив меч в ошеломленного парня. Только чистый адреналин и мышечная память позволяют Шэнь Цинцю увернуться от удара меча. В прошлой жизни он бы уже умер. На самом деле это избавило бы меня от многих пыток, думает Шэнь Цинцю с иронией. Он подавляет смешок, который грозит вырваться из него, полностью осознавая, что это безумие. — Проблемный парнишка, тебе очень повезло увернуться, — оценивает произошедшее У Яньцзы. Еще одна ухмылка появляется на его лице. — Но ты проиграешь. — Он даже не выглядит усталым. Шэнь Цинцю подымается. — Ты не можешь победить меня, — уверенно говорит У Яньцзы Шэнь Цинцю, — но ты отлично справлялся. — Он проговорил это небрежно, но его глаза говорят совсем о другом, он серьезно относится к мальчику. Шэнь Цинцю напрягается, зная, что его нога не будет хорошо двигаться. Он, игнорируя боль, тратит на нее каплю ци. Он сразу начинает чувствовать, что его рана начинает заживать. — У тебя быстрая регенерация, мальчик. Очень… жаль, что твой талант умрет. — Отклонение ци, паршивец? — прорычал У Яньцзы. — Как жалко лишаться культиватора с таким талантом. Шэнь Цинцю смотрит на него, он был удивлен тем, как быстро заживает вывихнутая лодыжка. Ци должна облегчить боль, может быть, немного излечить рану, но не должна… Может быть, мой корень был таким талантливым в прошлом. Этот ублюдок виноват, что я оказался слабым. У него не было сил ответить на замечание У Яньцзы. Несколько сильных волн ци направляются к нему. Он наклоняется и прыгает, избегая удара. — Стой, — выдыхает Шэнь Цинцю. Он становится на колени на земле, лодыжка снова вывихнута из-за резких действий. — Подожди… У Яньцзы лишь приподнимает бровь: — Ой? Я должен предупредить тебя, что у меня не так много терпения. — Вы очень сильны. Я бы хотел принять ваше предложение, — он перешел на вежливый тон. Культиватор смеется: — А почему я должен тебе доверять? — Очевидно, что вы намного сильнее меня, — отвечает Шэнь Цинцю, говоря откровенную лесть, — И понятно, что вы умны. Вы правы, мне все это время только везло. Вы знаете, что я не смогу вас убить, так что естественно, что у вас есть преимущество. У Яньцзы прищуривается: — Ты же не думаешь, что я в это поверю? — Разве это не правда? — любезно спрашивает Шэнь Цинцю. — Ваши запасы ци выше, чем у меня, и ваш опыт также превосходит мой. — Ты будешь выполнять все мои приказы? — осторожно спрашивает У Яньцзы. Шэнь Цинцю пожимает плечами, а затем делает капризный вид: — Если это даст гарантию, что я буду жить. — Он заставляет свой голос немного дрожать. У Яньцзы расслабляется. Он смеется: — Мой первый приказ — возьми все ценное, что осталось у тел, а затем похорони их. Я изгоню все их души, чтобы гарантировать, что они не вернутся в виде призраков. Призраки… ах, от них одна головная боль. — Ваша мудрость поражает меня. Я сделаю, как велено. — Шэнь Цинцю слегка кланяется, прежде чем подойти к телам. Я должен украсть их деньги. К черту чувства, мешающие мне принять необходимость этого - сейчас это не важно. Уже поздно. Ему удается найти несколько монет у тел и после закопать их. Через несколько часов Шэнь Цинцю кланяется бдительному У Яньцзы. — Я выполнил свою задачу, Мастер. У Яньцзы встает и толкает Шэнь Цинцю на землю: — У тебя ушло на это много времени. — Он идет к середине пустоши и посылает ци, чтобы заставить души уйти. Через несколько минут У Яньцзы возвращается и кладет тяжелую руку на плечо Шэнь Цинцю. — Сегодня я буду спать. За то, что ты раньше был против меня, ты должен бодрствовать всю ночь. — Да, Мастер, — вежливо говорит Шэнь Цинцю. — На каком расстоянии от вас мне находиться? — В трех метрах от меня, — решает У Яньцзы. Затем он угрожает ему. — Если ты подойдешь ко мне хоть на тридцать сантиметров, я тебя убью. Шэнь Цинцю позволил дрожи вернуться в свой голос. Он сглотнул: — Да, Мастер. У Яньцзы входит в импровизированный дом, сделанный из веток. Он блестит от нескольких камуфляжных