Склеивая осколки разбитой души

      Бин-гэ пришел неожиданно, но как-никогда вовремя. Сначала Ло хотел как обычно лечь Шеню на колени, но он остановился, присмотрелся, а после совершенно серьезно спросил:       — Что случилось?       Юань не хотел рассказывать. Не хотел говорить о своих переживаниях точной копии его Бинхэ о том, что он его бросил. Это выглядело и звучало столь глупо, что Цинцю только подозвал Бин-гэ на процедуру заплетания косичек. Но Бин-гэ не сдвинулся с места, он схватил Цинцю за руку и пропустил по его меридианам светлую энергию, что не была смешана с демонической. Бин-гэ анализировал его состояние и с каждой прошедшей минутой хмурился все сильнее и сильнее. Юань стал переживать за свое здоровье и возможные действия оригинальной версии Бинхэ. Но демон сдержался. Не сделал ничего грубого и не повысил голос, только твёрдым взглядом впился в лицо (не)своего учителя.       — Что случилось?       И Юань рассказал. Высказал только сухие факты, ведь этот Бин-гэ не его братец Самолет, которому он мог излить душу. Перед ним сидел Ло Бинхэ, который отрезал конечности своего учителя и подвесил на тяжелых цепях, наслаждаясь его болью и своей местью. Но даже этих сухих фактов хватило, чтобы Цинцю вздрогнул, когда Бин-гэ резко повернул в сторону голову и сжал кулаки. Юань стал слишком нервным за последние пару лет.       — А я вам говорил, учитель, что твой Бинхэ, в отличие от меня набалованный сопля, которому досталось все самое лучшее без каких-либо проблем. Он не будет ценить тебя, а в конечном итоге выбросит как ненужную игрушку. Говорил такое?       И Цинцю прячется за веером. Конечно, Бин-гэ о многом говорил, пытаясь привить отвращение к своей «бесхребетной» версии, но Юань игнорировал его, считая глупостью и вздором. А сейчас, оглядываясь назад, та фраза оказалась пророческой. Хотелось врезать себе за слабость и проявление чувств перед чужим. Поэтому Юань за веером помассировал себе переносицу и вздохнул, собираясь с мыслями.       — Хватит злорадствовать. Скажешь еще хоть слово, что был прав, и я прогоню тебя и научусь защищать свой разум от твоих пришествий.       Бин-гэ ухмыльнулся, явно не веря в угрозу, но послушно замолчал и лег у ног Цинцю, чтобы тому было удобнее заплести косичку.       Юань молча зарывается в столь знакомые, но за год одиночества чужие волосы. Ощущение воздушных кудряшек пробуждают счастливые воспоминания, отчего хочется промассировать голову мужа, зарыться в его волосы и вдыхать родной запах. Но Цинцю останавливает себя. В конце концов перед ним не его муж, а его Бинхэ совсем позабыл его. Лорд с трудом сдерживает дрожь в руках и быстро переплетает косичку, не забывая вплести алую ленту с рубиновой бусиной на место. Бин-гэ молча встает. Цинцю поднимается следом. Они неловко молчат. Точнее нервничает только Юань, в то время как Бин-гэ смотрит с какой-то жалостью.       — Спрашивай, — наконец-то разбавляет тишину демон.       — Можно ли как-то избавиться от кровяных паразитов? — быстро ориентируется Юань и задает самый важный вопрос.       Минуту Бин-гэ молчит, обдумывая возможные варианты.       — Кровяные паразиты смешаны с твоей кровью. От них можно избавиться только если кто-то другой будет атаковать его кровяных паразитов и выведет из тела насильно, либо полностью выпустить себе кровь с надеждой, что паразиты выйдут быстрее, чем ты умрешь.       