— Часть 1 —
17 августа 2024 г., 22:07
Ну, что же вы напряглись? Все-таки автор не пытается вогнать вас в очередную депрессию, особенно когда в описании было громким капслоком указано, что эта писанина — боевик комедия с примесью гейства и надежды на возрождение фандома.
Поэтому не буду вас разочаровывать, мои маленькие любители романтики.
Почему именно романтики?
«Потому что величайшие истории любви и начинаются с убийства, а у нас тут как раз она — лав стори.»
©Дэдпул
Но начали мы ее совсем не с тех времен. Тогда в памяти были еще свежи бандитские разборки, кровавые воскресенья, понедельники, вторники и так по списку, клановые распри, противостояния группировок — подпольная война во всей красе. Сейчас же многое улеглось, но не забылось. Спустя 3 года, за пару месяцев до назначенной даты. На улицах кипящего жизнью Токио стоит аномально адская жара. Люди, одетые в самые легкие свои вещи, спешат по делам: у всех стабильная и любимая работа, прекрасная пора учебных занятий, выходные, которые все стремятся провести в бассейнах или кафешках с любимым мороженым. У всех все хорошо, благодать. В общем, весна. Природа и люди оживают. А вместе с этим оживает нервный тик одного добрейшего главврача не самой добрейшей больницы этого города, у которого с приходом этой замечательной поры не остается времени на наслаждение жизнью, ведь… — Что он сказал? Все веселье и радость остаются за пределами этого ада. Холод. Белые стены и такие же белые кафельные полы. Канон лучших хоррор фильмов, а плюсом к нагнетающей атмосфере — хмурые, уставшие, бледные лица. Сразу понимаешь, что, нет, ты не в зомби апокалипсисе, а в бесплатной общественной клинике. — Слушайте, вы, пожалуйста, только успокойтесь. — Невысокая блондинка, впрочем, и не надеялась на то, что ее совету последуют, но почему-то верила в благоразумность своего старшего коллеги. Сама она, если честно, тоже не горела желанием быть посыльной в этом жестоком противостоянии, но долг был превыше всего. А еще законодательство запрещало игнорировать жалобы пациентов. Она — медсестра, ей не очень выгодно получать штрафы и счастливые билетики на лишение премии. Как можно было лишать того, чего нет? Пока она инвестировала свое умение к воображению в свои скверные мысли, главврач только тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула, который противно скрипнул, и пережал рукой переносицу, зажмурившись и театрально опрокинув голову: — Как я могу быть спокоен, моя дорогая Ячи, когда этот старик словно специально высасывает мои нервы через трубочку. Она вздохнула ему в унисон: — Вы же и так знаете. Он, в очередной раз, попросил изменить свой рацион питан… Душераздирающий вой заглушил слова медсестры и разнесся на добрый этаж, отражаясь от дешевого кафеля. — Ячи, ты же не понимаешь! — Куроо вскочил со стула и начал ходить кругами по кабинету, чуть не снеся по дороге свой рабочий стол, стеллаж с папками, покрытыми пылью, и небольшую раковину, после встречи с которой он, наверняка специально, прошел мимо Ячи и толкнул ее в плечо. Парочка верхних папок слетела из общей кучи, которую Ячи держала еще с момента появления в скудном кабинете. Впрочем, и на толчок, и на бесполезную липовую документацию, которую тут печатают только для вида (даже большинство папок в стеллаже были пустыми), Ячи было насрать. А вот Куроо оставалось только начать вырывать волосы, и ситуация уже будет похожа на цирк или на плохую комедию с намеками на психоз у персонажей. — Ты не понимаешь, — он повторил бы это еще раз двадцать, но она удосужилась слегка кивнуть. — Этот чокнутый дед издевается надо мной, как его там… Некомата, да? Он приехал сюда как на ебаный курорт, ты же меня понимаешь? Решил, видимо, на старости лет довести какого-нибудь молодого парня, чтобы забрать его на тот свет вместе с собой. — Он сжал кулак прямо перед своим лицом, подражая героям дешевых любовных драм в моменте, когда они рассказывают свою клишированную историю становления такими смелыми, накачанными, латиноамериканцами и бла-бла… Ячи перформанс не оценила. — Молодой парень — это вы? — Она изогнула бровь в немом вопросе, будто ее что-то очень удивило. — Конечно же это я, Ячи, не ты же — хотя я не уверен, — но, пожалуйста, напомни, какой раз ты здесь с абсолютно аналогичной просьбой? Шестнадцатый? А он тут, — Куроо агрессивно ткнул указательными пальцами в пол, — между прочим, всего месяц. Он продолжил ходить кругами, крича в пустоту: — И что он хочет внести в это гребаное меню еще раз? Мне хватило его позапрошлого кофе без кофеина, но с двумя порциями аффогато, ристретто, ванилью на дне и вообще какого хрена я это запомнил?! Он не заказывал справку с википедии, но она сама его нашла в лице человека, удосужившегося окончить мед. — Кошмары — это тренировка мозга для какой-либо возможной ситуации, поэтому он и запоминает их в подробностях, чтобы быстрее адаптироваться к подобному в реальности… — Да ему даже нельзя кофе! Он бы продолжил пугать людей снаружи своей истерикой еще долго, но Ячи — не железная; она с громким стуком опустила папки из ее рук прямо на середину куровского стола. — Как бы я вас не уважала, Куроо-сан, но это выходит за все границы. Я беру себе отпуск на неделю, — сказала, как отрезала, — не могу я выносить вас и ваши ежедневные жалобы. Если вдруг захотите узнать, что же он просил сегодня, то ноги в руки и на четвертый этаж к сорок четвертой палате. И медсестра скрылась, предварительно громко хлопнув дверью. Куроо, в свою очередь, еще пару минут осознавал все сказанное, потом, в порыве ярости, скинул папки на пол. А что там дальше? Стадия принятия, да? Но, пожалуй, девушка была права, он уже взрослый и ответственный. А взрослые и ответственные люди решают свои проблемы самостоятельно. Куроо отказывается быть человеком. Он снова подошел к своему многострадальному зеркалу, которое повидало некоторое дерьмо, происходившее в этом кабинете, и попытался привести себя, так сказать, в божеский вид. Одновременно с этим выдохнул настолько сильно, будто хотел выплюнуть свои легкие, чтобы уже закончить свои мучения. Но все-таки, вопреки суицидальным мечтам, он вышел в коридор по направлению к нужной палате. Пару этажей вниз и вот уже не хоррор. Аккуратные бежевые двери