талисманов, по крайней мере, незаметный для обычного глаза. Любой порядочный культиватор сразу увидит сквозь маскировку. У Яньцзы не ожидает, что я пройду через камуфляж. Размышляет Шэнь Цинцю, издалека изучая пещеру. Недооцененность соперника стала бы его гибелью… И все же, действительно ли он спит? У Яньцзы хитер, и Шэнь Цинцю знает это лучше, чем кто-либо другой. Он может меня испытывать. Он откидывается на дерево и садится, следя за тем, чтобы между ними было приличное расстояние. Тем не менее, У Яньцзы не так невежественен, как Лю Цингэ — не думай о нем — с точки зрения праведности. Моя ци восстановилась, шокировано осознает Шэнь Цинцю. Обычно на этом этапе развития для полного восстановления его запасов требуется день. Может быть, это результат того, что он не уничтожил мой корень, решил он. Кроме того, я должен найти способ убить его, пока он «спит». Он ждет несколько часов под лунным светом, не обращая внимания на дождь, который начал лить с неба. Я не могу победить его чистой силой… Каким бы талантливым я ни был, он физически сильнее и имеет больше запасов ци, чем я. Шэнь Цинцю осматривает несколько листьев, и ему в голову приходит идея. Талисманы. Его навыки не могут соперничать с Тянь Сюнь, Пиком талисманов и артефактов, по крайней мере, в изобретениях, но основы знает каждый культиватор. Как (бывший? будущий?) владыка научной вершины, Шэнь Цинцю знает больше, чем просто основы и теории изобретений. Его знания должны превосходить знания У Яньцзы. За исключением того факта, что у него нет чернил, а разбросанные листья в лучшем случае просто хрупкие, а в худшем моментально ломаются. Не то чтобы у меня есть вариант получше, — с горечью признает Шэнь Цинцю. Он берет несколько крепких на вид листьев и кусает левое запястье до крови. Другой рукой он рисует символы. Для света, для усиления, для обездвиживания, для боли, для защиты... Через полчаса Шэнь Цинцю осторожно берет свои хрупкие талисманы из листьев и острую, но обугленную палку. Он перешагивает трехметровую пограничную линию, о которой его предупредил У Яньцзы, и крадется к его спальному месту. Он ломает камуфляжные бумажные талисманы своими собственными и отправляет обездвиживающий талисман в сторону мужчины, прежде чем ударить того палкой. Глаза У Яньцзы распахиваются, как только талисман неподвижности достигает его, но все же он умудряется уничтожить его, не раньше, чем палка его проткнет. Шэнь Цинцю спотыкается, когда У Яньцзы посылает волну ци, чтобы уничтожить талисман и сломать палку. — Я знал, что ты предатель, — рычит У Яньцзы. Он вскакивает, отбрасывая сломанную часть палки. — Нападать на людей, пока они спят, — насмехается мужчина, — ты уверен, что тебя учил не я? Пытаешься использовать мои уловки? Он призывает свой меч и направляет его на Шэнь Цинцю. — Я бы почти гордился тобой, даже если бы это было так. Тем не менее ты все еще худший из худших. Раб. Как бы ты ни пытался это скрыть. — Значит, ты сравниваешь себя с рабом? — насмешливо спрашивает Шэнь Цинцю, пытаясь незаметно поискать другие полезные предметы. Понятно, что талисманы слишком слабы, чтобы что-то сделать. — Где ты научился создавать талисманы, мальчик? — Проникновение в библиотеку творит чудеса, — частично отвечает Шэнь Цинцю, зная, что, скорее всего, эти тексты находятся именно там. Он не знал наверняка. — Разве ты не должен меня убить? У Яньцзы приподнимает бровь и смеется: — Почему бы мне сначала не поиграть со своей добычей? — Он потягивается, и Шэнь Цинцю замечает, что рана у мужчины перестала кровоточить. — У тебя есть… палка. У меня есть меч. Я проснулся. У тебя есть шансы? Что-то не так. Шэнь Цинцю прищуривается, пытаясь понять, почему У Яньцзы тянет время. Но что не так? Он выглядит в порядке. Может ли это быть ловушкой? Или он сам боится, что я заманил его в ловушку талисманами? … Нет. Он смог уничтожить мой талисман практически без усилий. Чего же он тогда