Границы дозволенного

Завершив вызов, Марк бросил взгляд в сторону дома. За панорамными окнами Шон и девушки, которых он пригласил, открывали шампанское и веселились. Марк не чувствовал ничего. В его голове был четкий, холодный план, и он следовал каждому пункту. Когда инвесторы сказали Марку с Шоном про замороженный счет, сердце Марка ухнуло в пятки. Вардо был опасен, непредсказуем, Вардо намеренно вредил Фейсбуку. Его любимый, нежный Вардо, Вардо с оленьими глазами и бархатными губами вредил его детищу, их детищу, их сайту. Прежде всего Фейсбук необходимо было обезопасить от действий Вардо. Стопка подготовленных бумаг уже лежала в кабинете юристов, предоставленных Питером Тиллем. Марк знал, что там. Конечно, знал. Он сам подписал их уже, заранее. Вардо поймет. Должен понять. Позлится, поругается, а потом поймет, что Марк не мог поступить иначе. Не мог не защитить Фейсбук. Не мог отдать Вардо контроль над своей жизнью, которая теперь была неотделима от Фейсбука. Марк продолжал смотреть в окна дома, который они снимали. Жизнь продолжалась, яркая, интересная, такая, о которой он всегда мечтал, но почему-то он чувствовал себя за бортом. Брошенным ребенком, которому остается подглядывать в скважину за чужим праздником. Праздником, на который его не пригласили. Цукерберг отмахнулся от назойливых мыслей и, зайдя в дом с черного хода, тихо поднялся в свою комнату, к компьютеру. Если бы Марк был хоть немного поэтичным, он бы сказал, что на его сердце нарастала ледяная корка. Но Марк просто открыл ноутбук и погрузился в работу.

***

Вардо подписал документы почти не глядя. Марк видел, хоть и старался не пялиться откровенно. Вардо всецело доверял ему. Полностью. И Марка прошибло осознанием — сегодня. Сегодня, или он может навсегда потерять Вардо после того, как тот поймет, что же произошло на самом деле. Они дождались закрытия офиса — их нового офиса, — и взяли такси до гостиницы, где остановился Вардо. Марк не отпускал его руку — ни в машине, ни когда они поднимались в номер. Как только дверь номера закрылась за ними, Марк даже резче и сильнее чем обычно, прижал Вардо к себе. И потом к стене. Ему хотелось впечатать Вардо в себя, навсегда, подчинить, никогда больше не отпускать, контролировать его всего. Такого мягкого, послушного, доброго. Марк чувствовал, как Вардо плавится под его руками, прикосновениями, как вздрагивает от любого малейшего поглаживания. Совесть грызла Марка. Пыталась. За этот день они многое успели с Вардо обсудить — что Марк не будет пока посещать университет, что Вардо и Кристи остались друзьями, что почти семь процентов акций для Шона Паркера это в целом допустимо, что Вардо приедет в начале зимы. Вардо светился и улыбался, был мягким и таким любимым — Марк секундами даже забывал, что они у всех на виду, и мимолетно гладил Вардо по щеке, трепал ему волосы. Но осторожность все же нужно было соблюдать. Они почти одновременно разделись, не прерывая поцелуя. Кровать была приветливо застелена чистым, белым бельем. Марк осторожно уложил Вардо на кровать, наклоняясь к карманам лежащих на полу джинсов за смазкой и презервативами. Как долго он ждал этого момента. И он не позволит какой-то глупой совести и собственным сомнениям все испортить. Марк целовал Вардо везде, чувствуя, как тот дрожит от возбуждения. Губы, шея, плечи, руки, пальцы, бедра… Каждым поцелуем словно оставляя огненный след и запечатывая — «мой, мой, мой». Принадлежишь и подчиняешься только мне. Делаешь только то, что я хочу. Марк открыл смазку и нанес на пальцы. Нежно провел рукой по бёдрам Вардо, по животу. Аккуратно ввел палец, так медленно, как будто сам не горел бешеным желанием. Вардо почувствовал лёгкую дрожь Марка от возбуждения, как начинают гореть уши. Взял протянутый Марком квадратик презерватива и едва услышал хриплый шепот: «открой». Судорожно порвал упаковку, и надел его Марку на член, мимоходом поцеловав в живот. Следом Вардо почувствовал Марка у себя внутри. Ах. Они ненадолго замерли. Вардо волновался. Он чувствовал, как Марк заполняет его полностью, чувствовал свое возбуждение, его собственный член прижимался к животу. Когда Марк очень медленно и очень аккуратно вышел, Эдуардо выдохнул. «Если хочешь, мы можем прекратить» — услышал он шепот Марка и помотал головой. Марк добавил смазки и вошел в него снова. Вардо выгнулся в спине, ощущая, как Марк целует его в плечо и двигается очень медленно, очень аккуратно. Вардо обхватил рукой свой член и стал повторять ритм Марка. Ему было мучительно хорошо. Марк немного ускорился и услышал стоны Вардо. Выдохнул рванными стонами ему в плечо. Кажется, кончили они одновременно. Теперь он его. Навсегда его. Что бы ни случилось после вскрытия лжи о бумагах. Марк почти успокоился. Он заснул быстрее обычного, сжимая Вардо в объятиях.

***

Марк провел с Вардо еще несколько дней. Он почти не отпускал его от себя, понимая, что следующий приезд Вардо может быть фатальным. Марк старался об этом не думать. Он водил Вардо по ресторанам, они гуляли в парке и подолгу сидели на краю бассейна в их летнем доме — Марк решил не переезжать. Наконец Вардо уехал. Марк позволил Шону неделю делать с ним все, что захочется — даже сходил поддразнил каких-то давних врагов Паркера, побыв немного его марионеткой. Вардо написал Марку по этому поводу тревожное письмо — очередное тревожное письмо, — но Марк уже почти его не читал. Какая разница, если все решится в конце осени — простит его Вардо или нет. И если Марку в очередной раз все сойдет с рук, то глупую тревожную белиберду можно не читать. А если вдруг нет… Что ж, тогда тем более можно не читать. Марк снова с головой погрузился в работу. Миллион пользователей сам себя не наберет.