стоят ровными рядами по обе стороны коридора. Солнце светит из противоположного его конца, где окно во все пространство соединено с прозрачной дверью, ведущей на балкон. Светло-оранжевые стены выглядят достаточно уютно. Еще бы. Куроо позаботился о том, чтобы в этой части больницы, где лежали на длительном лечении дети с молодыми родителями, милые бабушки, которые угощают всех булочками, и дедушки, которые пытаются развести его интернов на игру в домино, было комфортно. Но кто же, блять, знал, что в их милые «жилые» этажи прорвется этот старый урод, который мало того, что не хочет лечиться и соблюдать режим, так еще и доводит Куроо до белого каления. Номера палат проносились перед глазами и вот. Вход в бездну. Дверь открыта, добро пожаловать, можно без стука. — Здравствуйте, Некомата-сан, как ваше самочувствие? — О… Да в Куроо умер актер. Так мастерски сыграть дружелюбие, когда на самом деле хочешь жестко зарядить кулаком в лицо — это надо уметь. Десять из десяти! Вы в шоу талантов! Проходите в полуфинал. — О, Куроо, родной, не ожидал, что ты придешь, — старик, черт бы его побрал, совершенно спокойно развалился на кровати в углу комнаты и читал какую-то газетенку. Всем своим видом так и говоря: я самый добрый в мире человек у меня двенадцать внуков, и я люблю обниматься. Ложь. Он подпитывается жизненной энергией окружающих, слово скаута. — Да, выдалась свободная минутка, решил заглянуть, — Оскар в студию, — Ячи как раз меня предупреждала, что вы хотели меня видеть. — Ты прав, дорогуша, я хотел тебя попросить об одолжении. — О чем же? — Найдите мне мальчика*немая сцена — комедия «Ревизор»*
— Чего? — Куроо не знал, что может издавать настолько жалкие писки. А напущенная вежливость тут же покинула эту палату вместе с бровями Куроо. — Хо-хо, — смех был тихим, словно тот смеялся над своим ребенком, который рассказывает как подрался в детском саду, но для Куроо он был живым напоминанием о существовании Джона Уэйна Гейси. — Да, ты все правильно услышал. Его зовут Хината. Очень милый малец. Рыжий такой. Дед поднял руку чуть выше и помахал немного, обозначая, видимо, какого тот роста. А Куроо попятился назад и, уже открывая дверь, протараторил: — Конечно, конечно, найдем и приведем, удачного дня. Дверь в палату захлопнулась, а Куроо пулей побежал до своего кабинета, чтобы эта аура и этот диалог выветрились нахер. Он хотел жить дальше счастливо и без кошмаров. Не собирался же дед на старости лет развлекаться с мальчиками? Пфф… Нет конечно, бред какой. Никакого Джона Уэйна Гейси! Куроо залетел в свой кабинет и прислонился спиной к двери, чтобы отдышаться после марафона вверх по лестнице. — Надо, пожалуй, взять выходной. Куроо забрал свои немногочисленные вещи иИнтересно, убивать пациентов законно?
***
— Убивать меня незаконно! Бокуто с особой страстью пнул дверцу такси, на котором буквально две минуты назад въехал на незнакомую ему подземную парковку (что далеко не являлось его местом назначения), и облокотился на нее же. Водитель данной машины точно-точно любил охоту. И, возможно, просто перепутал самого Бокуто с дикой совой. Ну, с кем не бывает? А вот у Бокуто, между прочим, рефлекс. Если кто-то наставляет на него ружье, этому кому-то явно следует обзавестись дыркой в башке. И заодно в лобовом стекле. И, наверное, еще огромной кровавой лужей на полу тачки. Так что Бо не виноват в его смерти, ясно! А если и виноват, то косвенно! Ведь он только косвенно всадил косвенно подставному водителю косвенную пулю в косвенный лоб. Так все и было, ваша фантомная светлость! Хотелось бы сказать Бокуто воображаемому судье, который в его мыслях уже вовсю выносил ему приговор, но поток мыслей прервало очередное спонтанное действие, просто потому что Бокуто может так сделать, и кто он такой, чтобы мешать самому себе же? Он попрыгал на месте и вдохнул дым из своего глока. А так как он некурящий — сразу закашлялся. — Черт! Отсылка на Дэдпула была неуместной! — Бокуто сказал это непонятно кому, прерываемый приступами кашля, но ни на секунду не жалея, и только потом соизволил осмотреться. На первый взгляд обычная парковка, занятая только несколькими не особо дорогими машинами и фургоном похоронного бюро. Да уж, если это засада, то владельцам черного прощального кортежа от Мерседес с наклейкой «Все дороги ведут к нам» придется поработать. В ту же секунду из-за спины послышались звуки нескольких подъезжающих машин. Судя по шуму (так как Бокуто продолжал стоять облокотившись на дверцу такси, и смотря в абсолютно противоположную сторону на привлекательнейшую трещину в тротуаре), они останавливаются прямо у самого въезда. Значит перегораживают единственный выход. Значит точно засада. — Ну, емае, — думает Бокуто. — Ну, что за невезение, — шипит Бокуто в пустоту. — Акааши будет ругаться, — перезаряжает пистолет Бокуто. — Вам пиздец! — Орет Бокуто, стреляя по самому ближайшему и самому смелому из тех, кто выходил из машин. И да, он будет говорить сам с собой, потому что может. Вроде как, он даже попал, но удостовериться в этом ему не дали, вынудив присесть за такси чередой выстрелов. У Бокуто заготовленных планов не было и не будет никогда, так что он, на одной лишь***
Бокуто с Акааши уже битый час едут по загруженным дорогам жаркого Токио. Первые полчаса были достаточно оживленные: крики Акааши можно было слышать даже за пределами их бронированной тачки. Спасибо боже, он не стал заниматься рукоприкладством, аргументируя это тем, что в салоне слишком мало места. Бокуто сегодня везло. Хотя выглядеть так виновато, словно он ребенок и устроил дома пожар, ему ничего не мешало. (По факту, он его устроил) Далее они обсудили уже те дела, на которые Бо, по воле случая, опоздал. Но они уже не казались такими важными. Хотя лицо оставалось все таким же бесстрастным по Акааши было видно, что он переволновался. Слегка… Очень сильно. Ему определённо хотелось вынуть свой драгоценный ежедневник в кожаном переплете и начать стучать пальцами по обложке, приводя мысленный поток в порядок чередой простых, монотонных, а главное привычных действий. Теперь участь многострадальной обложки пала на руль, немного раздражая Бокуто. Но он бы не посмел сказать Акааши об этом: пусть стучит по рулю, а не по нему. Ежедневник