Краниальный бэксиат гейминг

…Так-с. Кажется, у меня есть мысль, может даже две. Надо их проверить. «Лука, выгляни наружу. Только аккуратно.» Ага. Угу. Понятно, что ничего не понятно. По утрам деревня обычно гудит как улей, но сегодня… Сегодня как-то слишком тихо. И, я бы даже сказал, безлюдно — все улицы пустые. Куда весь народ подевался? «Так воскресенье же, Сергеич.» — Научил я его, таки, телепатии. Ощущения довольно необычные, будто внутри телефонной трубки сидишь. Кстати о седьмом дне недели. На самом деле он его назвал «явление», но я этот, как и все прочие местноцизмы, автоматически перевел в СИ. Мне так проще ориентироваться. А что вы хотели, другой мир — другие названия, римлян-то у них не было все вокруг засрать. Чудо что хоть исчисления те же: шестьдесят секунд и минут, двадцать четыре часа, семь и тридцать (один) дней, двенадцать месяцев. А, ну и математика более-менее та же, хотя тут точно судить не берусь — Лука ей обучен только на самом базовом уровне… а больше ему и не надо. Мне, вон, за столько лет современного мира логарифмы не пригодились ни разу, что уж про магическое средневековье говорить. Для геройств ему разве что «камасутра» понадобится, а это больше физкультура чем геометрия. Язык, кстати, у них довольно забавный, по крайней мере в письменном виде — этакая всратояпонская латынь с буквами-мутантами и странной орфографией… Хотя читать надо все равно справа-налево. Может, на Сенторе как-то по другому дела обстоят, но здесь вам не там — читайте что дают. Вот Лука мне и читает, когда есть время — мое «вшитое» понимание языка на письменность, очевидно, не распространяется. Ну и фиг с ней. Не больно-то и хотелось. Что читает? У Люцифины, как оказалось, есть небольшая книжная полка — книг этак десять-пятнадцать из категории «Домоводство для чайников». Совершенно не удивлен. Впрочем, возвращаемся к теме. Сегодня воскресенье. Угум. «И что?» «Как что? Все в Храм пошли.» А. Ясно. Должен был сразу сообразить, учитывая как много в местной вере параллелей с католицизмом и прочими христианскими культами — там ведь тоже по воскресеньям в церковь ходят. Не то что мы, безбожники. Тормознул я, ой тормознул… А затормозив — задумался. Что-то у меня, товарищи, внезапно предчувствие нехорошее появилось. Почему? Хм. …Храм, да? Вот где собака зарыта. Получается крайне удобно — собрать всех врагов народа в одном месте и приложить какой-нибудь площадной гадостью. И силком тащить не надо — сами придут и сами на скамеечки сядут, делай с ними что хошь. Считайте меня параноиком, но звучит довольно правдоподобно, особенно учитывая чей это храм. Илиас, если кто не помнит — это большая любительница мультизадачности, и к религиозным объектам это тоже относится. То карательные отряды внутрь храма телепортирует, то статуи ангелов в ловушки превратит… Смекалистая богиня, в общем. Не удивлюсь, если всякие кресты и прочие фенечки еще и на мозги тем же монстрам-монашкам капают. Походу придется поменять кой-какие планы — я, грешным делом, думал, что у нас есть еще хотя бы неделя. Болезнь, если я правильно помню — а помню я плохо, там всей предыстории одна-две сцены — в Квесте описывалась очень смутно… Но так, навскидку, я вижу несколько вариантов. Первый — убьет быстро, но очень болезненно. Чтоб перед смертью помучились. Второй — убьет медленно, причем болезнь сперва притворится… ну не знаю, гриппом. Так, чтобы осознали, прониклись и отчаялись. Третий — болезнь будет та же что и у Люцифины. Этакое кармическое воздаяние. Из них нам подходит только первый, потому что второй и третий однозначно ставят Луку под удар… особенно третий. Вдруг эти ебанутые решат что надо спалить хату «где все началось» чтобы «умилостивить Илиас»? Они и пацана тогда внутри запрут или вообще на аутодафе потащат — фанатики ведь, а у нас тут, как я уже сказал, пародия на христианство. И ведь, блин, тут хрен угадаешь. Илиас — баба мстительная и с выдумкой, кто знает что ей в голову придет… Но третий выглядит достаточно реально. И это плохо. Вот почему нельзя просто прислать, не знаю, ту же самую Ранаэль и порешать вопрос без всякого шума прямо там, в Храме? Да и вообще, ангелы карать умеют и любят, набрать зондер-комманду труда не составило бы. Тоже наказание интересное — этакая ответочка верунам от самой богини, тыры-пыры, все дела… Но нет, мля. Наверное, не