A Roll of Blood / Свиток крови

Работа с бумагами. Шэнь Цинцю начинает верить, что Шицзунь держала его рядом, чтобы он заполнял почти восемьдесят процентов ее документов. С другой стороны, в прошлом и впрямь большую часть бумажной работы выполняли за меня мои ученики, у Цин Цзина в самом деле ее слишком много. Это не очень сложно, особенно если учесть его прошлую жизнь, но это невероятно утомительно и однообразно. Его каллиграфия действительно начинает улучшаться, как и навыки других Четырех искусств. Он перфекционист и почти доволен каждой выполненной работой. Он также осваивает другой навык: избегание. То, что его никогда нет рядом, когда Юэ Цинъюань пытается приблизиться к вершине, не случайно. Восходит утреннее солнце, и Цзян Аньлу собирает учеников у озера. Он внимательно наблюдает за ней. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы разговаривали о моем путешествии во времени. Почему такая внезапная смена обстановки? — Главный Ученик Шэнь Цзю, — спокойно говорит Цзян Аньлу, когда ученики рассаживаются по кругу вокруг озера. Ее голос эхом отражается от деревьев. — Сыграй на цине мелодию природы. Все остальные должны сосредоточиться и учиться. Шэнь Цинцю, не обращая внимания на завистливые взгляды своих боевых братьев и сестер, кладет руки на струны: — Хорошо, Шицзунь. — Он начинает играть одну из самых сложных пьес, которой Цзян Аньлу обучила его лично. Шэнь Цзю избегает добавлять ци в мелодию, не желая, чтобы песня повлияла на окружающее пространство. Закончив на хорошей ноте, он опускает руки и кланяется своей Шицзунь в знак благодарности и признательности. Как только созданный им звук перестает колебаться в воздухе, Цзян Аньлу произносит: «Ветер и волны воют на полную луну, Потоки огня касаются капель и тают в дыму, Голуби и орлы кружат в спиралях дикого пламени, И успокаиваются, когда рассвет возвещает о приходе ясной осени». — Ясная осень. — Повторила Цзян Аньлу после паузы. — Цинцю. Шэнь Цинцю. — Ученики уставились на нее. — Шицзунь… уверена? — Вы знаете, что я сделал с сектой. Вы знаете о моих прошлых поступках. — Цинцю допрашивает этого Мастера? — спросила Цзян Аньлу с легким весельем в голосе. Да. — Нет, Шицзунь. — Отвечает Шэнь Цинцю. Он опускается на колени и склоняет голову. — Этот ученик принимает должность и будет усердно работать, чтобы заслужить свое имя. — Это прискорбно. Я не смогу избежать Юэ Цинъюаня на собрании преемников. — Как и ожидалось от ученика этого Мастера, и этот Мастер не примет ничего меньшего. Следующее собрание преемников состоится через несколько часов в Цюндине. Шэнь Цинцю должен присутствовать на всех собраниях, если у него нет миссии или чрезвычайной ситуации. — Цзян Аньлу обратилась к остальным потрясенным ученикам. — Все остальные ученики этого Мастера должны вернуться к практике. — Хорошо, Шицзунь. — Хором отвечают ученики, возвращаясь к своим инструментам. Следующие несколько часов пролетели слишком быстро. Шэнь Цинцю неохотно складывает свои материалы и идет по Радужному Мосту. Несколько учеников Цюн Дина смотрят ему вслед, но не останавливают. Он наблюдает за тем, как Лю Цингэ входит в комнату, и следует за ним, снова открывая двери одним движением руки. Те закрываются за ним. Не обращая внимания на взгляды других учеников, Шэнь Цинцю садится рядом с Юэ Цинъюанем, как положено по старшинству, и решительно не смотрит на него. — Сяо Цзю? — Вопросительно произнес Юэ Цинъюань. И Цинми, ученик