же, к слову, Акааши оставил в квартире, когда увидел, что сигнал с маячка Бокуто испарился. Конечно, потом пришло облегчение, ведь того просто занесло в подземку за добрую сотню километров, где сигнал уже пропадал, но это сменилось ужасом, а потом злостью. Он как увидел, что творилось на парковке: подорванная тачка, тела, кровь, дым, перебил оставшихся в живых людей и только потом вытащил Бокуто. За ухо. Как нашкодившего ребёнка, а не мускулистого амбала с глоком в руке и преступной группировкой за спиной. Но, по правде, даже зная все это, Акааши просто испугался. Бо был непредсказуемым, и никогда не узнаешь, когда он захочет помереть. В Бокуто он не сомневался, не подумайте. Никто не сможет вести за собой кучу людей, если будет тупым и слабым. А Бо вел. Да и вылазил из передряг похлеще, но инстинкт самосохранения, который у Акааши работает за двоих, делал свое. Он глубоко дышал, чересчур резко и часто менял направление своего взгляда, пытаясь подметить возможное преследование, и продолжал ритмичные постукивания по рулю. — Акааши, успокойся, — Бокуто положил руку ему на плечо, пытаясь подбодрить. Все-таки он заставил волноваться самого лучшего, по его скромному мнению, человека. А того нельзя было волновать. Последняя попытка закончилась вживлением в его правую руку маячка, — я в порядке, ты в порядке. Все отлично. Не знаю, кто и где подобрал этих индусов и вручил каждому по пистолету, но он либо глупец, либо переоценил себя. В любом случае, если это часть чьего-то плана, у нас еще есть спокойная, минимум, неделя до следующей облавы. Он улыбнулся во все тридцать два и облокотился назад на сиденье. Акааши постарался расслабиться. Ехал уже не как на иголках. Но плечи все еще подрагивали. Как Бокуто может знать чужие планы и расписания, по которым планируются нападения? Вряд ли существует чат, куда мафиози стабильно шлют таблички формата: «Сегодня банки на севере не грабить, мы занимали очередь» или «Трупы под Радужным мостом не трогайте, это наше» или «Мы готовим облаву на Бокуто Котаро, черт побери, не мешайтесь у нас под ногами в одиннадцать утра!». Акааши потер переносицу, зажмурившись на секунду и пытаясь просто принять такие бредовые мысли в своей голове. И отпустить. Ему надо быть серьезным во имя баланса Вселенной: — И правда. Но я просто всегда боюсь за тебя, вот и все. Они ехали дальше в тишине. На радио была бесконечная реклама каких-то ритуальных услуг, но и ее прервала бодрая мелодия — тема из Nyan Cat. Бокуто озадаченно вытащил телефон из заднего кармана, и они оба выпучили глаза. — Он не по расписанию, — Акааши свернул на ближайшее парковочное место. — Да, я заметил, что сегодня немного не Рождество. А жаль! — Бокуто, нам надо ответить. Он заглушил мотор, а Бокуто принял вызов.***
Куроо, как и обещал, дал себе выходной и даже поспал. Собственно, это было самым радостным событием. Но кто же знал, что, когда он вернется в свой персональный Ад, пахнущий далеко не дорогим спиртом, его праздник продолжиться. Этот старый индюк пропал. Господи! Это был пятый самый счастливый день в его однообразной жизни. Сегодня он готов был верить даже в Санту (этот хрен, к слову, ни разу не принес ему подарка). Вот оно это чувство оживления и движения. Зарядки у бассейна, воздушные поцелуи, бар с восьми утра, открывается шведский стол, турки, розочки из салфеток, фанфары и еврейская музыка. Сообщение в директ жизни: «Беру, блять, этот день без остатка, оптом. Коробку запакуйте». Лицо Куроо было настолько счастливое, что он шел — все падали, все падали — он шел. Но радость длилась недолго. Примерно до того момента, пока Куроо не врезался в дверь собственного кабинета. Все цветочки, бабочки закончились, детские мечты разлетаются осколками и до него доходит. Из больницы пропал человек. Знаете, полиции глубоко насрать, каким моральным уродом была та или иная личность. У Куроо будут проблемы. А раз на то пошло — время звонить лучшему другу.***
После того, что лучилось года три назад, Куроо звонил чете Бокуто (хотя Акааши и пришлось сменить фамилию, он все еще был Акааши) только на Начало года. Поздравления, все такое, и снова годовое молчание. Но он чистосердечно клялся им, что будет звонить, если будут реально серьезные проблемы. Видимо, он сдержал обещание, но вот к добру это или нет — другой вопрос. — Брокуто! Лучший мужчина моей жизни! — Вещал наигранно бодрый голос по ту сторону трубки. — Надеюсь, не отвлекаю от какой-нибудь кровавой расправы, но кто сказал, что мне не все равно. — Куроо немного опоздал с предположением, но Бокуто готов был и это засчитать, — в общем, как ты мог догадаться, у твоего бро проблемы. Поможешь? — Эм, — первым ответил Акааши, — конечно, Куроо, что ты хотел? — О, Акааши ты тоже тут? — Задал риторический вопрос Куроо, — приятно слышать. Вы не устраиваете какие-нибудь вечеринки для элиты в ближайшее время? — Нет, пока не до этого, — но он вопросительно глянул на Бокуто, потому что, серьезно, надо бы этим заняться, а то скоро они начнут терять свой имидж. Тот в ответ только послал ему глазами какие-то неопознанные сигналы. — Жаль, а то сейчас у меня как раз настроение нажраться в компании аристократов. Знаешь, вроде и радостно, а вроде и «пиздец, что происходит», — Куроо опять врывается в монолог, пусть и мысленный. Чего-чего, но он такая же гиперактивная заноза в доселе спокойной жизни Акааши, как и Бокуто. — Бро, не юли. Ты можешь нажраться в любое время и без повода, — примерно на этом моменте очнулся Бо, прокашлялся, и разговор почти ушел с темы. — Обижаешь! Я чист уже три месяца. — Это было почти правдой, ведь его организм половину этого срока отравлял только дед. — В любом случае, Брокуроо, как я понял, у тебя к нам дело? А зная положение того — это могло быть всем, чем угодно. Потому что этот парень, у которого в обычном состоянии отключен мозг, когда-то давно подумал, что смешно будет встать во главе больницы, в которой от нормальной больницы только очереди и название. С одной стороны, он прав, деньги начали сыпаться хорошие, бандитам нравится это место. Не сдадут, отчет в органы об огнестрельном ранении не отправят и подлатают профессионально. Просто сказка. Но с другой, полиция уже частит с проверками. А это не есть хорошо ни для