ждет? Неважно. Я не могу упустить эту возможность. Он бросается на У Яньцзы, снова затачивая палку с помощью ци, едва уклоняясь от обезглавливающего удара. Шэнь Цинцю перепрыгивает через следующий удар меча и пригибается от последующего за ним. Он тяжело дышит, проклиная свое тело за нехватку физической силы. Он на мгновение ослепляет У Яньцзы талисманом света, прежде чем попытаться нанести тому удар. К сожалению, атака У Яньцзы повредила Шэнь Цзю руку. К счастью, ему удается прокрасться к мужчине снизу и нанести удар в пах. Кровь хлещет, и Шэнь Цинцю покидает зону прежде, чем она успевает брызнуть ему в глаза. У Яньцзы подавляет вздох боли, прежде чем отправить ци в эту область. Талисман света ломается пополам, и Шэнь Цинцю посылает нетронутые, заостренные ци листья в сторону У Яньцзы. Волна ци уничтожает листья, и Шэнь Цинцю вытягивает руки, чтобы удар не попал ему в лицо. Он спотыкается и выплевывает кровь. Он слышит звук меча и быстро прячется за деревом, позволяя ему вместо себя принять удар. С новоприобретенным адреналином Шэнь Цинцю хватает еще одну палку и бросается в атаку. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был не лучший план. Однако, похоже, У Яньцзы не думал об этом. Шэнь Цинцю удается проткнуть ему живот, прежде чем ударить того в грудь горстью ци. Он пригибается, когда меч мужчины летит обратно к нему, У Яньцзы едва успевает остановить свой собственный меч, чтобы случайно не совершить самоубийство. Шэнь Цинцю оставляет палку и снова ослепляет глаза У Яньцзы своим последним талисманом света. Он убегает, прежде чем подлый культиватор успевает прийти в себя, Шэнь Цзю берет другую палку и затачивает ее ци. Он отправляет последние листья в сторону У Яньцзы с еще одним выбросом ци. Как и в прошлые разы, тот посылает волну ци, заставляя Шэнь Цинцю отступить. У меня осталось очень мало ци. Талисманы, листья и палки истощили большую ее часть, и он также был ранен. Хотя культиваторы излечиваются быстрее по сравнению с гражданскими, это связано с ци и силой тела. К сожалению, в настоящее время у Шэнь Цинцю нет ни того, ни другого или, если и есть, то очень мало. Он снова кашляет кровью, сплевывая ее в сторону. Ци не хватает. Его ядро ​​​​еще не достаточно развито, чтобы иметь отклонение ци. Ослепляющий свет исчезает, и У Яньцзы удается исцелить себя. — Шицзунь, как победить врага с лучшими характеристиками? Которого нельзя победить? — Шэнь Цзю, — ответила Цзян Аньлу, — возможно, мой ученик имеет в виду Небесного Демона? — В общем, Шицзунь. Этот ученик не знает, как победить врага, который будет превышать по хитрости, интеллекту, силе и ци. — Он склонил голову. — Этот в прошлом исследовал Небесных Демонов; однако в нем содержится очень мало проверенной информации. — Я думаю, ты удивишься, к чему может привести ситуация жизни и смерти. Ты умный. Иначе я бы не выбрала тебя. Несмотря на то, во что верят звери Бай Чжань, если у человека нет мозгов, он проиграет. Это единственный совет, который я могу тебе дать, если ты не имеешь в виду что-то более конкретное. Что касается Небесных Демонов… Самая точная информация дается только Пиковым Лордам и их преемникам. Ты знаешь об этом. Я не могу разглашать эту информацию. — Спасибо, Шицзунь. Колотые раны легко заживают. Листья ничего не могут ему сделать. Талисманы недолговечны. Элемент неожиданности исчез. Запасов ци практически не осталось. Физическая энергия почти иссякла. Что мне остается сделать? Шэнь Цинцю удивленно смотрит на тело У Яньцзы. Злой, ужасный и «о, это-точно-пойдет-не так» план приходит ему в голову. Маленькая ухмылка пересекает его лицо. Если бы Лю Цингэ увидел это, он немедленно впал бы в другое отклонение ци. А потом ругал бы меня за нечестность в бою. К несчастью для Бога Войны, Шэнь Цинцю хочет жить. Он бросается вперед, уклоняясь от меча У Яньцзы в нескольких сантиметрах от себя. Кусочки его темных волос падают на землю