хочет имидж портить. Или огорчать Эдем — та Люцифину шибко не любила… но достаточно ли сильно, чтобы не отомстить ее убийцам? Она вон сколько щупалец имеет — на две такие деревни хватило бы. Можно вообще народ Промештейн отдать, в поликлинику на опыты. Может даже биологического оружия или для выведения новых лекарств. Не знаю я. …Ох, грехи наши тяжкие. «И надолго это?» «Где-то до полудня обычно.» До полудня… это, значит, часа два-три еще, может чуть больше трех. Маловато. «Значит так. Помнишь, я тебе о тревожном мешке рассказывал?» «…Да?» «Собирай в темпе вальса.» «А зачем, Сергеич?» «Надо.» — Ладно, так не пойдет, надо хоть как-то объясниться. — «Предчувствие у меня нехорошее.» Пацан закрывает дверь на улицу и стоит, смотря в окно на пустую дорогу. «Думаете, на проповеди про меня что-то скажут?» — Ай, какой хороший мальчик, сам себе все объяснил. Такой вариант развития событий, кстати, вполне возможен — если только всех этих гавриков прям там не положат. Святоши Луку терпеть не могут, с них станется. «Могут, » — Легко признаю, пока Лука наконец отмирает. — «Лучше быть готовыми.» А еще лучше — встать на низкий старт. Деньги, материальные ценности и особо важные личные вещи мы с Лукой эти пару дней в лесу потихоньку закапывали, обернув в отрезок шелковой ткани — чтоб черви не сгрызли. Все что осталось — это сложить пожрать, взять предметы первой необходимости и приготовиться тикать с городу. Надеюсь, этого хватит.

***

Из дома мы все-таки ушли, решив не испытывать судьбу. Хату, конечно, жалко — но шкуру жальче. А здание мы, случись что, потом уж как-нибудь отстроим. Местный дровосек, Ганс — мировой мужик. Мне его таким расписывал Лука и сегодня я, наконец, лично в этом убедился. Он тут тоже новенький — относительно, его отец сюда переехал когда Ганса еще в проекте не было — так что в деревне к нему относятся с недоверием. Вроде и свой — а вроде и не свой, говном остального мира все еще воняет. Вот к его детям, наверное, отношение было бы нормальное… если бы он смог жениться на местной — что далеко не так вероятно как можно было бы предположить. …Кстати, там ведь был какой-то Ганс в деревне Илиас, или нет? Не помню, но в мозгу что-то корябается. И понимай это как хочешь. Принял дровосек нас нормально, лишних вопросов задавать не стал, разрешил пожить пока у него на лавке и даже поставил на какое-никакое довольствие — при условии что Лука поможет ему по дому. Жил он бобылем, в лес уходил надолго, так что последнее было очень кстати. Хотя, конечно, попервой он нас чуть топором не отоварил — стража стражей, а всякие мелкие монстры из леса иногда выбираются. Ломиться через заросший огород было не самой лучшей идеей, но либо так, либо… ну, палево. А палиться деревенским, да еще и после Храма — смерти подобно. Вот, например, есть у Луки соседка. Герта ее звать. Мы с пацаном ее часто видели когда хоть немного приводили огород в порядок — она там весь день копошится аки крот. Редкостной злобности баба, хоть щас доносную книжку в руки. Ни любви, ни тоски, ни жалости — сволочь законченная, до мозга костей… по крайней с Лукой. К своим кровиночкам у ей, понятное дело, отношение диаметрально противоположное. Из Храма Герта, к моему большому сожалению, вернулась, как и все остальные деревенские. Никто по дороге не потерялся, даже не запыхались сволочи. Рожи праведные, походка ровная, одежка парадная — ну чисто пане на прогулку вышли, аж военного коммунизму захотелось с продразверстками. Впрочем, по поводу убийства малолетних с ними проповедей, видимо, не проводили — раз дом не задымился. Три дня назад это было, идет четвертый. …Сидим мы, значит, с Лукой, починяем примус — читай, «масляную лампу», тут такое есть — и смотрим в окно из-под тяжелой занавески. В прятки играть смысла нет, дом у Ганса стоит немного на отшибе, но предосторожности мы все равно блюдем. Так вот. Видели мы ее, Герту то бишь. Она по улице шла. Скажу вам, товарищи, следующее. Не знаю подробностей — издалека их не видно — но у здоровых людей ходьба так много сил не отнимает чтоб после стометровки шататься. И кашляют они явно поменьше — женщина едва в дверь заползла, так ее под конец водило. Ну и земля ей стекловатой, давно пора. Любви к этой стерве во мне нет никакой, быстрее бы окочурилась… …Лука, нет. Лука, не надо. Лука, даебтваюмать.