самого Куроо, ни для Бокуто. Все-таки как бы ни обстояли дела с их общением две минуты через триста шестьдесят четыре, они связаны слишком тесно. Как минимум, Фукуродани одни из самых главных спонсоров данного заведения. И это самая важная причина после той, где Куроо часть группировки. Пусть и помнят его только те, кто от дел в настоящий момент отошли. Можно сказать, что к Куроо никто не лезет только потому, что никто не хочет нарваться на неадекватного Бокуто Котаро. Но есть и другая сторона. Выход полиции на Куроо — это выход напрямую на бокутовские грязные делишки. Федералы все-таки не совсем глупцы. А это, в свою очередь, грозит масштабным пиздецом во всех сферах жизни, и не только подпольного Токио. Так что Бокуто не раз грешил зачисткой местной полиции… С каждой строчкой в голове лицо Бо мрачнело все сильнее. После сегодняшнего Акааши вряд ли разрешит ему заниматься чем-то серьезным, как минимум, пока не приведет свое ментальное здоровье в порядок. — Чего бы ты там себе не напридумывал, бро, все не так страшно. — Куроо будто прочитал всю атмосферу, что стояла в салоне, поэтому поспешил успокоить Бокуто. — Просто из моей больницы человек пропал. Хочу, чтобы вы его поискали. — Ты…? — Конечно нет, я не звонил в полицию. И его семье тоже, хотя не уверен что у такого ублюдка кто-то может быть. Напряжение в салоне рассеялось, и Бокуто почти вышел из своего убийственного эмо-режима, об его остаточном действии теперь напоминали только его глаза, которые, несмотря на веселый тон, расфокусировались где-то в пространстве. Сейчас неважно, какие слова вылетают из его рта, в противоречивом мозге идет куда более бурная деятельность. — Хэй-хэй! Тогда все окей. Опишите вашу пропажу, объедем все бюро находок в ближайших двадцати километрах. Пока старые друзья весело обсуждали еще какие-то не особо важные дела, а Бокуто пребывал в состоянии активной прострации, Акааши вернул себе способность водить машину, и остаток поездки они все обсуждали урода-деда, и где оно обитает.***
Время: 5:27 АМ Область: Пригород Токио Локация: Единственная работающая заправка Работник уже не обращал на трех парней свое внимание, а полностью занял себя погружением в сон, смирившись с тем, что брать кроме шести стаканчиков кофе эти парни не будут. А за единственным занятым столиком царили недоумение и усталость. Вместо обещанных двадцати километров Бо, его банда и Куроо, собственной персоной, за прошедшие сутки прочесали все Токио вдоль и поперек. Но пропажу они так и не обнаружили. Дед просто испарился. Из предложенных вариантов самым правдоподобным звучал вариант Акааши — дедок просто уехал в другой город. Все лучше, чем версия с похищением инопланетянами — от Бокуто. Или внезапной смертью, настолько жестокой, что труп еще не опознали — от Куроо. И вот теперь они сидят в здании заправки — хрен знает где — и думают, что делать дальше. — Я все еще считаю, что нам следует поехать на станцию или в аэропорт. Посмотреть там рейсы поездов или самолетов и узнать, куда все-таки можно было добраться за последние сутки. — Акааши, как последняя рабочая клетка мозга в этом гниющем организме, пытался найти выход из сложившегося дерьма. — Во-первых, на что тебе интернет? А во-вторых, я повторяю уже десятый раз, что в больничку он попал без денег или кредиток, даже без телефона, лежал еще на бесплатном — инвалид по документам — как он с таким набором да в больничной рубашке мог уехать? — Куроо теперь был недоволен данным положением дел. Явно не планировал настолько затягивать с поисками. Казалось, он считает каждую минуту в ожидании копов с ордером на его арест. Перспектива тюряги ни в коем случае не была привлекательной. — Ну, только если нелегально, — Бо тоже решил внести в спор свою лепту. Поднимая свой третий стаканчик кофе чуть выше. — Тогда он вправду состоит в подполье. — Две пары глаз уставились на Акааши, пока тот продолжал. — Его легко могли провезти, где угодно и как. — ‘Кааши, ты серьезно думаешь, что с тем, как мы все Токио на уши подняли, нам бы никто ничего не сказал, если бы видел этого человека? Напомнить, что мы мониторим, кто покидает город и кто в него прибывает? Да и зачем ему тогда кантоваться в поликлинике? Ты понимаешь, о чем я…— Совиные глаза Бокуто озадачено на него вылупились. — Ну, если это так, то он мог откупиться или действовать еще более скрытно, чем мы можем предполагать. Тем более, под нашим непосредственным контролем только центральная Япония. Если он уехал, например, дальше Сукагавы — а это всего три часа на автомобиле, — то наши связи почти бесполезны. — А вот я думаю, что вам пора заткнуться, — Куроо прервал их и теперь смотрел со всей серьезностью. — Если люди такого возраста существуют в подполье — то они либо легенды, либо их не существует, черт возьми! — Он устало прикрыл глаза, — давайте вернемся к более реальным версиям. Другой город, да? Так давайте подумаем, в какой, и отправимся туда как можно скорее. Они поняли, что, возможно, слегка преувеличили и надумали лишнего, поэтому молча согласились. — Итак, ближайшие города у нас это: Фунабаси, Сайтама, Токородзава, Иокогама, Фудзисава… Бо мог бы еще долго перечислять, но был прерван Акааши: — Да, я очень рад, что спустя тридцать четыре года ты выучил города в округе Токио, но до них ехать меньше часа. А мы, признаюсь, немного припозднились, и теперь придется брать шире. — Акааши слегка покачал головой и снова погрузился в мысли, словно Шерлок Холмс, ей богу — просчитывает все возможные варианты. — Но Акааши, если бы я был стариком, который, возможно, нелегально уехал из города, мне бы хотелось выйти на ближайшей станции и пересесть на рейс менее очевидный. — Черт, бро, говоришь так, будто уже так делал. — Хэй-хэй, да ты меня недооцениваешь, — Бо прикрикнул, что проснулся даже кассир и недовольно глянул в их сторону. — Так, не ссорьтесь. Кто бы что ни говорил, Бокуто может быть прав. Теперь вопрос только в том, куда направиться. Есть идеи? Бокуто, как прилежный ученик, поднял руку и все равно выкрикнул раньше, чем ему разрешили ответить. — Иокогама! — И почему? — Тут же спросил Куроо — А как же! В это время там потрясные пляжи.Но мы знаем, что зачастую абсурдные и маловероятные варианты оказываются самыми верными.