Инь Ху, представитель Пика укротителей зверей, закричал: — Шэнь Цзю, старшим ученикам запрещено присутствовать на собрании преемников. Лю Цингэ, в свою очередь, смотрел на Шэнь Цинцю так, будто у того выросла вторая голова, но к разговору он не присоединялся. — Этот предпочел бы, чтобы Юэ-шисюн впредь не произносил это имя, ибо оно больше этому не принадлежит. Будь повежливее к своему Шисюну, И-шиди. — Шэнь Цинцю взглянул на И Цинми, а затем постучал своим новым веером по столу. — Имя этого человека Шэнь Цинцю, поэтому он теперь предпочел бы, чтобы к нему обращались именно так. Ци Цинци спросила: — Откуда нам знать, что ты говоришь правду? — Цзян-шигу не выбрала бы тебя своим преемником. — Недоверчиво отвечает И Цинми. — Ты пришел шпионить за нами. Взгляд у Шэнь Цинцю стал холоднее. — И-шиди может пойти и спросить у Шицзуна, если пожелает. А что касается шпионажа, то этот человек — ученик Цин Цзина, а не Тяньсюна. Возможно, И-шиди перепутал специализацию этих вершин. Или он просто забыл, что мы все считаемся частью секты Цан Цюн? — Шэнь снова постучал веером по столу, а затем повернулся к уставившемуся на него Юэ Цинъюаню. — Думаю, Юэ-шисюну стоит начать собрание. — Если ты и впрямь преемник Цин Цзина, то почему мы не слышали новости об этом? — Задала очередной вопрос Ци Цинци. Я даже не разу не встречался с тобой в этом времени. Это лишь очередной раз доказывает, что ученики Цин Цзина распространили слухи обо мне. Не знаю, почему я ожидал чего-то другого. — За несколько часов до встречи меня назначили преемником. Ци-шимэй может вместе с И-шиди пойти и спокойно спросить об этом у Шицзуна. Остальные сразу же притихли, когда Юэ Цинъюань поднял руку. — Поздравляю, Шэнь-шиди. Давайте уже начнем это собрание, мы и так потратили много времени. Поскольку на этом собрании присутствуют новые ученики-преемники, нам нужно будет представиться, это обычное проявление вежливости. Сделаем это по старшинству. — После небольшой паузы тот вежливо кивнул Шэнь Цинцю. — Этого зовут Юэ Цинъюань, он преемник Цюн Дина. Обязанность этого заниматься политическими делами. Шэнь Цинцю слегка поклонился ему и представился: — Этот Шэнь Цинцю, преемник Цин Цзина, ученого Пика. — Вэй Цинвэй. — Ученик встал и слегка поклонился Шэнь Цинцю. — Пик Ванцзянь, мечи. — Я вижу, что слова Вэй Цинвэя и сейчас не особо отличаются красочностью. — Шан Цинхуа. — Предатель стоит перед Шэнь Цинцю и кланяется, слегка дрожа. — Я… Этот из Ань Дина…? В основном занимаюсь ремонтом. И логистикой. — Шан-шиди, кажется, очень неуверенным в своем положении. — Замечает Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа вздрагивает и быстро садится на свое место. Ученик Цин Цзина приподнимает бровь, и лицо собеседника бледнеет. — Эту зовут Ци Цинци. — Говорит она, нахмурившись. — Эта преемница Сяньшу, Пика фей, предназначенного исключительно для женщин. — Ее рука дергается к мечу, прежде чем сесть. Она все еще верит в нелепые слухи. — Это он убил его! Лю-шиди известен тем, что у него нет отклонений ци. Неужели ты веришь, что у него оно внезапно возникнет, когда рядом окажется Шэнь Цинцю? Чжанмэнь-шисюн, я знаю, что ты симпатизируешь ему, но ты не можешь так просто отпустить его, тем более, когда он убил Пикового Лорда! — Ци Цинци пронзительно кричала, ее глаза были сужены. Шэнь Цинцю заставил себя отвести от нее взгляд, подавляя свою вспыхнувшую ауру. — Этого зовут У Цинхоу, этот преемник аскетического