***

«Еще раз говорю — вертай взад. Нечего тебе там делать, » «Я просто проверю, хорошо? Туда и обратно.» — Говорит хороший, блять, мальчик Лука и упорно лезет через забор на огород к своей соседке. Господи, дай мне силы сейчас не материться. И это он еще не вырос — там вообще амба будет. Еле уговорил по главной улице туда не переть. «Вот скажи мне на милость, нах…кой ляд? Что ты там собрался проверять?» «Как она, все ли в порядке,» — И сопит тяжело, не потому что забор высокий, а потому что мускулов у пацана нет еще нормальных. Упади уже наконец и пошли отсюда. — «Может, ей помощь нужна.» Конечно нужна. Психиатрическая, и не ей одной — тут всей деревне надо направления давать. Мне она тоже скоро понадобится. Так. Ладно, громкий уверенный тон не сработал, попробуем использовать другие методы. «Хорошо. Допустим ты проверил и ей действительно нужна помощь. Что тогда?» «Помогу ей.» — И ногами по свежевскопанным грядкам, и ногами. — «Я ухаживал за мамой, я знаю что делать.» «Во-первых, у нее свои дети есть, две штуки. И муж.» — Не хочу как-то обидеть Луку, но Люцифине тот уход не сильно помог. Потому что Илиас, сцуко, когда бьет — бьет с гарантией. Прям как сейчас. — «Во-вторых, в отличие от твоей мамы, у Греты есть лекарства — она ходила к торговцу, ты это сам видел.» — Опять закипаю, но емана, какие сволочи. — «К тому самому торговцу, кстати, который отказался эти самые лекарства продать тебе и твоей маме.» …Ладно, это наверное был удар ниже пояса, но пацана надо тормозить. «И в-третьих, если это действительно та самая болезнь — ты не лекарь, Лука. Ты не знаешь как ее вылечить. Ты просто заразишься — и никто из них тебе не поможет, прям как тогда. И все, конец. Все зазря.» — Пацан, прости, но надо. — «Она бы этого не хотела.» «…» Остановился. Ну слава Богу, кажется получилось. Чувствую себя сейчас просто отвратительно, но… либо так, либо куча совершенно ненужных проблем. Потом попрошу прощения, а сейчас надо его как-нибудь отсюда вывести тем же путем, через забор. Рядом с домом слишком сильный соблазн заглянуть внутрь. Да, так будет правильно. Так будет хорошо. Не надо ему туда. Будут еще подвиги, будут еще возможности… «…стать героем.» Погоди, чего? «Мама хотела чтобы я стал героем.» — Блять, сука. — «Чтобы я не держал на них зла… и на папу тоже.» — Про Марселия она была права, но насчет местных я бы ой как поспорил. — «Я… не знаю, что с папой, что он сейчас делает. Но… Но я знаю, чувствую, что тете Герте нужна помощь. И я ей помогу, несмотря на… всё.» Люцифина, ну емана. Нельзя винить женщину на смертном одре, но как же, блин… «…Сергеич, я знаю что ты хочешь помочь. Но… Так надо. Я должен. Либо с тобой, либо сам.» Лука, ну блять. Тебе десять лет, куда ты сам полезешь, ты где вообще так разговаривать научился — генетическая память бунтует? «Иначе я не стану героем.» Станешь. Стал бы, по крайней мере. …Есть в Квесте такой момент, поначалу, когда Лука может сбежать от Гранберии в Илиасбурге. Обычно это ведет к ухудшению концовки, но… конкретно там, если я правильно помню, это сразу полноценный гейм-овер. Первый действительно героический поступок который Лука должен совершить — принять неравный бой с драконицей, все что было до этого не считово. И, если он сбежит, то это подкосит его решимость… или что-то вроде этого. К тому моменту, учитывая всю произошедшую херню, пацан таки набрал сотку стресса. Или, скорее, напряжения. Был, так сказать, на грани слома, как меч при ковке. Но это тогда, в будущем. А сейчас-то откуда все повылазило? …Это ведь из-за меня, да? Зуб даю, в каноне Лука был слишком подавлен и слаб, как физически так и морально, чтобы куда-то выходить и к кому-то лезть. Вся движуха, наверное, просто прошла мимо него. Потом, год за годом, он постепенно принял слова матери к сердцу — хотя насчет отца… вряд ли — и смог простить деревенских ебанутых, но… Это было годами позднее, чисто своими усилиями. Сейчас же появился я. Кто-то, с кем он смог бы поговорить. Кто-то, кто заставил его двигаться, нормально есть, вытащил в нормальное человеческое общество, и… Ну, прогресс налицо. Не хочу как-то хвалиться, но последние ночи он даже не плакал. Блять, пацану десять