(спасибо дяде сценаристу)
Путь до Иокогамы начался, как только было допито отвратительное заправское кофе
***
Все их небольшое путешествие до города Куроо не мог отделаться от мысли, что что-то упускает, но Бо он доверял всецело, поэтому решил дождаться момента, когда сам Бокуто приоткроет завесу этой тайны. А потом на него снизошло чертово озарение. Они как раз сидели в номере дорогого отеля, в который их заселили буквально за пять минут и без лишних вопросов (как Бокуто это удается, Куроо искренне не понимал, так как мафия мафией, а такие отели всегда забиты, особенно в теплые месяца), и он вспомнил, почему в обычное время последние три года предпочитает тему Иокогамы избегать. Его лицо, видимо, приобрело настолько отчаянное выражение, что к нему обратился сам Акааши. — Что-то случилось? — Хах. Как ты мог такое подумать? — Отвечать вопросом на вопрос было невежливо, но Куроо был слишком наивен, когда думал, что все проблемы закончатся только на форс-мажоре до Иокогамы. — Да ладно, бро, серьезно? Я уже думал, что у вас все наладилось. А то от тебя ни звука на эту тему не услышал, — слова Бо прерывались чересчур громкими и издевательскими смешками. Бо ржал. Откровенно и чертвозьмиэтослишкомжестокобро. — Ну, Куроо, лет пять прошло. Я думал, можно уже забыть старые обиды. Акааши тоже не считал данную ситуацию проблемой. Но, знаете, одно, когда тебя просто недолюбливает один человек, а другое — это когда ты собственными руками испортил жизнь наемному киллеру, который в подполье уже не просто Токио, а всей Японии, был известен как человек, чей послужной список написан кровью. Потому что чернил на такое бы не хватило. Он работал чисто, быстро и качественно. Так, что не то что заказчика нельзя было отследить — его самого как будто и не существовало… … А потом в его жизнь вошел Тетсуро. И у того все пошло по пизде. Дальше Куроо не особо волновала судьба наемника. Главной целью было попытаться сохранить свою жизнь. Как видите, озлобленная тварь так до него и не добралась. Но это было чистым везением. — Где он сейчас? С ним все в порядке? — Куроо правда нужно было это знать. Чтобы предположить степень угрозы для своей жизни. — Мы помогли ему тогда. Новые документы, прописка, другие бумажки, ты же помнишь. А после двухлетнего перерыва — поддельный диплом из полицейской академии Нью-Йорка. И вот, он сидит теперь здесь в Иокогаме и не высовывается уже года три. Ага, понятно. Куроо умрет.***
— Нет, бро, ты правда хочешь моей смерти? — Куроо ныл всю дорогу до полицейского участка, — ну, зачем нам к нему, сами что-ли не справимся? Сильный хлопок по его спине, в дружеской манере, сейчас совсем не показался дружеским. — Куроо, поверь мне, за ним огромный должок и пара интересных каналов связи, к которым нет доступа у нас. — Он наклонился к его лицу, удерживая за спину, и Куроо просто хочет сказать, что когда на тебя давит сто килограмм — это минимум комфорта, — если дед тут и был, то только он нам об этом скажет. Плюс информация из полиции, узнаешь, подняли ли они шумиху или пока еще никто не наведывался в твою лечебницу. — Бо говорил серьезно, и Куроо чертовски не любил, когда он так делал. — Заодно, я уверен, он сможет проверить другие пути его возможного отступления. Так что можешь обижаться, но, несмотря на то, что он хочет прикончить тебя, он важен. — Тем более, общее дело — это ли не отличная возможность помириться, — о, Акааши, ну конечно, пришел поддакивать словам этой совы. Спасибо хоть за разрядку атмосферы. Бокуто его отпустил. — И мы даже согласились постоять снаружи, — Бо снова заулыбался, откровенно издевательски, — не будем вас смущать. — Иди нахер, бро. Куроо взглянул на этих двух предателей, которых он называл друзьями. Потом на отделение полиции. Снова на них. — А у тебя разве не было хакера или типа того? Он не может помочь? Камеры там просмотреть? Бокуто лишь отрицательно покачал головой и махнул рукой типа «иди уже, может быть, потом объясню». И с поникшей головой Куроо, словно идет на собственную эвтаназию, зашел внутрь. Насколько он мог судить, общественные здания были спроектированы по одному плану. Но вот атмосфера совсем другая. Те двери, что вели в операционные и другие кабинеты, где делали что-то срочное в его больнице, здесь даже не успевали закрываться. Никакого больничного покоя. Все суетятся, бегут, разговаривают. Что не меняется, так это гигантская очередь к автомату c кофе. Куроо словно оказался в муравейнике, даже голова разболелась. Кое-как протискиваясь сквозь толпу людей, он вышел к дежурной части, где за стеклом, читая журнал и попивая кофе, спокойно сидел подозрительно молодой парень. Он будто не замечал всего этого хаоса вокруг, и Куроо он тоже не замечал. Ему пришлось достаточно настойчиво постучать в стекло, прежде чем на него обратили внимание. На вопрос во взгляде Куроо сказал: — Мне бы пройти к господину, — он слегка замялся, пытаясь прочитать имя, которое ему нацарапал на салфетке от хот-дога Бокуто, — Сано. Какое милое имечко Бокуто ему подобрал, ничего не скажешь. Его бро наверняка долго проклинали. Человек за стеклом, судя по табличке — Кагеяма Тобио, прошелся по нему оценивающим взглядом, задержался на лице и уставился немного за Куроо. Потом снова посмотрел на его лицо, что-то отметил про себя и потянулся к доисторическому телефону на проводе. Еще несколько минут, и он убрал трубку от лица. — Он ждет вас в шестнадцатом кабинете на втором этаже. — Спасибо, — дежурная улыбка и Куроо попытался быстрее ретироваться с первого. Второй же встретил Куроо тишиной. По сравнению с тем, что происходит внизу — это настоящий рай. Скорее всего, здесь сидят бухгалтеры или что-то вроде. Дойдя до нужной двери его посетило смутное