Пика Ку Син. — Лю Цингэ из Байчжана, боевого Пика. — Их взгляды ненадолго встречаются, прежде чем отвести их. — Я отказываюсь. — Произнес И Цинми, устремив взгляд на Шэнь Цинцю. — Я не приму его в качестве преемственного ученика, пока это не будет доказано. Юэ Цинъюань говорит с явным предупреждением в голосе: — И-шиди, Цинцю-шиди не стал бы лгать об этом. — Юэ Цинъюань знает, что я не стал бы называть именно это имя. — И Цинми. — Прорычал преемственный ученик. — Инь Ху, Пик укрощения зверей, где каждый ученик лучше тебя. — Что за слухи распространили по другим Пикам мои боевые братья и сестры? — И… — Му Цинфан? — Юэ Цинъюань прервал его, прежде чем Шэнь Цинцю успел бы сорваться. Упомянутый юноша поклонился. — Этого зовут Му Цинфан. Этот преемник Цянь Цяо. Цянь Цао — Пик медицины, и этот человек призывает всех отправляться туда, чтобы вылечить свои раны. — Шэнь Цинцю находит его акцент забавным и целенаправно на что-то намекающим. Я действительно посещаю Цянь Цао… иногда… Ладно, возможно он прав. Шэнь Цинцю подавляет другие всплывающие воспоминания, угрожающие захватить его разум. — Этого зовут Сань Цинкун из Тянь Сюна, Пика талисманов и артефактов. — Этого зовут Ван Цинту. Этот из Фан Жуна, Пика шпионажа и прикрытия. — Могу я уйти за алкоголем? — Последний зевает. Его глаза слегка запали. — Фань Цинна из Цзуй Сяна, Пик алкоголя. Юэ Цинъюань изучает лицо Фань Цинна, прежде чем качнуть головой. — Фань-шиди уже опьянел, но он может делать все, что захочет в Цзуй Сяне после собрания. У этого нет никаких сверхважных дел от Пика Цюн Дин. Есть ли у кого какие-либо вопросы, которые необходимо решить? Ци Цинци поворачивается к Шан Цинхуа. — Шан-шисюн, моим Шимэй нужен еще один запас чистых талисманов. А на кухне опять сломалась посудомоечная машина. Шан Цинхуа слегка застонал. — Я пошлю несколько человек, чтобы ее починить, и закажу еще больше чистых талисманов. — Больше манекенов. — Добавляет Лю Цингэ. — И больше манекенов. — Шан Цинхуа явно подавляет вздох, прежде чем записать все это на листе бумаги. Шэнь Цинцю обращается к Му Цинфану: — Му-шиди, мы недавно обсуждали несколько медицинских текстов прошлых веков. Возможно, это устаревшие источники, но в них содержится информация о новых заболеваниях. Если Му-шиди желает, он может взять копии у Цин Цзина. — Этот примет предложение Шисюна. — Ответил Му Цинфан, слегка поклонившись в знак благодарности. — Большое спасибо Шисюну. — Шиди должен будет сообщить Шисюну о своем визите. — Отвечает Шэнь Цинцю, легко кивая. Он смотрит на предателя из прошлой жизни, тот краснеет и отворачивается. — Шан-шиди. — Зовет его преемник Пика ученых, пряча ухмылку, когда тот вздрагивает. — Цин Цзину нужно больше перьев, чернил, пергаментов и струн для гуциня. — Я… Этот… Я… Я… — Пролепетал Шан Цинхуа, прежде чем промолвить. — Я займусь этим! — Шэнь Цинцю пристально изучает его. Вэй Цинвэй старается не оскалиться. Раньше Шан Цинхуа не был таким… странным. Прежде чем зал утих, было произнесено еще несколько просьб. Юэ Цинъюань подождал еще минуту, перед тем как объявить об окончании собрания: — Собрание преемников завершено. Благодарю всех Шиди и Шимэй за участие. Шэнь Цинцю быстро направился к выходу, но Юэ Цинъюань успел поймать его за рукав. — Цинцю-шиди, — Обратился к нему Юэ Цинъюань. — подожди. Этот хотел бы поговорить с тобой наедине. — Шэнь Цинцю вздрогнул и послал искру ци, чтобы заставить Юэ Цинъюаня отпустить