A Roll of Blood / Свиток крови

Лю Цингэ ступает на поле, где выбирают учеников. Его глаза бегают в поисках молодого тела Шэнь Цинцю, но толпа и внимание Лордов блокируют большую часть его взгляда. Тем не менее он не видит его. В прошлой жизни он и Шэнь Цинцю присоединились примерно в одно и то же время. Он с самого начала ненавидел его из-за неправильного представления о Лорде Цин Цзин как о заносчивом и ленивом дворянине. На этот раз Лю Цингэ пришел на поле отбора раньше из-за того, что тренировался еще усерднее, чем в прошлом, особенно вооружившись знаниями о том, что будет наиболее эффективным для его тела. Так что неудивительно, что Шэнь Цинцю здесь нет, решает он. Он должен прийти сюда через несколько лет. Лю Цингэ отказывается волноваться. Его обычные серые глаза снова смотрели туда-сюда, осматривая поле, пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак Шэнь Цинцю. И снова парень терпит неудачу, но он вместо этого находит Юэ Цинъюаня, стоящего рядом с Главой секты, с привязанным к нему Сюань Су. Противоречивые эмоции бурлят внутри, когда его спокойствие угрожает спасть с него. Он отворачивается, предпочитая вместо этого смотреть на Главу секты – Ку Аньвана. Проходит несколько минут. Ку Аньван встает, и толпа замолкает. — Ваша задача – копать грязь. Начинайте. Никаких лишних тонкостей и нежностей, как и предпочитает Лю Цингэ. Возможно, это одна из причин, почему ему не нравился Пик Дипломатики. Он опускается на колени в грязь, не обращая внимания на пыль, пристающую к его мантии, и копает. Земля попадает в его ногти, но Лю Цингэ уже давно не заботится о внешнем виде. Кэ Аньин, нынешний Пиковый Лорд Бай Чжань, бормочет Ту Аньмэй, Пиковой Леди Цянь Цао: — Два преемника были выбраны совсем недавно… Они так стремятся вознестись? Ту Аньмэй мягко улыбается, почти олицетворяя бывшего (будущего?) Му Цинфана. Вот от кого он, вероятно, унаследовал это, думает Лю Цингэ. Мы все взяли некоторые их черты. Женщина отвечает: — Ци Цинци и У Цинхоу очень способные. Наши боевые братья и сестры не будут небрежны в выборе Главных учеников, даже если их желание состоит только в том, чтобы поскорее вознестись. Время пришло, остальные берут во внимание абсолютно все… Кроме того, в настоящее время я наблюдаю за одним конкретным претендентом ко мне в ученики. Ее глаза осматривают толпу, легко отсеивая не интересующих ее детей, словно помехи в ее сознании. — Чжанмэнь-шисюн, — зовет Ту Аньмэй, — эта предпочла бы, чтобы тот присоединился к моему Пику. — Она указывает на молодого человека, которого Лю Цингэ не узнает. Ку Аньван легко соглашается, и Ту Амьмэй спускается со своей платформы, чтобы поговорить наедине с тем, на кого она указала. Все Пиковые Лорды в этом поколении говорили с детьми которых выбирали, прежде чем позволить им присоединиться к их Пику. Они это делали, чтобы убедиться, что их интересы совпадают. Например, воин, как правило, не преуспеет на Пике Целителей. Однако Пиковые Лорды обычно способны легко оценить потенциал детей и их заинтересованность в чем-то. Кэ Аньин говорит Ту Аньмэй после того, как та обменялась словами со своим будущим учеником: — Твой Главный ученик, Ту-шимей, обладает впечатляющими способностями. — Затем он поворачивается к Ку Аньвану и указывает на Лю Цингэ. — Вон тот. Я хочу, чтобы он был на моем Пике. — Хорошо, конечно, — легко соглашается Ку Аньван, быстро оценив Лю Цингэ. Кэ Аньин подпрыгивает вверх и грациозно приземляется перед