Юань задумался. Первый вариант ему не подходил по понятной причине, хотя в его крови до сих пор находились паразиты Таньлан Цзюня, но раз Бинхэ не смог их вывести, то и надеяться на этот вариант абсолютно не стоит. Второй был более рабочий. Во-первых, в мире существует огромное количество трав, из которых делают экстракты для помощи при кровопотере. А во-вторых, у него до сих пор есть система, которую он может попросить уведомлять его о выходе паразитов из крови.       Цинцю кивнул своим мыслям, а стоящий перед ним Бин-гэ сделал шаг вперед. Юань вздрогнул, сам поражаясь тому насколько же его тело боится демона с внешностью Бинхэ. Бин-гэ вытянул руку, накрыл ее второй и поклонился, выказывая уважение. Цинцю замер, удивленный жестом демона.       — Этот ученик благодарит учителя, что не раз помогал ему и подарил надежду. Этот ученик надеется в будущем встретить учителя в добром здравии и провести с ним в реальности некоторое время.       Бин-гэ встает, улыбается Цинцю и исчезает из сна, да и из их мира вообще. Цинцю продолжает в удивлении стоять, частью мыслей понимая, что оригинальный Бинхэ оказался более зрелым, чем его собственный.       Выплывая из сладкого сна, первым делом Юань интересуется у системы о том, сможет ли та оповещать его о выходе кровяных паразитов из его тела, а получив утвердительный ответ, направился за травами, которые помогут ему пережить эту авантюру. Он не идет к лекарю, ведь тот может что-то заподозрить и доложить Бинхэ, поэтому эликсир Цинцю варит сам. Он, загоревшийся идеей о свободе даже не замечает жалких попыток жен его задеть.       Юань подготавливает все поздно вечером, ложится в теплую ванну и на миг замирает, боясь нанести решающее движение. Он боялся боли и вот так наносить себе увечье было выше его сил, но это же для него самого. Это же не самоубийство, верно?       — Система, какой шанс на удачное завершение этой миссии?       — 34% — холодно отвечает система и перед глазами появляется экран с процентами кровяных паразитов в его теле.       100%.       Что ж. Не стоит останавливаться на полпути. Цинцю проводит Сюя вдоль вен и кладет руку в теплую воду, что быстро окрашивается в нежно розовый, а через минуту в насыщенный красный. В воздухе витает запах крови, но Юань этого не замечает, а только шипит от боли, взглядом вцепившись в табличку, что ведет обратный отчет:       — 87%…       — 65%…       — 54%…       — 39%…       Где-то на 27% отсчет почти останавливается и Цинцю, замерзающий, почти потерявший сознание, протыкает плечо мечом. Он тихо воет, молясь чтобы этого хватило. И правда, цифра через некоторое время приблизилась к нулю, а Юань из последних сил раскусывает таблетку и выпивает отвар, чтобы наверняка, вываливаясь из огромной ванны. Мокрый, окровавленный, дрожащий от холода Цинцю сжимается в комочек и обнимает себя за плечи, стараясь согреться. Золотое ядро работает на всю, отправляя к руке и плечу огромную энергию, чтобы быстрее залечить ранения. Боль в теле не чувствуется, только удушающий холод, что окутывает сердце и колется под кожей. Перед глазами все плывет, а после с краев начала заволакивать тьма. Цинцю теряет сознание, умоляя Богов, чтобы он остался жив.