его. — Этот предпочитает, чтобы его не хватали. — Холодно ответил Шэнь Цинцю. — Юэ-шисюн, должен сказать что-то этому Шиди, что не смог во время важной встречи? — Остальные ученики останавливаются, чтобы понаблюдать за ними, и только из-за взгляда Юэ Цинъюаня продолжают свой путь к выходу. Двери захлопываются. — Сяо Цзю. — Дрожащим голосом произносит Юэ Цинъюань, делая шаг назад. — Мне очень жаль. Шэнь Цинцю спрашивает в ответ: — За что? Скажи мне. И не называй этого этим именем, оно больше не его. Юэ Цинъюань открывает рот, но тут же закрывает его. Он печально качает головой и снова извиняется. — Прости меня. — Юэ Цинъюань, этот не читает мысли. Если Шисюн действительно желает извиниться, то он должен сказать этому, почему он не вернулся. Или это объяснение запачкает твои одежды? — Шэнь Цинцю разворачивается, понимая, что тот отказывается ему отвечать. Его рука сжимается от гнева, его голос ниже, чем обычно, пока он говорит. — Не ищи этого, если не хочешь рассказывать правду. — Цинцю-шиди, я… Шэнь Цинцю убегает, прежде чем Юэ Цинъюань успевает произнести еще хоть слово. Он заходит в выделенную для него комнату, бросая вверх талисманы, благодаря которым другим будет затруднительно что-либо услышать и открыть дверь. Шэнь Цинцю кладет одну руку на стену и опускается на колени. Другая рука бессознательно ложится на сердце. Он дышит, пытаясь вдохнуть кислород. Я должен был стать сильнее. Почему я все еще так слаб? Ци начинает бурлить под кожей — это верный признак отклонения ци. Он щурит глаза. Почему? Почему я не могу… Его руки трясутся, и ци вырывается наружу, скидывая несколько перьев со стола. Почему я недостаточно силен? Я… Это неправильно. Я избегал Ц-Юэ Цинъюаня, но… Я не могу, больше не могу. Я так глуп. Я не могу сломаться после одной встречи с ним. Осколки Сюаньсу рассыпались перед сломленным Шэнь Цинцю. Нет. Меня там больше нет. Шэнь Цинцю зарычал на себя. Меня там нет. Но он не так глуп, чтобы считать, что кроме него никто больше не помнит. Помнит ли Юэ Цинъюань? Почему-то он в этом сомневается. — А-Цзю! — Позвала его с улыбкой Цю Хайтан. На этот раз та погибла в огне вместе с его обидчиками. Возможно, она не заслужила этого, но с Шэнь Цинцю уже хватит обвинений, их и так хватало на всю жизнь. Осознание только усиливается в маленькой комнате, когда он смотрит на пустые стены. У него никогда в жизни не было настоящего дома, безопасного места. Я потерпел неудачу. Он горько усмехается про себя, над собой. Я даже не в состоянии исправить себя. Как я могу предотвратить смерть Юэ Цинъюаня? Он сильнее меня. О, возвышенная жизнь, не способная прикоснуться к самому грязному из отбросов, даже для того, чтобы оказать хоть какую-то помощь. О, как благосклонно она отнеслась ко мне! Перо сгорает, превращаясь в пепел, а чернила проливаются на пол, образуя черную лужу на земле. Ло Бинхэ сжег секту. Цин Цзину достается все самое худшее. Муравьи ползают и ползают по коже Мин Фаня, а у Шэнь Цинцю одной лишь грубой силой отрывают ногу. Шэнь Цинцю окончательно падает в сладкую бессознательность, так как его энергия сильно истощилась из-за отклонения ци и попыток остановить его. Он ударяется головой об стену и сползает вниз. Его щека касается лужи чернил на земле. Темнота приветствует его. Он погружается в правдоподобный сон, не обращая внимания на крики своих кошмаров. Его кожа горит, и он может только смотреть как к нему приближается образ Ло Бинхэ. Его