от попадания оружия в них. Его тело имеет дело с порезами, которых ему не удалось избежать. Я хочу, чтобы у меня был Сюя. Он приближается к У Яньцзы и целует его прямо в губы. На лице мужчины отразился шок. Шэнь Цинцю отстраняется, хватает слабо сжимаемую рукоять меча У Яньцзы и замахивается им на него. Он прикалывает его к дереву через живот. Жалко, что он не попал в легкие, но ведь это его меч. Любое приличное духовное оружие не убьет своих хозяев так жестоко. И любой приличный духовный меч не позволил бы залечить любую травму небольшим количеством ци или так быстро. У Яньцзы рычит и вынимает меч из своего тела, так же как и из ствола. Шэнь Цинцю тяжело дышит, чувствуя, что его собственные раны затягиваются. Он предполагает, что его ци возвращается. Или, по крайней мере, пытается в этот недолгий момент передышки. У Яньцзы опирается на дерево, из его тела стекает кровь. Он прикрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на закрытии раны. Шэнь Цинцю снова бросается вперед, беря упавшую ветку из-за одного из ударов ци У Яньцзы, игнорируя боль обеих своих почти дрожащих ног, и целуя другого в щеку. Глаза У Яньцзы резко распахнулись, его внимание переключилось с раны на Шэнь Цинцю. Мальчик изо всех сил вонзает заостренную благодаря ци палку в грудь У Яньцзы. Адреналин в его теле начинает спадать, и понимание тяжести ситуации обрушивается на него. Он осознает, что земля грязная, а небо все еще покрыто тучами. Дождь перестал идти. Он вытаскивает палку обратно. Черные пятна начинают заполнять его зрение. Однако Шэнь Цинцю тянется к духовному мечу, с помощью последнего всплеска ци и текущего бессознательного состояния У Яньцзы, ему удается пронзить сердце мужчины, прежде чем он рухнет поблизости от истощения. Прежде чем он полностью потерял сознание, ему в голову приходит забавная ироничная мысль. У Яньцзы забрал мой первый поцелуй. Когда он просыпается, небо уже стало темным. Полумесяц висит над ним, а облака разгоняет ветер. Как долго я был без сознания? Удивился он. Шэнь Цинцю чувствует, что его запасы ци в основном восстановились. Он вздрагивает из-за полученных ран и быстро направляет свою ци на их излечивание. Он сидит в медитативной позе, несмотря на уязвимое состояние, в котором сейчас находится. Как только взошло солнце, Шэнь Цинцю медленно открыл глаза и встал. Он осторожно потягивается и смотрит на тело У Яньцзы. Осознание убийства застряло у него в голове, и он быстро просматривает свои воспоминания об этом событии. Он мог умереть – должен был, если принять во внимание силу этого человека. Совершенствующиеся, которые не думают, что их жизнь в опасности, в любом случае просто обманывают себя. Шэнь Цинцю становится на колени рядом с телом У Яньцзы, грабя его. Движения уже не такие знакомые. Как только он присоединился к Цан Цюн, грабить тела стало просто не нужно. Тем не менее Шэнь Цинцю находит небольшой мешочек с монетами, спичками и талисманами. Он смотрит на свою жалкую, едва целую одежду. Возможно, позже ему придется ограбить магазин с ней в поисках чего-то приличного. Он берет меч и снова наносит удар в грудь У Яньцзы. Он сомневается, что кто-то будет слишком сильно исследовать это дело. Это выглядит наполовину как самоубийство, наполовину как битва. Культиваторы-негодяи обычно никого не волнуют. Шэнь Цзю все равно уйдет от ответственности. Бессмысленно подозревать его в чем-то, независимо от того, что он сделает. Он идет искать реку. По ночам мальчик разводит костры, чтобы приготовить пойманную рыбу. Он медитирует вместо того, чтобы спать, дабы потренироваться, а днем ​​бегает, чтобы набраться физической силы. Он моется в реке несколько раз. Неделю или две спустя Шэнь Цинцю достигает границ города. Его одежда изодрана, и едва висит на его худощавом теле. Он смотрит на магазин одежды и задается вопросом, не будет ли слишком подозрительно войти туда с сумкой, полной монет и тряпок. Я не