чувство дежавю. За последние несколько дней он слишком часто находился на краю пропасти. Прыгать не тянуло ни капли, ведь, в отличие от старика, тот, кто находился за дверью сейчас, в свои лучшие времена (до встречи с Куроо) мог легко всадить ему пулю в лоб. Да и сделать это с хирургической точностью — ровно посередине. Ну, была не была. Он пять лет прятался, сейчас трусить было бы бессмысленно. Он зашел даже без стука. Сто процентов человек по ту сторону двери просто спокойно ждал, пока он соберется и войдет. Все-таки навыки и чутье, наработанные годами, не пропадают в никуда. А то, что его не пристрелили через дверь, давало надежду на то, что все не так плохо. Либо у того просто отсутствовал под рукой пистолет. Он закрыл дверь изнутри и развернулся. Спиной к нему стоял человек, которого он предпочел бы не видеть всю оставшуюся жизнь. На удивление, заговорить первым ему не дали. — Я сразу понял, что это ты, когда мне сказали, что меня хочет видеть человек с дерьмовой прической. — Он повернулся. Пронзительный взгляд заставил Куроо покрыться мурашками и проигнорировать такую подставу от Кагеямы. Но он все еще не сбежал, а значит держался относительно хорошо. — А еще, даже если у меня и были сомнения, я прямо из-за двери почувствовал твой страх. Словно одна из моих жертв оказалась по ту сторону. А единственным человеком, который остался в живых после того, как испоганил мою жизнь, — был ты, к сожалению. — Сколько пафоса. Куроо бы фыркнул, если бы не ком в горле, а человек напротив все продолжал давить на него авторитетом. — Так зачем ты пришел? «Сано» уселся за свой стол. Все движения были четкими, резкими, но в тоже время изящными. Это странно — он был долговязым, но неуклюжестью тут и не пахло. Длинные руки и ноги ему нисколько не мешали, наоборот — они удивительно ему шли. Все в человеке напротив было как надо, без лишней вычурности, но и обычного бухгалтера полиции в нем не разглядишь. Он был красавчиком с аурой уверенности в себе и знанием того, какое впечатление он производит. Блондинистые волосы за последние пять лет отрасли и небольшой хвостик на плече только добавлял в образ солидности. Глаза только были зелеными — он все еще был осторожен и прятал свои карие за линзами. Куроо уже был не против умереть от рук этого человека, а прошло всего несколько минут в одном с ним помещении. Он забыл, что это очарование и есть одна из главных причин чужой чистой работы. Как цветок он притягивал к себе жалких насекомых, чтобы сожрать. Его мысли прервали: — Ну? — Голос стал строже, брови опустились ниже. «Сано» сидел, подперев подбородок сплетенными руками, но в момент будто снова был готов встать и наконец придушить нарушителя спокойствия. — Спокойствие, Сано-сан, или мне стоит называть тебя по другому? — Перевел тему — отлично. Улыбнулся, будто колени от страха не дрожат — превосходно. Попытался его успокоить — флаг тебе в руки. Себя — почти получилось. Но что будешь делать дальше? — Ах, это имя, — «Сано» улыбнулся чему-то своему, покачав головой, — я уверен, у тебя есть иные желания. — Тут он отошел от своей злости, переключившись на то самое обольщение. Черт-черт-черт. Куроо должен его бояться, а не хотеть! — Вот как. Ты прав, я предпочту называть свою смерть ее именем, Тсукишима Кей. Если вы знаете, что значит резать воздух в комнате, то именно это ощущение дало о себе знать после этих слов. Любвеобильная аура сменилась тихой яростью и сдерживаемым страхом, мозг больше не хотел генерировать трезвые мысли. Куроо слышал стук собственного сердца в ушах, нет, в самой голове. И ему казалось, что кто-то курил в комнате, да так, что смог весь остался и теперь оседал в его легких. — Я, — главное не проебаться, главное не проебаться, думай, думай! — Нам… нужна твоя помощь. Светлые брови Тсукки на таком же светлом, даже бледном лице взлетели вверх. — Неужели ты наконец сошёл с ума? — Даже не мечтай, — хотелось бы Куроо закатить глаза, но отвести взгляд от Тсукишимы — прямой путь к проебу его чётких действий. Куроо нельзя терять бдительность. — Мы — это Акааши… — на этих словах Тсукишима напрягся, — и я там…с Бокуто. — И что же Акааши нужно? — Кей скосил глаза, словно проиграл легкое пари. Черт, он не знал, что придурок приехал с ними. Почему же Акааши не поднялся к нему? Почему они снова объединились с Куроо? Он сам где-то прокололся, намекнув, как им манипулировать? Кем им манипулировать? Происходит что-то непонятное. — Нам надо найти человека. Пропал сутки назад. Мы прочесали Токио и даже больше, но безрезультатно. Бокуто сказал, что у тебя есть какие-то свои пути к поиску. Мы, правда, не знаем, был ли он в этом городе, но, возможно, и угадали. Так было бы даже проще… — Куроо начал вести себя более уверенно, уловив чужую реакцию и осознав, насколько весомый рычажок давления у него есть. — То есть, вы вместо того, чтобы потратить время не только на столицу и ближайшие города, методом тыка вернулись в сраную Иокогаму и понадеялись на то, что я все знаю? Вы вообще понимаете, что прошли сутки! Можно было бы просто стоять на границе и было бы эффективнее. — Тсукки внутри закипал; опять в его спокойную жизнь врывается этот болван и рушит эту спокойную жизнь. Может, и правда застрелить его тут? По-тихому. Мол, пал смертью храбрых. — Не знаю, о чем ты начал думать с таким блаженным лицом, но, может, хоть попытаешься? Мы знаем, что сейчас его уже практически не обнаружить, но и на что твои методы способны, мы не курсе. — Ладно, — Куроо чуть ли не просиял, надо же…у него относительно легко получилось добиться согласия, — но только ради Кейджи. — Конечно-конечно, — Куроо закивал, как болванчик. Тсукишима просто нечитаемо на него посмотрел, чтобы потом как-то