конечности снова отрывают, и он наблюдает за этим, будто он еще там, не совсем ушел. Я все еще он. Он не хочет кричать, хотя прекрасно осознает, что видит это все лишь во сне. Кровь пузырится у него во рту, и он выплевывает ее на пол: во сне ли или в реальности, Шэнь Цинцю не знает, да и не то чтобы у него есть силы думать об этом. Незнакомая энергия вливается ему в руку, и он наносит удар по воздуху. Он попадает в воображаемого Ло Бинхэ, и отшатывается назад. Сон разбивается, возвращая Шэнь Цинцю в реальность. Преемник Цин Цзина задыхается, открывая глаза. Шторы, к счастью, были закрыты, но света не хватало, это говорило о том, что он пропустил ужин. Это неважно, всем все равно на это. Его часто замечали в огромной библиотеке за чтением литературных произведений, которые он не читал в своей предыдущей жизни. Не то чтобы другие переживали за него, а Цзян Аньлу знает, что он будет отсутствовать на тренировках из-за собрания преемников. Он хмурится, глядя на кровь, разбрызганную по полу. Он протягивает руку ко рту, но отдергивает ее, почувствовав еще больше крови. Возможно, это слишком явный знак… Шэнь Цинцю накладывает очищающее заклинание на себя, а затем на пол, чтобы убрать все лишнее, используя для этого остатки своей ци. Он забирается на кровать и закрывает глаза, надеясь восстановить энергию и подобие спокойствия с помощью медитации. Это не сработало, по крайней мере, в этот раз. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали, и Шэнь Цинцю пришлось открыть глаза. Стук слишком тихий, чтобы пришедший был одним из его Шиди. Кто…? Он поспешно оглядывается вокруг в поисках любых признаков отклонения ци. Он мысленно вздыхает с облегчением от того, что его последнее очищающее заклинание сработало хорошо. Шэнь Цинцю открывает дверь. При появлении Му Цинфана он вдруг вспоминает, что именно предлагал тому во время собрания преемников. Он отрывисто кивает в ответ на поклон пришедшего. — Следуй за мной. — Резко проговорил он ему. — Если у Шиди нет копий медицинских текстов, то этот попросит Шиди и Шимэй сделать их для Цянь Цао. Му Цинфан наклоняет голову, изучая его лицо. Он легонько кладет руку на плечо Шэнь Цинцю, но тут же убирает ее, замечая суровый взгляд, направленный на него. — Если этот может спросить. — Произнес ученик Пика медицины. — У Шэнь-шисюн недавно было отклонение ци? — У этого не было отклонения ци. — Коротко ответил Шэнь Цинцю. — Этот так же предпочел бы, чтобы Шиди не лез в чужие дела. — В обязанности этого входит слежка за здоровьем секты. Если у Шэнь-шисюна случилось отклонение ци, то он должен сейчас отдыхать. Получение медицинских текстов дело не срочное, поэтому Цинфан может навестить его прямо сейчас. — В этом нет необходимости. — …Если Шисюн в этом уверен. Шэнь Цинцю открывает дверь в библиотеку, не обращая внимания на своих боевых братьев и сестер. — Шэнь Цинцю! Шэнь Цзю! — Зовет того Ба Кушан. Преемник Цин Цзина останавливается и бросает взгляд на бывшего Главного Ученика. Он холодно приветствует его: — Ба-шиди. Обращайся к этому с уважением и используй правильное имя. — Что ты сделал, чтобы заставить Шицзуна выбрать тебя в качестве преемника? — Скорее всего, этот просто умеет держать себя в руках. Му-шиди, давай продолжим… — Шэнь! — Ба Кушан встал. — Шицзунь пожалеет, что назначила тебя своим преемником. Клянусь. — Он продолжает. — Шэнь Цинцю, ты — позор для секты Цан Цюн! Я никогда не назову тебя своим Шисюном. Ци