мальчиком. Большинство копающих, не привыкнувшие к способностям культиваторов, во все глаза смотрят на это — Как тебя зовут? — спрашивает его Кэ Аньин. — Этого зовут Лю Наньван. — Лю Цингэ встает и низко кланяется. — Ты заинтересован в том, чтобы присоединиться к Бай Чжань? — Да. — Лю Цингэ до сих пор согнут в поклоне, стараясь говорить как можно более вежливо, хотя он знает, что Кэ Аньин не заботится о таком. Сила есть в жестокости и в словах. Небесам известно, что Шэнь Цинцю Мастер перевирать их (или был им?). Если бы этого человека волновало то, что он говорил, он гарантировано был бы дипломатом лучше, чем Юэ Цинъюань. — Прекрати кланяться и жди там. — Кэ Аньин выпячивает подбородок, указывая им нужное направление. Не объяснив ни слова, он уходит. Лю Цингэ выпрямляется, но все же вежливо кивает и следует его указаниям. Перед тем как он достигнет места, указанного Кэ Аньин, он внезапно замечает Юэ Цинъюаня, разговаривающего с маленькой фигуркой, которая перестала копать грязь, несмотря на то, что ее еще не выбрали. Шэнь? Лю Цингэ прищуривается и ассоциирует эту фигуру с Шэнь Цинцю. Тем не менее он не осмеливается приблизиться, зная, что технически он не считается учеником Пика Бай Чжань, пока он действительно не достигнет вершины и не завершит посвящение… которое может быть превращено в избиение со стороны Мастеров зала. Это способ проверить предполагаемых воинов и найти их слабости, прежде чем избавлять их от них с помощью суровых тренировок. Все же, Лю Цингэ вынужден стоять в стороне, несмотря на его сильное желание поговорить с Шэнь Цинцю. Его серые глаза смотрят на мальчика. У него есть воспоминания? По многим причинам Лю Цингэ надеется, что ответом будет – нет.

***

Шэнь Цинцю встает, не обращая внимания на свою уже грязную одежду. Он смотрит на Юэ Цинъюаня, чье лицо слегка сморщилось от вины. — Объясни, — требует Шэнь Цинцю. — Почему ты не вернулся? Ты теперь Главный ученик, не так ли? Преемник? Или ты просто хотел стереть грязные пятна своего прошлого? — Он шипит последнюю часть, понизив голос, прекрасно зная слуховые способности Бессмертных. Горечь чувствуется в его голосе, она смешивается с кипящим гневом. Глаза Юэ Цинъюаня наполняются тошнотворной, знакомой виной. — Я… прости. — Расскажи мне о Сюань Су, — хочет сказать Шэнь Цинцю. Он хочет схватить другого и вытрясти правду, всю правду. Шэнь Цзю сдерживает себя. Вместо этого его глаза темнеют, затуманившись от гнева. Он полурычит: — Просто скажи мне. — Главный ученик Цюн Дина потянулся вперед, словно пытаясь удержать Шэнь Цинцю, но все же он не прикоснулся к последнему, как будто испугавшись. — Юэ Цинъюань, объясни. Другой голос спрашивает сзади: — Как тебя зовут? Шэнь Цинцю быстро оборачивается, встречаясь с небесно-голубыми глазами нынешней Пиковой Леди Цин Цзин, Цзян Аньлу. Он поспешно кланяется: — Повелительница Пика Цзян Аньлу, этого зовут Шэнь Цзю. — Юэ Цинъюань пользуется этой возможностью, чтобы поскорее покинуть пространство с ним. Шэнь Цинцю не знал, чувствовать ли ему раздражение из-за того, что тот быстро ушел, или облегчение от того, что другой дает им уединение. Цзян Аньлу изучает Шэнь Цинцю, прежде чем сказать: — Ты совершенствуешься. — Вы правы, — соглашается Шэнь Цинцю. Затем он делает паузу и формулирует ложь. — Этот нашел руководство по совершенствованию, по которому впоследствии учился. К сожалению, по пути сюда оно было потеряно. Однако этот помнит несколько практик и содержание руководств