молчание

утром даби больше всего ковыряется в кровати, не желая покидать тёплую постель, приятно нагретую подростком-любовником-братом для такого мерзляка как он. шото собирается в академию быстро, холодный завтрак — вчерашний ужин, он уплетает за обе щеки с аппетитом, как если бы на тарелке лежал сам злодей. и эти действия так не сочетаются с вечным покер-фейсом гетерохрома, что доставляет удовольствие. одежды рядом нет и это, за вчерашнюю ночь — сегодняшнее утро, смущает брюнета. шрамы в свете раннего утреннего солнца слишком сильно выделяются на его бледном теле. на кровати лежит только безразмерная майка, чья она совершенно непонятно. для подкачанного студента она велика, а на даби висит почти до колен, оголяя плечи. синяки и засосы тихо воют на коже, напоминая, чем они на ночь глядя занимались. майка всё же натягивается на худощавое тело и даби неспешно выходит к брату, приобнимая его со спины и целуя в макушку, ровно посередине между белыми и красными прядями. шото тянет его за затылок к себе, целует в губы и слегка проходится рукой под майкой, вызывая лёгкую прохладную дрожь в злодее. больно не хочется уходить на чёртовы занятия, хоть до академии и рукой подать, всего лишь минут пять быстрой ходьбы, а бегом так вообще три или две с половиной, если с причудой. но даби не согласится. это шото тоже понимает, даби свободолюбивый. он и жить-то согласился с ним нехотя, убегал от него по подворотням и мрачным переулкам, соглашался трахаться на улице, за какими-то полузаброшенными магазинами, их даже спалили однажды за самым непристойным из всего, что шото делал. даби плевал на это, отговаривался странными фетишами. так оно и было, а этот его минет чего стоит? в штанах предательски становится тесно и гетерохром понимает, что времени у него в обрез на все любезности. он закидывает парня на стол и проводит рукой по выгнутому позвонку:  — отсосёшь или мне тебя трахнуть? — даби оглядывается на часы и в голове просчитывает что и сколько времени займёт то или иное действие.  — отсосу, маленький извращенец, — шото расстёгивает свои штаны и достаёт вставший член, что уже изнывал от мыслей о парне рядом. брюнет с невероятной скоростью и необычайной осторожностью снимает с подростка рубашку и проводит влажную дорожку по рельефам соблазнительного тела, целует выпирающие косточки таза и только после руками подцепляет ствол парня. разноцветные глаза следят за действиями злодея и шото едва слышно выдыхает проклятие, когда чуть шершавый язык облизывает член по всей длине, руки брюнета слегка сжимают основание члена и массируют яйца. в рот даби берёт лишь алую головку и надрачивает рукой, меняя темп с лёгких рывков до совсем безумных. чёрт бы побрал такого мастера, что шото тянет голову за непослушные волосы, желая погрузиться в этот блаженный ротик всем членом и это удаётся. даби расслабляет челюсть и позволяет отодрать его в горло с тем темпом, который предпочтёт младший брат. брюнет перехватывает одну из рук гетерохрома и укладывает себе на шею, показывая этим, как глубоко шото в нём. и, господи ебать боже, это так крышесносно, что шото кончает, ощущая все эти стеночки внутри, как они сокращаются и даби довольно урчит. он садится на пол и облизывается, на этот раз поперекатывать во рту сперму у него не выйдет, засадил так засадил, что всё ушло вглубь. у шото только одно желание — поскорее вернуться с унылой учёбы, вернуться к своему подобранному котику, что попив молочка так довольно урчит. на даби он смотрит голодным взглядом, вызывая тихие усмешки с уст штопанного.  — ты же знаешь, я никуда не денусь. можешь съесть меня после… и эти слова взрывают мозг тодороки.