Шэнь Цинцю вспыхивает, сбивая того на землю. К счастью, ни одна из книг не была затронута, иначе его Шицзунь действительно наказала бы его. Ба Кушан зашипел: — Ты… Как ты смеешь нападать в библиотеке? — Ба-шиди. Выйди отсюда и пробеги двадцать кругов. — Ты смеешь приказывать… — Этот твой Шисюн. Если у тебя есть претензии, иди к Шицзуню. Или ты не доверяешь ее мнению? — Шэнь Цинцю огрызнулся, отбросив уважительное обращение. — И у тебя был шанс, когда ты был Главным Учеником. Не моя вина, что ты его упустил. — Ты… — Сядь. Сядь, или выполни свое наказание. Му Цинфан слегка потянул Шэнь Цинцю за рукав, вероятно, желая избежать конфликта. — Шэнь-шисюн, пойдем за медицинскими текстами. — Ци преемника Цин Цзина вновь вспыхивает, заставляя медика отпустить рукав. — Шэнь-шисюн, у тебя сейчас произойдет отклонение ци. Пожалуйста, успокойся и позволь этому помочь. — Я не впаду в отклонение ци. — Честно ответил Шэнь Цинцю. Он сомневается, что у него достаточно ци, чтобы сделать это, хотя не то чтобы он скажет об этом Му Цинфану. — Давай продолжим. — Он отворачивается от своего Шиди и идет к месту, где лежат медицинские тексты. Он бережно берет книгу и передает ее целителю. — Не испорть ее. Му Цинфан бережно держит данную ему вещь и перелистывает страницы. — Подходит ли текст, содержащийся в ней, для нужд Цянь Цао? — Этот Шиди хотел бы получить копии оригинала. Эти тексты могут быть полезны для лечения нескольких редких заболеваний. — Они будут доставлены в течение нескольких дней. — Этот благодарит Шисюна. — Му Цинфан колеблется и кладет книгу обратно на стол. — Не позволит ли Шисюн этому Шиди проверить его здоровье? — Он протягивает руку. Шэнь Цинцю отворачивается. — Этот Шисюн чувствует себя хорошо. Шиди может идти. — Этот Шиди также хотел бы одолжить копию лекарственных текстов для своих младших братьев и сестер. Шэнь Цинцю махнул рукой. — Этот Шисюн попросит одного из своих Шиди доставить и это. Есть ли еще что-нибудь, что нужно Му-шиди для Цянь Цао? — Ба Кушан выглядит так, будто ему нравится заниматься спортом. Му Цинфан вновь замешкался и поклонился. — Этот Шиди хотел бы проверить здоровье Шисюна… — Если больше ничего не требуется, — Прерывает его Шэнь Цинцю. — тогда этот Шисюн уйдет. — Он разворачивается, его ученическая мантия слегка развевается позади него. Му Цинфан снова кланяется, и становится слышно шарканье ног. Тот уходит еще более нерешительно. Шэнь Цинцю подавляет смешок. — Ба-шиди, - позвал его Шэнь Цинцю, когда тот закончил бежать двадцать кругов, - тебе выпала честь скопировать древние лекарственные тексты для Цянь Цао. Если хоть один иероглиф окажется не на своем месте, будешь отвечать перед Пиком медицины. Принеси также копию основных лекарственных текстов. — Он даже не потрудился говорить с ним формально. Ба Кушан зарычал, но они оба знают, что больше не находятся в библиотеке, и что Шэнь Цинцю может легко победить его в драке. В конце концов, есть много способов оказаться в Цянь Цао. Будущий Лорд Цин Цзина возвращается в свои покои и закрывает дверь, активируя, как обычно, защитные талисманы. Он бережно укладывает Сю Я рядом с собой. На следующее утро Шэнь Цинцю просыпается довольно рано, чтобы совершить утреннюю пробежку, дабы повысить свою выносливость. Он прячет улыбку, глядя на уставшего Ба Кушана, который начинает путь в Цянь Цао. Он встречает других завистливых братьев и сестер и приобщает их к ежедневным упражнениям.