по медитации. — У тебя есть потенциал для становления духовным совершенствующимся, — заявляет Цзян Аньлу, прежде чем предложить. — Ты заинтересован в том, чтобы присоединиться к Цин Цзин? — Этот заинтересован, Повелительница Пика Цзян Аньлу, — отвечает Шэнь Цинцю, слегка склонив голову в знак уважения. — Ба Кушан, — зовет того женщина, повышая голос, чтобы ее услышали, — отведи Шэнь Цзю в Цинцзин. Расскажи ему общие правила и просвяти во всем. — Ба Кушан, Шэнь Цинцю поворачивается к приближающемуся ученику в светло-зеленом одеянии, Главный ученик. Тогда… или сейчас, я думаю, Цзян Аньлу довольно часто меняет Главных учеников. Я ненавижу его. Ба Кушан махнул рукой Шэнь Цинцю, когда начал приближаться к нему. — Этот Ба Кушан из Цин Цзин. Этот в настоящее время является Главным учеником, — говорит молодой культиватор, представившись перед тем, как указать на окружающую их территорию. — Это Радужный мост, а это – Пик Цин Цзин. — Шэнь Цинцю уважительно кивает Ба Кушаню, несмотря на то, что всеми фибрами своего существа этого не хочет. Он следует за ним в Цин Цзин. Последний говорит о правилах и посвящении. Чайная церемония, — тупо отмечает Шэнь Цинцю. — Ба-шисюн, — вежливо спрашивает Шэнь Цзю, зная, что было бы подозрительно, если бы он не задавал никаких вопросов, — Где находится эта комната? Ба Кушан косится на него, это недостойное обращение для кандидата в ученики Цин Цзин: — Ты еще не можешь называть меня так. Сначала позаботься о чайной церемонии. Это то, через что Шицзунь проходит каждый раз, прежде чем принять кого-либо в ученики. Не у всех есть настойчивость и талант, чтобы пройти это испытание. — Он указывает на здание. — Кухня там. — Затем он указывает на другой дом. — Шицзунь обычно ждет здесь. Ты должен идти. — Спасибо вам, Ба Кушан. — Шэнь Цинцю отвечает и идет на кухню. Он смотрит на разные чайные листья. Я не могу выполнить все с первой попытки. Никто не проходит испытание так быстро. Я сделаю это с третьей попытки. Это достаточно редкое явление, чтобы меня заметили, но не подозревали. Он поднимает свежие чайные листья, чтобы изучить их, прежде чем положить в чайник. В этом есть что-то вроде искусства. Он ждет, пока чай закипит, но поднимает чайник до того, как он будет готов. Он подходит к сидящей Цзян Аньлу, обмахивающейся веером, и становится на колени, чтобы подать ей напиток. — Ты должен налить мне чашку, поставить чайник и встать на колени, — говорит ему Цзян Аньлу, не проявляя никаких эмоций в голосе. Шэнь Цинцю извиняется перед тем, как сделать то, что ему сказали. Достаточно скоро на него вылили чай. Шэнь Цинцю готовится к тому, что ему станет холодно по мере испарения жидкости. — Чай был недостаточно нагрет, — констатирует Цзян Аньлу, — и чайные листья нужно лучше очищать. Уходи и возвращайся с другим чайником. — Благодарю Леди Пика Цзян Аньлу за ее совет, — отвечает Шэнь Цинцю, вставая. Он берет чайник и спешит на кухню. В очередной раз он нарочно портит чай, чтобы тот слишком долго заваривался. Взамен его плеснули ему на волосы. В третий раз Цзян Аньлу отпивает чай и, наконец, решает: — Приемлемо. Этот Мастер признает Шэнь Цзю учеником Цин Цзин. Шэнь Цинцю кланяется: — Этот принимает Повелительницу Пика Цзян Аньлу как свою Шицзунь. Цзян Аньлу ставит чашку обратно на стол. Она изучает Шэнь Цинцю. — Расскажи мне о своем происхождении, и о том, почему ты решил прийти в Цин Цзин. Шэнь Цинцю тут же выдумал ложь: — Этот был сиротой. Этого взяли