должен рисковать. Он пробирается ближе к магазину одежды и ждет, пока несколько человек отвлекут продавцов. Затем он быстро врывается внутрь, берет приличный комплект мантии и пару туфель размером с его ногу. Шэнь Цинцю уходит прежде, чем кто-либо успевает запомнить, как он выглядит. Шэнь Цинцю уходит в соседний город на случай, если продавцы будут искать его именно по этой одежде. Там он переодевается и выбрасывает свои тряпки. Обувь немного великовата, но, по крайней мере, она ему не мала. Он идет в переулок, полностью осознавая, что профессиональные карманники обитают в таких темных местах. К нему приближаются тихие шаги, и он отбрасывает руку, прежде чем она успевает потянуться к его сумке. Шэнь Цинцю бросает холодный взгляд на мальчика, который вздрагивает и убегает. Я должен был сломать ему запястье. Это гарантировало бы, что никто другой в этом переулке не побеспокоил бы меня. Он сидит в более темной, но изолированной части переулка и смотрит на рассеянные облака. Солнце садится, создавая мягкое розово-оранжевое свечение на небе. — Это мой переулок, — говорит голос рядом с ним. Шэнь Цинцю встал и посмотрел на старшего мальчика. — Тогда могу я увидеть ваши документы подтверждающие право на собственность этой землей? Тот краснеет: — Как ты смеешь так со мной разговаривать. Разве ты не знаешь, кто я? — Он щелкает пальцем, и позади него появляются еще шестеро. — На самом деле нет. Видишь ли, я здесь новенький. — Шэнь Цинцю окинул взглядом других мальчиков и решил, что, скорее всего, ему нужно присматривать за старшим. Однако он не может сказать, какое у них оружие. Самым распространенным будет нож. Насколько я могу судить, ни один из них не совершенствуется. — Красивая мантия, — усмехается мальчик, — я дам тебе шанс присоединиться к моей банде или сбежать. Или мы ограбим твой труп. — Ты действительно веришь, что сможешь победить меня? — Семеро против одного. Ты не умеешь считать? И все мы… очень опытны в убийстве. — Впечатляет, — сухо говорит Шэнь Цинцю, — я должен предупредить тебя, что если ты попытаешься сражаться, я без колебаний убью тебя. Мальчик свистит, и вся банда достает оружие. Догадка Шэнь Цинцю верна. Почти у всех есть ножи, кроме нескольких с кинжалами. Шэнь Цинцю переставляет ноги и руки в боевую стойку. Мальчики атакуют, и Шэнь Цзю решает выбить у всех оружие с помощью ци, прежде чем взять нож и пронзить им мальчиков прямо в сердце с помощью той же ци. Ребра мало что могут сделать против такого количества силы, особенно против культиваторов. Шэнь Цинцю роняет нож и поворачивается. Я не могу оставаться здесь. Тем более если их найдут, я не хочу рисковать, особенно если наткнусь на высокомерных молодых господ из знатных семей. Он уходит и идет по улицам после того как использует несколько очищающих заклинаний. Пятна крови исчезают. Он поправляет волосы и подсознательно идет к торговке, продающей веера. Рисунки… красивые, хотя у той не было мастерства художниц Цин Цзин. — Молодой господин хотел бы приобрести веер? — спрашивает торговка с приятной улыбкой. — У нас есть все виды дизайнов. — Я ищу для себя подходящий. Какими качествами обладают эти веера? — Это, действительно, очень хорошие веера. Каждый из них может оставаться в целостности годами. Шэнь Цинцю смотрит на веера и гладит один из них. — Сколько стоит этот? — Три серебряные монеты. Шэнь Цинцю достает сумку и отсчитывает три серебряные монеты, хотя У Яньцзы обычно носил с собой золотые. — Вот, госпожа. — Пусть веер принесет тебе удачу. Шэнь Цинцю берет и открывает его. На нем изображена затуманенная птица, вылетающая из леса посреди весны. Он закрывает лицо, привычка, которая остается с ним даже спустя все эти годы. Я не могу оставаться на улице вечно. Возможно, я мог бы открыть собственный магазин. Этого мешочка с монетами… достаточно для покупки стойки и неплохих материалов на первое время. Шэнь Цинцю взглянул на оживленную