Узы

Ахаль посмотрел на часы и, устало вздохнув, откинулся на спинку скамейки, скрещивая на груди руки и нервно постукивая пальцем по плечу. Поезд задерживался уже на сорок минут, и это было на сорок минут дольше, чем Ахаль планировал находиться на вокзале. На самом деле, он любил поезда, но предпочитал это делать на почтительном расстоянии от толп людей, невнятных объявлений из громкоговорителя, режущих слух, и металлургического комбината, один из цехов которого располагался по другую сторону путей. Сегодня ожидание немного облегчалось тем, что прохладная погода держала большую часть встречающих-уезжающих в здании вокзала. Это позволило Ахалю занять одну из самых дальних скамеек без нужды уступать кому-либо место. Рахейд отсутствовал всего неделю, но Ахалю этого оказалось достаточно, чтобы соскучиться как по нему самому, так и по возможности спать по утрам на час дольше вместо того, чтобы вставать и идти выгуливать Сангу. Если бы Ахаль настоял, они, конечно, нашли бы передержку, но в тот момент ему показалось, что он справится сам, и напрягать Рахейда ни к чему. В последующие же дни Ахаль убедился, что собственной собаки у него не будет никогда, потому что себя он любит больше, чем подъемы в полшестого, измазанные слюной вперемешку с грязью игрушки, мытье лап и собирание отходов собачьей жизнедеятельности в пакетик. Но, пусть Ахаль сам себе не признавался, с Сангой ему было спокойнее. Совместная жизнь стала настолько привычной, что возвращаться к одиночеству было крайне неуютно. Ощущение, словно он откатывался к своей прежней жизни, давило и первую пару ночей не давало спокойно спать. Иногда даже иррационально начинало казаться, что всего этого не было. Что последний год отношений ему снился, а сейчас он откроет глаза и увидит свою старую идеально чистую неживую квартиру. Тут-то на помощь и приходила Санга, выдергивая из морока тонким звуком зевка или звоном фурнитуры ошейника во время чесания шеи. Живое напоминание того, что все это – реальность. Когда объявили о скором прибытии поезда, Ахаль нетерпеливо вскочил. Нумерация оказалась с головы, так что к заветному третьему вагону он дошел уже к моменту остановки состава. Рахейд заметил стоящего в стороне от толпы Ахаля сразу и с широкой улыбкой двинулся к нему, аккуратно проскальзывая между другими встречающими. Когда они коротко приветственно приобнялись, Ахаль облегченно выдохнул – наконец, мир окончательно встал на место. – Ты ведь уезжал с одной сумкой, – с подозрением протянул Ахаль, кивая на клетчатый баул. – Да ты же знаешь маму, она и раньше без нескольких банок “витаминчиков” не выпускала меня за порог. А теперь там еще и пара банок для “твоего худенького друга”. Ахаль со смущенным “о боже” потер переносицу и, забрав баул, двинулся к выходу с вокзала. Рахейд, тихо смеясь, поправил на плече дорожную сумку и пошел следом, тут же начиная рассказывать одну из накопившихся за восемнадцать часов поездки историй. Ахаль не возражал – по этому он тоже скучал.