к себе два поддерживающих меня торговца, которые вкратце обучили меня основам Четырех Искусств. Они уехали по своим личным делам, а этот направился в Цан Цюн. Мы расстались на хорошей ноте. — Я буду использовать это оправдание для наличия моих знаний. Цзян Аньлу слишком долго смотрит на него, прежде чем помахать красиво нарисованным веером перед своим лицом. — Ба Кушан покажет тебе твои покои и даст базовое руководство по совершенствованию. Он подскажет расписание занятий и назначит практику. — Она закрывает свой веер в знак того, что он может идти. — Скажи Главному ученику этого Мастера, что это приказ. — Благодарю, Шицзунь. — ответил Шэнь Цинцю. Он поворачивается и уходит. Цзян Аньлу внимательно смотрит, как ее новый ученик удаляется, брови женщины слегка, но изящно нахмурены. Шэнь Цинцю останавливается перед Ба Кушаном, который отдыхал после того как попрактиковался в самосовершенствовании. Он слегка кланяется: — Ба-шисюн, Шицзунь приняла этого в качестве своего ученика и просит Шисюна показать ему его комнату и дать базовое руководство по совершенствованию. Ба Кушан смотрит на него с тайным недоверием. Он поворачивает голову к заходящему солнцу, а затем обратно к своему Шиди. — Ты… Ты уже прошел? — Он качает головой, затем смотрит на него с новым интересом. — Из какой известной семьи этот Шиди? — Его тон становится более почтительным. — Этот не обязан отвечать на это, — говорит в ответ Шэнь Цинцю, не выдавая своих эмоций. Он уже хочет использовать официальное обращение ко мне? Я прошел посвящение слишком рано? Трех попыток должно хватить… — Значит, не из какой, — понимает Ба Кушан. Он поворачивается к тому месту, где сидела Цзян Аньлу. — Шицзунь, должно быть, сжалилась над твоими способностями к приготовлению чая. — Шэнь Цинцю отмечает пренебрежительный тон в его голосе после своего заявления и не реагирует. Он привык к такому. — Теперь ты сам по себе. Будет забавно понаблюдать, как тебя будут избивать во время тренировок. Следуй за мной. — Ба Кушан ведет Шэнь Цинцю в общежитие учеников и находит приличное руководство. — Это базовое руководство по совершенствованию. Тренировочные мечи используются до тех пор, пока ты не получишь духовный меч. Их легко найти. Это твоя комната. Просыпайся в пять. Завтра мы все собираемся заняться бегом, чтобы улучшить нашу выносливость. Потом позавтракаем. Обычно занятия длятся до полудня. Практика, домашняя работа и самосовершенствование — для тебя во второй половине дня, если Шицзунь не решит иначе. Шэнь Цинцю кивает и берет руководство. — Этот благодарит Шисюна за его наставления. — Ба Кушан вздыхает и уходит. Шэнь Цинцю входит в комнату и закрывает ее за собой. Он быстро пролистывает руководство по самосовершенствованию, чтобы убедиться, что методы верны, не то, чтобы они ему особенно нужны. Он кладет его в ящик, радуясь, что ему не нужно будет объяснять какие-либо манипуляции и то, как он смог их выполнить, если бы оно было поддельным. Он знает, что по крайней мере одно руководство на его памяти могло быть ненастоящим. Я сомневаюсь, что Мин Фань… хотя да, он нацелился бы на Ло Бинхэ. И все же… можно ли было сказать об этом с первого взгляда? Он, по крайней мере разбирался в чайной церемонии. Шэнь Цинцю садится прямо на пол и замечает мантии в маленьком шкафу. Я не надевал их… уже давно. Понимает Шэнь Цинцю. Он встает и нежно касается мягкой ткани. Я здесь… Я на самом деле здесь, в прошлом. У него есть ощущение, что его объявят