улицу. Но это место не подходит ни для совершенствования, ни для получения приличного меча, чтобы стать сильнее. Осколки Сюань Су преследуют прошлое и настоящее Шэнь Цинцю. Он качает головой, пытаясь избавиться от возникшей перед ним картины. Должен ли я вступить в Цан Цюн? Предательство ранит его сердце, но Шэнь Цинцю… он считает, что у Юэ Цинъюаня был слишком сильный духовный меч, из-за этого тот не смог с ним справиться. Самого человека здесь не было, чтобы подтвердить это, но Шэнь Цинцю искренне верит, что это соответствует его характеру. При условии, что он перестанет извиняться и даст приличное объяснение… Шэнь Цзю посмотрел в сторону Цан Цюн. Ло Бинхэ все равно родится. Он неизбежно появится в секте. Даже если меня там не будет, Лю Цингэ захочет его. И если способность Синь Мо разрезать измерения является правдой… Шэнь Цинцю невольно вздрагивает. Он преследовал бы меня еще раз. Возможно, он сможет поделиться своими воспоминаниями с Ло Бинхэ этого мира. Я должен стать сильнее. Я должен остановить разрушение. И, возможно, смерть Лю Цингэ. Это было ужасно. И необоснованные обвинения остались в его памяти. О будущем пока никто не знает. У Яньцзы относился бы ко мне по-другому, как и Цю. Он шагает в сторону секты. И я… хочу снова получить Сю Я. Духовный меч становится частью души совершенствующегося. — Шэнь Цинцю, — предупредила Цзян Аньлу, — даже если ты испытываешь неприязнь к своим боевым братьям и сестрам, я ожидаю, что ты всегда будешь верен секте и будешь работать на благо ее процветания. — Этот не позволит своим личным чувствам повлиять на свое решение улучшить секту, Шицзунь. — Как и ожидалось от моего преемника. Помни, что ты тактик секты. Второй по авторитету. Не уклоняйся от своих обязанностей. — Этот обещает, Шицзунь. Эти обещания все еще имеют какое-то значение? Шэнь Цинцю думает, что да. Он относится к своей Шицзунь — к своей настоящей Шицзунь, а не к У Яньцзы — с большим уважением. Ресурсы, такие как пещеры Линьси, вряд ли можно было найти где-либо еще. Однако он ненавидит конкуренцию, большинство своих боевых братьев и сестер и неприятные чувства, которые испытал в годы своего ученичества. Если он не присоединится к Цин Цзин… его стиль будет слишком похож на стиль этого пика, он не сможет не привлекать внимание, если его увидит кто-то из крупной секты. У него нет средств, чтобы убить Ло Бинхэ. Было бы… трудно найти запечатанного полудемона. Сю Я блестел в его руке, он был верным спутником до самого конца. Разрушенный в считанные секунды яростью Ло Бинхэ, его последним действием было вступить в бой в последний раз. Он не мог просто отказаться от своего духовного меча. Возможно, он еще не привязался к тому, что был в этой временной линии, но я не Юэ Цинъюань. Я бы не отказался от тех немногих, кто мне действительно небезразличен, и тех немногих, кто отвечает взаимностью на это доверие. Конечно, только Сю Я попал в этот список. Ни один из пиковых лордов этого не сделал. Его Шицзунь… возможно… но ей не грозит опасность. Но… Шэнь Цинцю сделал паузу, сделав шаг вперед к Цан Цюн. Меня осудили все мои боевые братья и сестры. Хотя мне и наплевать на них… Неужели я лишу себя свободы? Иерархия провозглашает Цин Цзин вторым по старшинству, но учитывая то, как с ним обращались, он вполне может быть последним. Он ненавидит кланяться кому-либо, особенно Юэ Цинъюаню. В некотором смысле я в долгу перед ним за прошлую жизнь, хотя в конце концов он не смог меня спасти. Он стискивает зубы и сжимает кулак. Я не могу позволить это просто так оставить. Он не так легко нарушает искренние обещания. Кроме того, Сю Я не будет принадлежать никому другому. Он отказывается. Шэнь Цинцю направляется в Цан Цюн, прекрасно понимая, что на это уйдет несколько недель, он надеялся, что сможет успеть к приему учеников. Если нет, то он может остаться поблизости и тренироваться самостоятельно еще год. На этот раз я не подведу.