***

      Шень Юань просыпается под чью-то шипящую ругань. Точнее один голос агрессивно шипел и проклинал другого человека, что молчал и принимал все угрозы. Цинцю проснулся, но никак не мог что-то сделать со своим телом, словно оно было чужим. В мыслях Юань посмеялся над этой иронией, ведь действительно, этот Шень был ему не родным. Тело было невероятно тяжелым, и ко всему этому словно сверху его приложили килограммовым одеялом, которое не давало ни вдохнуть, ни пошевелиться. Цинцю простонал от боли в плече, пытаясь двинуться, и к нему сразу кинулся тот шипящий голос:       — Цинцю, ты наконец-то очнулся! Как ты себя чувствуешь? Тебе холодно, горячо, больно? Тебе что-то дать?       — Сгинь, гадюка, — еле выдавливает из себя Юань и облизывает губы. К нему тут же приставляют пиалу с водой, и он жадно выпивает за два глотка.       — Ты посмотри на него: к нему со всей душой, с искренними переживаниями, а он гадюкой нарекает. Тогда я тебя только придурком и буду звать, идиот! — голос наконец-то узнается и Юань видит перед собой Цинхуа. Зрение все еще расплывается и Цинцю притягивает к себе перебинтованную руку.       — Ты нас безумно перепугал. Я к тебе в гости прихожу, чтобы помочь с проблемой, а ты там самоубиться в ванной решил! Лежишь кровавый, холодный и почти не дышишь! Никогда не замечал за тобой суицидальные наклонности. Я понимаю, разбитое сердце, прошедшие в пустую годы, сорванная хризантема, но это не повод убиваться! Ты же не какой-то слабак! Знаешь, вот я могу назваться слабаком, но я бы никогда не…       — Заткнись, — выпускает сквозь зубы Юань и хватается за голову от боли. Взволнованный бубнеж друга ни капли не помог, только все ухудшил. — Я не собирался умирать там. У меня все было под контролем. Я пытался…       — … избавиться от моих кровяных паразитов, — заканчивает за него второй находящийся в помещении.       В комнате все замирают. Казалось, словно похолодало на несколько градусов. Цинцю рывком поднимает голову и впивается взглядом в своего еще мужа. Тот предстает перед ним все таким же, каким он его помнил. Высоким, сильным, красивым, в черно-красных одеждах и мечом на поясе. Тот одним своим присутствием внушает уважение и желание подчиняться. Действительно вырос. Превратился в настоящего мужчину, а Юань и не заметил. Сердце совершает кульбит, и мысли Лорда потекли абсолютно в другом направлении. Он соскучился. Так безумно соскучился, что готов броситься к нему в объятья и целовать-целовать-целовать. Все равно, что будет больно, главное, что будет тепло, он сможет почувствовать любовь и любить в ответ.       Из фантазий его грубо вырывает кашель Цинхуа и его ненавидящий взгляд, направленный на Бинхэ. И Юань окорачивает себя. Он смотрит в обеспокоенный, но в большей части холодный взгляд своего мужа и приходит в себя. Из них двоих только Шень витает в облаках, надеясь неизвестно на что. Он думал, что за тот год, что они не виделись чувства поутихнут, но стоило ему увидеть Бинхэ, как ему захотелось плакать и просить не покидать его. Он слишком долго жил в любви, чтобы вот так поверить, что вся его счастливая жизнь окончилась. Но Юань не будет этого делать. Он никогда не будет против воли пытаться оставить его с собой. Ни моральные установки, ни собственная гордость не позволят этого сделать, так унижаться перед ним. Цинцю пройдет через это. Научится жить с этим, а со временем отпустит и будет жить дальше. Времени у него много. Он ведь бессмертный.       — Да, все верно. И я уверен, что у меня получилось.       Цинхуа сразу понимает на что намекает его братец, поэтому не задает уточняющие вопросы. Бинхэ хмурится, но лишь кивает, подтверждая слова своего мужа.       — Я должен извиниться, Цинцю. А еще мы должны были поговорить. Еще пару лет назад. — Бинхэ выжидающе смотрит на Цинхуа, прожигая в нем дыру. — Не мог бы ты оставить меня наедине с моим мужем.       — Только через мой труп, — вызывающе смотрит на своего «сына» Цинхуа. — Я не оставлю тебя с ним больше ни на минуту. Как только мой братец поправится, я сразу забираю его на свой пик и это не обсуждается.       Бинхэ злобно вздыхает от неподчинения и в комнате слышится скрип зубов. Князь демонов вплотную подходит к Цинхуа, возвышаясь над ним на две головы и пытается уничтожить своим присутствием. Только реакция происходит обратная: Лорд фыркает и совершенно не боится, продолжая смотреть на него исподлобья, да еще таким надменным, злым взглядом, что у Бинхэ появляется чувство, что именно Цинхуа смотрит на него сверху. Кто бы мог подумать, что какой-то Лорд самого слабого пика сможет заставить отступить Князя демонов.       — Тц… хорошо. Я просто скажу, что этот муж не посмеет удерживать Цинцю против воли во дворце. Тот волен делать что хочет. И если тот хочет развода…       — Хочу, — хриплым, сломанным голосом перебивает его Юань, смотря на сжатую в руках простынь.       — Тогда этот муж в память о прошлых годах сделает Цинцю подарок, чтобы хотя бы отчасти искупить свою вину, и если вы хотите что-то попросить, то этот недостойный исполнит любое ваше желание.       Цинцю, не смея поднять мокрый взгляд, отрицательно мотает головой. Бинхэ, чувствуя себя лишним, уважительно кланяется и уходит. Цинхуа сразу оказывается рядом, притягивая для крепких и не болезненных объятий. Он гладит его по спине, успокаивая дрожащего друга, что беззвучно льет слезы, пытаясь замедлить бешено стучащее сердце.