сумасшедшим, если он начнет смеяться. Шэнь Цзю начинает медитировать, чтобы увеличить запасы ци. Они довольно впечатляющие для его возраста, но почти все ученики в настоящее время старше его. Он не заинтересован в том, чтобы долго играть в хорошие отношения. Когда восходит солнце, Шэнь Цинцю встает, наполовину бодрым. Несколько секунд он с тоской смотрит на кровать, его тело хочет настоящего, крепкого сна. Он знает, что уже есть некоторые недовольные им, поэтому он бросает взгляд на чистую стопку листов с талисманами, чтобы попрактиковаться. Шэнь Цзю, скорее всего, будет использовать их для защиты по ночам. Тем не менее, он все равно знает, что уснуть ему будет нелегко. Шэнь Цинцю переодевается в настоящую одежду ученика Цин Цзин, прежде чем выйти на улицу, слегка разминая конечности после нескольких часов сидения в одном и том же положении. Он следует за несколькими учениками к границе Пика для утренней пробежки. Ба Кушан изучает Шэнь Цинцю, с легким намеком на удивление. Он так же не оставил это без комментария: — Ты действительно пришел. — Конечно, я бы это сделал. Я что, идиот? — Пойдем. Не отставай. — Нынешний Главный ученик — о, как Шэнь Цинцю будет радоваться, когда лишит его титула во второй раз, — начинает бегать вдоль Пика. Шэнь Цзю двигает конечностями, не обращая внимания на болезненные ощущения. Несколько учеников бросили на него подозрительные и осуждающие взгляды, но промолчали, чтобы сохранить сил для пробежки. Шэнь Цинцю движется впереди группы, решив, что он бежит слишком медленно. Он отказывается ограничивать себя в практике. В этот самый момент чувства и уважение других были испорчены. Если он правильно помнит, нет никаких правил относительно скорости бега, если дистанция преодолевается в течение установленного времени. Закончив круг, он оглядывается назад, не зная, сколько еще ему нужно пробежать. Он даже больше не видит группу позади себя. Я придумаю оправдание, почему я знаю, где бежать, если меня спросят. Хотя не думаю, что они стали бы это делать, учитывая что это, довольно… очевидно. Пока Шэнь Цинцю ждал, он подбрасывал в воздух заостренные благодаря ци листья, целясь ими в деревья, прежде чем быстро отправить их в этом направлении. Я должен стать сильнее. Он продолжает свое дело еще полчаса, прежде чем заметить другую группу и прекратить упражнение. Листья падают на землю. Ба Кушан хмурится при виде его. — Сегодня мы должны были бежать только один круг. Однако, поскольку тебе нравится бегать, ты можешь сделать еще один. Если ты закончишь с этим достаточно быстро, ты сможешь позавтракать. В любом случае я собирался выполнить двойную нагрузку, но я все равно ненавижу его. Шэнь Цинцю никогда не утверждал, что он выше такого порока как месть. Не могу дождаться, когда стану Главным учеником, чтобы увидеть, как он страдает. Наблюдение за его ошеломленным лицом было бы самым ярким и приятным событием в моей жизни. Ба Кушан жестом подзывает другого ученика: — Давай позавтракаем. — После он указывает Шэнь Цзю на столовую. — Это место, где мы обычно едим. Шэнь Цинцю снова начинает бежать вдоль границы, а другие ученики в это время идут к обеденному залу. После пробежки ему с трудом удается запихнуть завтрак в рот. Сейчас он находится в учебном помещении, Шэнь Цзю сидит на коленях перед столом, который ему «любезно» выделили подальше от всех. Цзян Аньлу входит и смотрит на всех учеников. — Вашего нового Шиди зовут Шэнь Цзю. Давайте начнем урок.