обреченно выдохнуть. — В чем моя выгода? Куроо сначала не осознал вопроса, погрузившись в эйфорию облегчения, но после вернулся в реальность с чувством, будто его стукнули по голове чем-то тяжелым. Почему он надеялся, что все будет легко? — Запишите на счет Акааши Кейджи, по документам Бокуто. — Он беспечно пожал плечами. Что ж, быть наглым ему не запрещали. После этого Тсукки скривился, полностью теряя самообладание. — Ты думал, я поверю, что это им нужно? — Он встал, ударив кулаком по своему столу, на что Куроо снова напрягся всем телом и рефлекторно сделал шаг назад, — я многое готов сделать ради него, но, черт возьми, не ради тебя, прикрывающимся им. Ты ни черта не знаешь, но позволяешь себе такое… — Он обошел бедную мебель и продолжил движение в сторону Куроо. Тот все отходил медленными шагами назад. Один. Два. Три шага. Куроо не замечает, как врезается в дверь, полностью сфокусировавшись на искусственных диких глазах, а хищник в личине человека все идет на него. Дрожь перестала быть метафорической, когда Тсукишима Кей, лучший наемный маньяк во всей Японии, оставляет между ними, дай бог, сантиметров двадцать и наклоняется к самому его уху, наслаждаясь чужим загнанным дыханием и сузившимися зрачками. — Я готов напомнить тебе, как ощущается дуло пистолета у лба, — интимный шепот мог бы быть приятным, если бы не беретта, прижавшаяся к его горлу. Куроо судорожно вдохнул воздух. Неужели…? Тсукишима отстранился, а Куроо съехал по двери на пол, оставаясь там, на самом дне, и пытаясь не позволить себе допустить гипервентиляцию легких, схватившись за грудь. Тсукишима смотрел на него, как на мусор под своими ногами, после фыркнул, будто Куроо его разочаровал, и ушел снова за стол, раскладывая перед собой все содержимое куровских карманов, которые успел обчистить во время этого акта психологического насилия. — Я бы не стал убивать тебя сейчас, в этом нет смысла, — он поделился этим легко и бесстрастно, будто информировал о погоде, разглядывая документы Куроо и роясь в его кошельке и телефоне, — отсутствие звукоизоляции, полное здание полицейских, оружие, которого по должности быть у меня не должно…был бы ты не простым дилетантом, страха бы не почувствовал, даже не смотря на наше прошлое. — Куроо к этому времени пришел в себя и не чувствовал ничего; какое облегчение. К его ногам кинули все его вещи. За скол на телефоне было даже обидно. Он смог встать, почти не шатаясь, и подошел к столу вплотную. Он перегнулся через столешницу, чтобы его глазам предстал выдвинутый ящик со вторым дном, где, внимание: находилась вновь занявшая свое место беретта, магазины к этому пистолету в количестве двух штук, пачка американских долларов, какая-то маленькая коробочка и гребаная ручная граната. Пиздец у него арсенал тут конечно, — подумал Куроо все еще немного апатично. — Пиздец у тебя арсенал тут конечно, — решил повторить Куроо вслух. — Ты в случае чего собрался весь участок захватывать? Зачем это тебе? — Куроо подозрительно глянул на предмет в его руках. — На всякий случай, — Тсукки из всего добра забрал только маленькую коробочку и захлопнул ящик. Кажется, после всего, что произошло, он стал спокойнее. Не могло не радовать. Он аккуратно развернул сверток, который уже успел вытащить из коробки, и на свет показалась флешка. Обычная. — Слушай, флешка как-то не вписывается в тот ужас, который я сейчас лицезрел. — Не обманывай себя, самый страшный кошмар лицезрею сейчас я, — и взглянул вверх, намекая на голову Куроо. Куроо только закатил глаза, — к слову, у меня, как у обычного бухгалтера, нет полномочий искать что-либо в базе данных, поэтому это твое спасение. — Для начала, ты не обычный бухгалтер, но, окей, тогда давай это мне и разбежимся по-быстрому, — Куроо предпринял попытку забрать флешку, но Тсукки отвел руку в сторону, нагло пользуясь длиной своих конечностей. — Во-первых, ответь, что за бред написан в твоих документах, во-вторых, я это тебе не отдам. — Во-первых, я не обязан перед тобой отчитываться, во-вторых, почему это? — Во-первых, если не расскажешь, я помогать не буду, во-вторых, только я буду работать с этой флешкой и, возможно, с вами. — Во-первых, пошел к черту тогда, во-вторых, я тебя в отряд не принимаю. — Во-первых, поаккуратнее со словами, ты ведь сам добивался моей помощи, во-вторых, давай заканчивать с этими играми. Они еще немного сверлили друг друга взглядами, пуская воображаемые молнии. — Как скажешь, дорогой. — Куроо закатил глаза, признавая свое поражение. — Жить надоело?! — У Тсукишимы от такого даже волосы дыбом встали. Куроо хватило наглости развеселиться. — Ладно, и все-таки что это? — Куроо вернул взгляд на флешку. — Тебе знать не обязательно. — Тсукишима засунул ее во внутренний карман пиджака и снова встал из-за стола. На этот раз Куроо не дрогнул. … — Сейчас мы направляемся подальше отсюда. — Пояснил Тсукишима на лестничном пролете, когда чужое любопытство стало невозможно игнорировать. — Флешка является очень сильным источником неопознанного сигнала, поэтому ее легко отследить. Если мы подключим ее сейчас, кто-нибудь может узнать, где она и с кем. Они вместе спустились вниз. Толпа все еще была огромной, такое чувство, что она не уменьшалась, а даже наоборот — увеличивалась. И шум все рос и рос. Хлопки дверей, звуки сирен с улицы, крики, кто-то походу пролил кофе и теперь все, кто поскальзывались на луже, ругались отборным матом. Очередь в участок, кажется, выходила даже на улицу. И все это вкупе с аномальной жарой. — Боже, как ты тут работаешь? — Куроо старался перекричать толпу. Его взгляд бегал по помещению, пытаясь не потерять Кея из виду. Они прошли мимо дежурной части, Кагеяма все еще расслаблено разваливался в своем кресле. Куроо