Границы дозволенного

      Марк шел по коридору университета, почти не смотря перед собой — все на него оглядывались, дразнили, что-то выкрикивали вслед. Марк хотел поскорее оказаться в общежитии или хотя бы в библиотеке — где угодно, лишь бы в тишине и подальше от посторонних глаз, поэтому он почти наскочил на двух крупных парней. Марк хотел пробормотать извинения (И здесь тоже виноват! Да что же такое!), но один из парней его остановил. Марк поднял глаза. Двое качков, явно со старшего курса, похожие между собой как близнецы, загородили ему дорогу.       — Кэмерон Винклвосс, — представился один из них.       — Тайлер Винклвосс, — сказал второй. — А ты — Марк Цукерберг, верно?       Марк кивнул. Качки не только были похожи между собой как близнецы, они и были близнецами.       — Ваших девушек я тоже обидел? — нервничая, спросил Марк.       — Нет, — заверил его один из близнецов, — Хотя мы не спрашивали. Надо спросить. Но сейчас не об этом. Есть минутка?       Вардо был на очередной ужасной вечеринке еврейского клуба, когда Марк прибежал к нему и вытащил на улицу. Он говорил и говорил про идею сайта знакомств или что-то вроде того, и в конце концов занял деньги. Сказал: «Теперь у нас есть сайт, ты финансовый директор, я — генеральный», — попросил тысячу долларов на сервера и убежал.       Позже Эдуардо думал, что Марк специально вытащил его в шортах и рубашке в собачий холод, чтобы Вардо на все что угодно согласился, лишь бы закончить разговор и вернуться в помещение.       А потом перечил сам себе — конечно же, все не так. Это же Марк. Он просто не обращает внимания на реальный мир. Примерно никогда.       Воспоминания все еще приятно будоражили Вардо, и он прокручивал вечер в голове снова и снова — вот он, Эдуардо Саверин, стоит в гавайской рубашке среди небольшой толпы и несет какую-то чушь про то, что он нравится девушкам-азиаткам — и толпа его слушает. Вот в помещение заходит Марк, как всегда в извечной толстовке, шортах и нелепых шлепках, ищет Вардо глазами, а найдя, идет к нему решительным шагом. Вардо был готов поклясться, что Марк даже улыбался — только ему, Вардо. Вот Вардо идет, намеренно замедляясь, чтобы не бежать, к Марку на встречу, вот говорит ему радостную новость — представляешь, меня пригласили на отборочные в Феникс!       Вардо потом думал: а зачем он потом сказал Марку, что в Феникс его позвали из-за национальности? Боялся, что Марк будет завидовать? Хотел, чтобы Марк ему сказал — да ты что, просто ты классный, поэтому они в тебе заинтересованы? Или боялся, что Марк не оценит и сам, заранее, обесценил свою радость? Марк же, принимавший все и всегда за чистую монету, не вдававшийся в подробности чужих эмоциональных бурь — его такой близкий и лучший во всем Марк, — подумал, кивнул, и сказал — да, ты прав. Они позвали тебя, потому что ты еврей.       «Сам себе испортил впечатления, — ругал себя Вардо сильно позже. — Знал же, что Марк просто согласится с уже предложенным выводом. И даже не подумает, что это может прозвучать обидно».       Но это были уже детали. В них Вардо старался не вдаваться, вспоминая самые главные моменты — как Марк провел по его руке своей рукой, когда узнал о принятии в Феникс. И как сказал — ты будешь моим финансовым директором. И еще — Марк прибежал сразу же к Вардо, как только у него появилась новая идея. Только за это ощущение, ощущение самого важного для Марка человека, Вардо был готов отдать ему все свои деньги.       Началась работа над сайтом. Эдуардо думал, что Марк не ел и не спал, только писал код в черном окошке лэптопа и идеи на магнитных досках. В какой-то момент Вардо зашел к Марку в комнату и понял, что следует брать заботу о Марке в свои руки, раз уж самого Марка заботит только сайт.       Вардо начал заходить к нему перед учебой, принося кофе и еду в контейнерах. Вардо заходил после своих занятий, сворачивался позади Марка калачиком на диване и делал свои задания. Вардо почти силой уводил Марка в постель по вечерам, и убедившись, что тот не вскочит и не побежит обратно к компьютеру, уходил в свое общежитие.       Дастин и Крис подшучивали над такой трогательной заботой, но Вардо только злили эти шутки. «Могли бы и сами за ним последить» — мрачно думал он по вечерам.       Но однажды Марк шепнул ему: «Останься». И Вардо остался. Он лег на кровать позади Марка, не раздеваясь, обнимал такую родную спину и плакал. Марк спал. А Вардо, не вытирая слез, думал, что он не отдаст Марка никакому Крису или Дастину.       