***

Шэнь Цинцю размахивает мечом. Он делает это относительно сбалансированным тренировочным оружием. Оно абсолютно смехотворное по сравнению с Сю Я, который обладает совершенным мастерством. Но все же тренировочный меч божественен по сравнению с тем хламом который он подбирал на улицах. Шэнь Цинцю легко разрезает тренировочные манекены, отрабатывая движение чуть выше базового руководства. — Шэнь Цзю, — раздается сзади знакомый холодный голос. Шэнь Цинцю тут же останавливается и оборачивается, узнав его. Он вкладывает тренировочный меч в ножны и отвешивает вежливый поклон. — Шицзунь, этот ученик приветствует вас. — Где ты научился этому движению? — спрашивает Цзян Аньлу. — Этот Мастер не видел его в базовом руководстве. — Этот ученик наблюдал, как его боевые братья и сестры выполняют аналогичный прием, и хотел догнать их навыки. Цзян Аньлу кивает. — Шэнь Цзю выполнил движение правильно. — Она достает руководство по совершенствованию и передает его Шэнь Цинцю. — Ты готов к этому этапу совершенствования. Не разочаровывай меня. — Шицзунь... лично дает мне обычное руководство по совершенствованию? Этого… Этого не должно было случиться, до того момента пока я не стану старшим учеником. Шэнь Цинцю кланяется и благодарит Цзян Аньлу. Ученики смотрят, как их Шицзунь наступает на свой меч и улетает по своим делам. Как только она исчезает из поля зрения, Ба Кушан начинает смотреть на Шэнь Цинцю. — Почему из всех учеников именно ты заслужил благосклонность Шицзуна? Расскажи мне об этом. Ты здесь всего лишь три месяца, по сравнению с теми годами, которые я пережил. У тебя еще даже нет духовного меча. — Он кипел от гнева. — Ты что-то с ней сделал? Шэнь Цинцю возвращается на поле для тренировок и берет меч, решив игнорировать всех остальных учеников. Он выполняет продвинутый прием, легко атакуя манекены. — Шэнь! — Сердито кричит Ба Кушан. — Ты проявляешь неуважение к своему Шисюну? Ты действительно такой высокомерный? Шэнь Цинцю отказывается смотреть на кого-либо. — Научите его уважению, — приказывает Ба Кушан рядом находящимся ученикам. Шэнь Цинцю слышит звук обнаженных мечей и высвобождаемой из ножен ци. — Вперед. Шэнь Цинцю легко уклоняется от первого атаковавшего его духовного меча и умудряется выбить второй своим тренировочным. Он перепрыгивает через следующий, наступая на него всего на долю секунды, чтобы подняться в воздух. Он принимает несколько ударов, которые не может блокировать, те размахивали оружием со всех сторон. С его рук теперь течет кровь, одежда изодрана и поцарапана. Он начинает слегка менять свою позу, получая минимальный урон. Красная жидкость капает на траву. Я должен был взять с собой талисманы. Я должен был знать, что они ждали удобного случая. Он клянется, что если выйдет из этой битвы живым, то будет носить их повсюду. Он знает, что они все недовольны им, гнев одного из них питает меч, желая обезглавить его. Шэнь Цинцю уклоняется, вместо него оружие царапает грудь ученика, пытающегося ударить Шэнь Цзю сзади, выбивая его из колеи ци, использованной первым учеником. Два других духовных меча проносятся мимо, рассекая его живот и спину. — Рэн Фамин! — Ученик, управляющий мечом, который сбил с ног того ученика, вскрикивает. Он призывает оружие обратно, используя свою ци, прежде чем указать им в воздух, чтобы сделать заявление. — Слушай сюда, Шэнь Цзю. Если я не побью тебя сегодня, то меня зовут не Ху Хуэйлай! — Значит, тебе действительно не нравится свое имя, — парирует Шэнь Цинцю. Видимо, так нельзя говорить более сильному противнику. Движения меча Ху Хуэйлая превратились в размытое пятно. Шэнь Цинцю с трудом уворачивается, и он благодарен ему за то, что он не пытается убить его напрямую. Скорее всего, чтобы избежать ярости Шицзуна, горько подумал Шэнь Цинцю. Если я умру, то все ученики, участвовавшие в битве, будут наказаны. А если выживу, то они продолжат мучить меня. Шицзунь наверняка захотела бы, чтобы