попытался посмотреть в противоположную сторону. На стене висела доска с объявлениями о розыске. На одной из фоток, насколько Куроо уловил, был парень безумно на него смахивающий. Вот чего Кагеяма задержался на его лице тогда. Он попытался разглядеть имя, но до него донесся ответ: — Как будто у вас в больнице нет загруженных дней, — Тсукки тоже повысил голос, одновременно расталкивая людей перед собой. Но вдруг что-то поменялось. Звуки сирен, которые они слышали ранее, стихли, а со стороны выхода кто-то агрессивно расталкивал толпу. Люди начали испуганно выбегать из здания, освобождая проход нескольким полицейским, которые пытались провести двух вырывающихся людей. Те ругались, пинались, угрожали и все остальное, в духе тех, кто явно не собирался так просто сдаваться федералам, благо наручники на них были. Копы по несколько человек держали бугаев, которых пытались довести до следственного изолятора. В какой-то момент слова одного из них, как гром среди ясного неба, раздались над Куроо с Тсукишимой, заставив замереть на долю секунды: — Вы, что не слышите, придурки! Мы блять не виноваты! Не ви-но-ва-ты! Нас подставили, понятно?! Слышите! Идиоты, пустите же! — Мужик пытался докричаться до копов и одновременно отправить кого-нибудь в нокаут, — вы же сказали, что за сотрудничество отпускаете, черт возьми! — Он с каким-то отчаяньем оглядывался по сторонам, ловя на себе взгляды полные отвращения или испуга, — Блять, хорошо, знаете что? Ваш Сано — гребаный наемный убийца! — В ту же секунду глаза парня закатились, а на лицо одного из полицейских брызнула кровь. Мужчина пошатнулся и тяжелой тушей упал на пол, презентуя всем дыру в затылке. Потом Куроо наблюдал за всем, словно в замедленной съемке. Поднялась паника. Люди выбегали и кричали. Полицейские в шоке растерялись, не понимая, с какой проблемы начинать: трупа, второго подельника или обработки новой информации. Один из них, с кровавыми следами на лице и из чьих дрожащих рук выпал нынешний труп, начал оглядываться, ища спасение, но наткнулся только на зеленые фальшивые глаза. Искра, буря, безумие. Он понял. Этой доли секунды хватило, чтобы полицейский вышел из ступора и достал рацию с явными намерениями вызвать подкрепление, и чтобы Тсукки с Куроо рванули обратно на второй этаж. Больше некуда. Эта сволочь Тсукишима успел даже продумать, что на улице они как самая привлекательная мишень, когда внутри здания все погрузилось в хаос. Они преодолели лестничный пролет так быстро, как смогли. До них еще доносилось, как полицейские условились стрелять, спасибо, что хоть не на поражение. Дверь за ними хлопнула, копы тоже забежали на лестницу. Гонка долгой не получилась, Куроо с Тсукки уже были в кабинете последнего. Они заперли дверь, прежде чем в нее начали ломиться. — Откройте сейчас же! Вам нечего бояться, если вы невиновны! У нас приказ стрелять! — Полицейские пытались докричаться до тех, кто внутри. Конечно-конечно, нечего им бояться. Они сдали себя, как только начали бежать, но, кажется, Тсукки это не волновало. — Хей, ты что делаешь? — Куроо немного отдышался после марафона и теперь смотрел на Тсукки, который проверял магазин в беретте. — Думаю, как спастись. — А мне? — Куроо очевидно намекал, что тоже хочет пушку. Ну, и выйти отсюда живым. — У меня больше нет, — Тсукки ногой закрыл ящик и выглянул в окно. Мда-а. Если и получится прыгнуть, то что-то обязательно будет потянуто, если не сломано. — Там высоковато, что делать будем? — Куроо надеется, что у Тсукки есть план, потому что то, что созрело в голове у Куроо, скорее план самоубийства, а не спасения. Эх, кто же знал, чем обернется безобидный поиск деда. — Если у тебя что-то есть выкладывай неме… Его прервала стрельба. Они быстро присели под градом пуль и аккуратно переползли с центра комнаты, чтобы теперь стоять по обе стороны от двери, наблюдая, как в ней появляются отверстия, которых быть там не должно. Походу полиция подумала, что факт побега достаточно сильное доказательство, чтобы все-таки стрелять на поражение. — Итак, — Куроо пытался перекричать стрельбу, — мы можем либо прыгнуть из окна, но пострадать, либо избавиться ото всех, кто за дверью, но мне кажется, нас возьмут количеством и поймают раньше, чем мы доберемся до первого. Тсукки пытался понять, как он собирается убить всех за стеной, но ему не нравился ни один предложенных вариантов. — Вот, блять, почему, как только ты появляешься в моей жизни, у меня все идет по пизде?! — Это все ужасные совпадения! Либо, когда мы видимся, у Весов в априори неудачный день. Тсукки недоуменно поднял брови. — Откуда ты знаешь мой знак зодиака? — У тебя календарь на столе открыт на сентябре, и там очень мило нарисован праздничный торт. Тсукишима только закатил глаза, но быстро снова сосредоточился. Стрельба закончилась, как и время для размышлений, деревянная дверь превратилась в решето и копы, очевидно, ее сейчас очень легко сломают. В следующую минуту Куроо и Тсукки услышали гудок машины, переглянулись и понеслись к окну. Полицейские выбили дверь и застали то, как Тсукишима прыгает с подоконника, а Куроо сидит под столом и встает уже с маленькой гранатой. Без чеки. — Боюсь, «всякий случай» только что наступил. Полиция знатно так охуела. Они попытались убежать подальше, когда Куроо уже кинул оружие в кабинет и прыгнул за Тсукки, перед этим отсалютовав тем, кто не сообразил, что сейчас произойдет. Куроо приземлился на крышу тачки, что очень смягчило его падение и, хоть крутые парни и не смотрят на взрывы, он обернулся, когда машина начала ехать, и лицезрел уничтожение немаленького такого куска здания. Он просто надеется, что среди тех, кто стоял за дверью, не было Кагеямы. Тот ему показался забавным.