***

      Как и обещал Цинхуа, он не отходит от него ни на шаг, а по прошествии недели забирает друга домой на пик Аньдин. Бинхэ лично провожает их до портала, передает небольших размеров сундук и вновь просит прощение и ниже, и дольше обычного кланяется своему бывшему учителю и мужу. Юань молчит, опасаясь, что голос предательски задрожит, поэтому не отвечая, берет Цинхуа за руку и шагает в портал.       Шумный пик Аньдин встречает двух глав чьим-то громким ором и пронесшимся мимо учеником с горой коробок на руках. Тяжёлые коробки шатались из стороны в сторону, пока ученик не обращал на них внимание, двигаясь с жуткой целеустремленностью вперед. Внизу, у повозки, его поджидал наставник и поторапливал медленного ученика.       Цинцю вздрогнул. Не ожидал он как-то такого приветствия. Создавалось ощущение, что главу пика Аньдин ученики не замечали, только кивали, пробегая мимо, да спешили вновь по делам.       — Что у вас тут происходит? — задал вопрос растерянный Юань.       — Не обращай внимание, просто задерживаемся с поставкой редких книг на твой родной пик. Стоило только отлучиться как все идет через одно место, да еще в самый последний момент, — ворчал под нос Цинхуа.       — Может тогда стоит сначала заняться делами, а уже потом…       — Нет-нет-нет, — проталкивает братец Самолет Цинцю в его комнату и закрывает дверь. — Пусть побудут еще один день без своего главы. Тем более у меня нет никакого желания участвовать в этом отвратительном дедлайне. А мы сегодня будем пить, есть, играть в какие-нибудь игры и абсолютно не вспоминать о прошлом, ну как, согласен?       Только они вспомнили. В тот момент, когда они допили третий бочонок улыбки императора, мысли поплыли и перепутались в такой клубок, что душевные силы закончились и слова невнятным потоком хлынули на такую же пьяную голову его друга. После пятого бочонка пьяный дуэт специально отвратительно распевал песни из родного мира, а после шестого в обнимку заснули на кровати, жалуясь друг другу на все темы, что всплывали в пьяном бреду. По странному стечению обстоятельств Юань уткнулся в грудь Цинхуа, обнимая ногами за талию, пока тот обнимал его голову, пуская слюни на длинные волосы. В таком странном клубке их нашел Мобей, который пришел забрать своего мужа, но увидев забавную картину, только укрыл двоих одеялом и ушел, решив поговорить с ним завтра. Или послезавтра. Смотря, когда эти двое отойдут от похмелья.