я воспользовался этой возможностью, чтобы стать сильнее. Следующие удары Ху Хуэйлая сильно ранят ноги Шэнь Цинцю, несмотря на все его попытки обезоружить другого и увернуться. Тренировочный меч шатается и разбивается вдребезги, впиваясь разлетевшимися частями в плечи и грудь Шэнь Цзю. Остальные ученики вновь вступают в бой, но теперь уже с новым остервенением. Они знают, что он не имеет возможности защитить себя. Шэнь Цинцю принимает стратегию уклонения и использования углов, чтобы ученики случайно атаковали самих себя. Это опасный танец, возможно, такой же опасный, как тот, что был несколько месяцев назад с У Яньцзы. Хотя у Шэнь Цинцю не было возможности взять хоть какие-нибудь листья, он все же не верил, что сможет достать сейчас хотя бы один или даже веточку, не потеряв сознания и не умерев. Наконец, только трое остались стоять. Ба Кушан, Ху Хуэйлай и ученик, имя которого Шэнь Цинцю не удосужился узнать, злобно улыбаются младшему. Шэнь Цинцю быстро вынимает металл из себя, стиснув зубы, чтобы не закричать. Это тело... еще слишком слабое. Он собирает листья с земли, надеясь, что не умрет от этих атак. Будет слишком уморительно и иронично, если на этот раз я умру от их рук. Он затачивает их оставшейся ци, готовый к защите. Ба Кушан и Ху Хуэйлай обмениваются словами с третьим парнем, прежде чем атаковать, последний выступает в качестве поддержки. Прямо перед тем, как Шэнь Цинцю почти успевает отправить в них листья, взрыв ци отбрасывает мечи Ба Кушана и Ху Хуэйлая. Цзян Аньлу спрыгивает вниз, держа меч, ее зеленая мантия развевается позади нее. Она оглядывается, перед тем как вложить свое оружие в ножны и достать замысловатый веер. Ее ясные небесно-голубые глаза спокойно оценивают ситуацию, обращая внимание на кровь на земле, прежде чем сузить глаза при виде травм Шэнь Цинцю. Она поворачивается к своему Главному ученику: — Ба Кушан, докладывай. Упомянутый юноша поспешно кланяется, на секунду выглядя почти испуганным: — Шицзунь, этот и его боевые братья и сестры просто преподали Шэнь-шиди урок. — Ху Хуэйлай и неизвестный ученик тоже поклонились. — Этот Мастер с нетерпением ждет отчета, содержащего информацию о том, что произошло. Имей в виду, что Этот Мастер вернулся пять минут назад, а не только сейчас. — Взгляд Цзян Аньлу пронизывает его, прежде чем она обращает внимание на своего самого нового и молодого ученика. — Этот Мастер отведет Шэнь Цзю в Цянь Цао. Все остальные должны оставаться здесь. — Ее голос становится жестче. — Не покидайте это место. — Она подходит к Шэнь Цинцю. — Ты можешь идти? — Резко спрашивает она, не оставляя места для сочувствия. Шэнь Цинцю шатается, но успевает поклониться: — Этот ученик может двигаться и благодарит Шицзунь за ее волнение. Цзян Аньлу приподнимает бровь. — Нет смысла в высокомерии. Ищи помощи, если это необходимо, иначе кто-то упадет из-за своей гордыни. — Она машет рукой, и рядом с ней появляется меч. — Иди сюда и не отпускай рук этого Мастера, иначе имеющиеся травмы Шэнь Цзю будут его меньшей заботой. — Цзян Аньлу ступает на свой клинок ближе к краю, как обычно, во время полета на мече. Шэнь Цинцю последовал за ней короткими шагами, стараясь не издавать болезненных звуков. Он хватает ее за руки, не желая сжимать слишком крепко, потому что это было бы почти неприлично. Другие ученики уставились на Шэнь Цинцю, на их лицах отразились зависть и ярость. Меч поднимается и неуклонно движется к Цяньцао. Как только они приземляются на землю, Шэнь Цинцю быстро отпускает руки своей Шицзунь и отходит от лезвия. Цзян Аньлу убирает меч легким движением левой руки. Ученик Цянь Цао нерешительно выходит вперед и кланяется, почтительно сложив руки: — Цзян-шибо? — Му Цинфан, — приветствует Цзян Аньлу. Она указывает на Шэнь Цинцю закрытым веером. — Это ученик этого Мастера, Шэнь Цзю. Исцели его. Увидев слегка потрясенный кивок и услышав согласие Му Цинфана, Цзян Аньлу поворачивается и уходит. Взгляд