А еще Вардо думал, что все это неправильно, и от этого слезы текли только сильнее. Друзья не спят вместе в одной кровати, даже лучшие. Друга не хочется прижать к себе и не отпускать никогда. И уж тем более друга не хочется поцеловать.       В памяти проплывали сцены связывания. «А это дружба?» — думал Вардо. — «Разве друзья связывают друг друга? Целуются? А если и да, то разве они потом это замалчивают и делают вид, что ничего не было?». Вардо мучался подобными вопросами все время, но с того вечера почти всегда оставался с Марком на ночь.       «Мы разберемся со всем этим, когда Марк закончит сайт» — пообещал себе Вардо. — «Мы обязательно поговорим начистоту, как взрослые, серьезные люди».       Так протекали дни, приближалось Рождество. Вардо приняли на второй этап отборочных в Феникс, но Марк на это лишь бросил «Не расстраивайся, если не возьмут дальше». Слова были как пощечина. Мягкий, вежливый, тактичный Вардо никому другому не простил бы таких слов. Но Марк был так увлечен сайтом, так занят, и он был таким всегда — таким прямолинейным, что Вардо тогда проглотил обиду.       Грядущий отъезд к родителям Эдуардо воспринимал с ужасом. Марк почти доделал сайт — но это не сделало его более ответственным к своим собственным сну и питанию — наоборот, близость финиша торопила его, и он перешел бы на одни сплошные энергетики, если бы не Вардо. Необходимость оставить Марка на неделю в такой важный момент очень пугала Вардо, и он решился на отчаянный шаг — сказать все как есть.       Накануне своего отъезда Вардо резко развернул Марка за плечи к себе от компьютера и встряхнул. В глазах Марка мелькнуло удивление, а потом осмысление.       — Марк, — сказал Вардо твердо. — Мне нужно уехать. Пожалуйста, ешь и спи в эти дни, что меня не будет. Я не хочу обнаружить труп перед компьютером, когда вернусь.       Марк моргнул, возвращаясь в реальность. Кажется, в реальности ему не нравилось.       — Уедешь? — медленно спросил он. — Куда? Зачем?       — На каникулы, к родителям. Я вернусь, как только смогу. Я буду звонить тебе, если ты хочешь. Писать электронные письма. Только, пожалуйста, заботься о себе.       Марк медленно поднял лицо к Эдуардо и уставился в него долгим взглядом. Потом положил свои руки на руки Вардо, все еще лежавшие на его плечах, и еле слышно прошептал:       — Проведи этот вечер со мной.       Вардо кивнул и потянул его за руку.       — В моей комнате будет тихо. Ты сможешь отдохнуть от сайта немного.       Вардо не помнил, как они добрались. Они держались за руки, а перед дверью в его комнату начали целоваться. Все внутри Вардо кричало. Ему хотелось все прервать — потому что это было неправильно, и ему хотелось не останавливаться никогда. Дрожащими руками он открыл дверь ключом, и они, почти не отрываясь друг от друга, прошли до кровати. Руки Марка, казалось, были везде — под рубашкой       Вардо, на животе, на спине, на затылке. Такие горячие и властные. Марк то оттягивал волосы Вардо на затылке, не сильно, но ощутимо, то отпускал, и всякий раз, когда кулак Марка сжимался в волосах, сердце Вардо делало кульбит.       Наконец, Эдуардо усилием прервал поцелуй и сказал сиплым от волнения голосом:       — Марк, я не могу… мы не должны… это неправильно…       — Вардо. — Марк прижал палец к его губам. Он мягко толкнул Вардо ладонью в грудь, и тот упал на спину на кровать. Марк расстегнул брюки Вардо, возможно, чуть более резко, чем следовало. Вардо замер. Марк провел рукой по его члену, и Вардо застонал.       А потом Марк взял в рот. Тот, их самый первый раз, Вардо помнил плохо — сознание отключалось, настолько чувство неправильности не вязалось с тем, как ему было хорошо от всего, что делал Марк. Вардо даже не помнил, как долго они так ласкали друг друга — то целуя везде, то шепча какие-то бессвязные вещи на ушко, слишком ему было хорошо. Марк то брал в рот член Вардо, заставляя его распаляться, то прерывал ласки и просто гладил его по спине, целуя в плечо, так что возбуждение отступало. Кажется, потом они оба уснули. А утром Вардо проснулся один. Времени заходить к Марку и спрашивать объяснений уже не было — пора было уезжать.       «Я разберусь с этим позже» — привычно подумал Вардо, скорее чтобы успокоить себя, чем с настоящим намерением разобраться. Ничего не понимать насчет их с Марком, кхм, взаимодействий уже входило в привычку.