***

      К середине следующего дня Цинхуа и Цинцю только проснулись, пытались собраться с мыслями, вспомнить, что происходило вчера и не блевануть от резких смен потолка с полом. Они как старые коты тихо шипели друг на друга, проклиная за зубодробительный алкоголь, но каждый из них понимал, что это всего лишь шутки.       Ближе к вечеру они выбрались на кухню и пили чай, стараясь пореже открывать рот, чтобы не убить проходящих мимо учеников перегаром, от которого уже погибла парочка растений. К следующему утру они уже были как огурчики и смогли принять гостей. Как оказалось, Цинхуа растрезвонил о возвращении Цинцю на все пики и главы собрались в доме главы Аньдин, обступив своего брата и спрашивая самые разные вопросы. Стоило узнать об измене и разводе Цинцю и Бинхэ, как в зале образовалась мертвая тишина. Никто никак не мог сопоставить картину как ревностно охранял демон труп Цинцю целых пять лет и тот факт, что они видят перед собой.       — Я его убью, — вспыхнул убийственной ци и вытаскивая меч, проревел Лю Цингэ. Остальные хоть и удивились столь агрессивному порыву, но были с главой Байчжань абсолютно согласны.       Цингэ все порывался отправиться в мир демонов мстить за своего брата. Ему было все равно, что тот проиграет, ведь они уже сходились в битве и из раза в раз глава проигрывал. И хоть сейчас Цингэ и вырос еще на пару уровней благодаря медитациям и тренировкам, но сравниться с демоном все равно не мог. Заклинатели неохотно отговаривали его, только вот глава Байчжань припоминал всем все возможные неприятности от Бинхэ, все его пакости еще с бытности учеником Цинцю. Заклинатели уже почти сдались, готовые защищать честь брата, когда Цинцю, спрятавшись за веером произнес:       — Успокойтесь. Не стоит так горячиться. Этот Шень понимает вашу злость, ведь случись что-то похожее с вами поступил бы также. Но не стоит этого делать. Мы с Бинхэ поговорили и поняли, что наши пути просто разошлись.       — Да он же использовал тебя, а когда наигрался просто выбросил! — никак не мог угомониться Цингэ, практически вплотную сидя к Шеню.       — Шиди Лю, не стоит так говорить. Все же двадцать лет действительно были самыми счастливыми в моей жизни. И хоть мне действительно грустно и прийти в себя я смогу не скоро, но я не хочу, чтобы вы переживали об этом. Этот Шень справится.       Главы еще некоторое время посидели вместе, чуть не словили панику, когда узнали уже от Цинхуа о способе избавления от кровавых паразитов, а Цингэ от нескрытой ненависти в сторону Бинхэ чуть не впал в искажение ци. Благо тут присутствовал Му Цинфан и привел сначала одного в чувство, потом проверил другого. Ужаснулся истощению и слабости золотого ядра и выписал некоторые лекарства, приказал не волноваться и не перенапрягаться, а также посоветовал сходить при улучшении состояния в горы и заняться медитацией. Цинцю покивал на все предписания, внимательно вчитался в список и попросил Цинхуа достать некоторые травы, чтобы тот мог после сварить экстракты.       Когда почти все главы ушли и остался только Юэ Цинъюань, тот предложил Цинцю после того, как тот восстановится вернуться на пост главы пика Цинцзин. Брат Юэ убеждал, что Нин Иньин будет рада видеть своего учителя, как и остальные дети, а пост главы и вовсе отдаст с удовольствием, так как девочка жалуется, что не справляется. Цинцю, не думая, согласился. Все же он долгие годы преподавал и будет рад вернуться на свое законное место. Да и техники можно будет изучить, до которых в прошлые годы не добрался Юань.       Вот так все и узнали о странном, не укладывающемся в голове событии, что Шень Цинцю развелся с мужем и возвращается через некоторое время на пост главы. Среди девушек, особенно на пике Сянь Шу, под предводительством Лю Минъянь стали распространяться фанфики уже не эротического содержания, как было годы назад, а драматические истории, где главным злодеем был Ло Бинхэ, что издевался над своим учителем и чуть ли не пытал того. Хорошо еще, что большинство читателей понимали, что это всего лишь выдуманные истории, а еще хорошо, что эти фанфики так и не дошли до Юаня, а то тот бы вспомнил оригинальную историю Шень Цинцю и как некоторые рассказы были близки к правде.