Шэнь Цинцю переместился на преемника Цянь Цао. — Шэнь-шисюн, — мягко позвал его Му Цинфан, когда они остались одни, даже Юэ Цинъюань ушел. — Шисюн убил Лю-шиди? Положено устраивать похороны с правильными обрядами, иначе они не пройдут благополучно. — Даже Му-шиди считает, что этот хладнокровно убил Лю-шиди? — Шэнь Цинцю убрал свой веер. — Будь уверен, этот Мастер не убивал его и не собирался этого делать. — Сомнений Му Цинфана было достаточно, чтобы Шэнь Цинцю прекратил разговор. — Му-шисюн, — Шэнь Цзю, после того как слегка поклонился, делает шаг к нему. Титул странным образом слетает с его языка, но пока он не станет преемником Цин Цзина, это его Шисюн. Главные ученики и преемники на целую ступень выше обычных учеников. Му Цинфан с удивлением вспоминает, что Повелительница Пика велела ему позаботиться о конкретном ученике. Мягко улыбаясь, он спрашивает себя, долго ли еще мальчик будет называть его Шисюном. Он ведет Шэнь Цинцю в ближайшую комнату для приема пациентов. Шэнь Цзю сидит на стуле, а Му Цинфан, держа пинцет твердой рукой, убирает оставшиеся осколки из его тела, вскоре нанося дезинфицирующее средство. Шэнь Цинцю смотрит на закрытые занавески, отказываясь показывать, что ему больно. Солнце проникает внутрь, это создает видимость уединения. — Шиди, — мягко говорит Му Цинфан, бросая окровавленные осколки в другое место, — объяснение получения этих травм позволит лучше лечить раны Шиди. Поставка трав от Цянь Цао снова задерживалась, так было с тех пор, как умер Лю Цингэ. Шэнь Цинцю в гневе смотрел на уменьшающиеся хранилища. — Бой на мечах, — в конце концов отвечает Шэнь Цинцю, — Шисюну не о чем беспокоиться. — …Если Шиди так говорит, — с сомнением ответил Му Цинфан, глядя на раны, которые показал Шэнь Цинцю. Тот отказался снимать всю свою одежду, несмотря на очевидные царапины на груди. Му Цинфан посылает ци в запястье Шэнь Цинцю, чтобы закончить заживление ран, которые Шэнь Цзю позволил ему исцелить, и помочь ранам, которые тот ему не разрешил трогать. Любые дальнейшие расспросы приводят только к молчанию. Шэнь Цинцю не собирается отвечать ни на один из молчаливых вопросов Му Цинфана. Целитель наконец отошел назад. — Этот закончил. — Его мягкие глаза снова изучают Шэнь Цинцю. — Шиди уверен... — Да, — отвечает Шэнь Цинцю, прежде чем Му Цинфан успевает закончить. — Этот уверен, что он не нуждается в дальнейшем осмотре, и благодарит Му-шисюна за применение его медицинских навыков. — Шиди может еще больше отблагодарить этого Шисюна, позволив ему осмотреть другие раны. — Как уже неоднократно повторял этот Шиди, этим ранам не нужен осмотр Главного ученика, ему не стоит тратить драгоценные травы. — Ученики Цянь Цао одинаково относятся ко всем ученикам и их ранениям, будь то простой порез бумагой или смертельная рана, — спокойно ответил Му Цинфан, в его голосе звучала искренность. Шэнь Цинцю, возможно, поверил бы в это, если бы не столкнулся с другим отношением в своей жизни. Этот Му Цинфан, я не должен его винить, говорит себе Шэнь Цинцю, в его груди бурлит негодование. Этот человек не утаивал от него травы, но это та же самая душа, или, по крайней мере, параллельная версия оригинала. — Этот Шиди, — сухо, но вежливо произносит Шэнь Цинцю, — чувствует себя польщенным предложением Шисюна и сейчас уходит. — Он встает, силы возвращаются к его ногам. Цянь Цао не зря славится своими целительными способностями. Шэнь Цинцю пересекает Радужный мост, не обращая внимания на взгляды других учеников, с которыми на этот раз он не удосужился разобраться. Пара серых глаз на долю секунды встретилась с его собственными, но Шэнь Цинцю вел себя так, как будто не видел того самого бывшего воинственного брата, которого когда-то подвел. Шэнь Цинцю возвращается к своему Пику. Он кланяется своей Шицзунь, которая стоически обмахивается веером и приказывает ему вернуться к учебе и совершенствованию. Ученик с радостью выполняет приказ.