лет, отъебитесь. В общем, Луку наконец отпустило. Из-за меня. Наверное. Забавно, но даже сейчас и здесь, буквально внутрях главного героя игры, передо мной все равно висит два окошка с выбором. Фигурально выражаясь, конечно. Я знаю, что все еще могу на него повлиять, наорать, надавить, и заставить повернуть обратно — задавить авторитетом. Если я правильно потом буду себя вести — то это даже не сильно на что-то повлияет. Еще будет время ему объяснить что да как, пояснить за героизм и самосохранение — как когда-то в будущем это сделает Алиса. Мы, наверное, даже останемся друзьями — времени у меня будет много, а детская психика это штука пластичная. Я-ж в голове сижу, от меня никуда не деться, привыкнет как-нибудь. И, так-то, это все равно будет разумнее чем дать ему войти в этот дом. Если я это позволю — или даже помогу… Мда. Ну, во-первых, может быть они просто спят или ушли куда-то — и тогда Луку как следует отпиздят. Возможно насмерть… а если и нет — думаете кто-то здесь будет лечить сломаные руки-ноги-ребра или отбитую печень? И то, что после такого Илиас их сотрет нахер в порошок, ситуацию особо не меняет. Если там действительно больные, то… Вполне возможно пацан увидит трупы, в его-то десять лет. Или просто сильно нездоровых людей, может быть даже с флешбеками про умирающую мать. Я, конечно, не психолог, но это звучит как психотравма. Кто ее потом лечить будет? Еще он действительно может чем-нибудь заразиться, мы ж не знаем что это за болячка, какой у Илиас над ней контроль и как конкретно она прореагирует на Луку и его запечатанную полу-ангельскую природу. Чтоб жизнь медом не казалась, поехавший от горя или от жара муж Герты — или даже она сама — может попытаться пырнуть его ножом, чобы нет. Еще это могут сделать деревенские, когда здесь начнется шум… Хотя в последнем я, если честно, начинаю сомневаться. Изнутри дома Ганса это не было особо заметно, но… Деревня сейчас опять какая-то слишком тихая. И, если в воскресенье это была пустая тишина, то сейчас она натурально нехорошая. Нездоровая, я бы даже сказал. …А, ну еще все это дело может начисто похерить Луке личностный рост — и тогда с каноном придется попрощаться. Так, в довесок. Блять. Че делать-то.? «…Сергеич? Ты меня слышишь?» — Вот не надо мне тут жалобный голос делать, после таких-то заявлений. Со мной или без меня, какими, млять, понятиями этот мелкий пиздюк оперирует… …Ой, да пошло оно все нахуй. «Хочешь стать героем, да?» «Да.» «Точно? Уверен?» Пацан от такого аж подзавис. «К-конечно? Кто ж не хочет?» «Ну не знаю, люди с мозгами, например.» «Я не понимаю…» — Аж рассердился, мелочь пузатая. — «Говори серьезно!» «Серьезно так серьезно.» — Ладно, собрались. Время для первого мозго-присяда. — «Герой, Лука, это понятие многогранное и разными людьми толкуемое по разному. Скажем, та же Церковь — если я правильно ее понимаю — считает, что герой это, в первую очередь, праведный и верующий в Илиас воин, с ее благословения защищающий человечество от монстров. Как тебе такое?» «А разве это плохо?» «Твой отец, тащемта, под это толкование подходит только так, » — На самом деле нет, но ему знать пока необязательно. — «Ты мне скажи.» «…Нет. Сергеич, ты неправильно понял.» — Какая огрессия, аж зубы скрипят. Было бы страшно, не будь он десятилетним пипчей. — «Герой — это…» «Кто-то, проявляющий храбрость и самоотверженность перед лицом опасности? Совершающий подвиги во имя других? Образец для подражания без страха и упрека?» «Да, как-то так.» — Трясет головой. Надо ему сказать, чтоб он больше так не делал. «Сергеич, я правда не понимаю — почему я должен… не хотеть стать героем?» Ну, товарищи, педаль в пол. Вот оно. «Каждый раз когда ты так говоришь, я внутри и ужасаюсь, и хихикаю. Хочешь забавный факт?» «…Да?» «У меня на родине, когда говорят «стать героем» имеют ввиду «умереть». Забавно, да?» Ой, как мы глазками залупали, как мы рот-то открыли. Хочу усмехнуться, гаденько так, да не могу. Рта нет. Вот это крушение шаблонов, вот это я понимаю. «Но… Как? Почему?» «Потому что вот все вышеописанное — это, конечно, здорово… Вот только совершенно не способствует долгой жизни. Быть героем — настоящим героем — это, извини уж, говно из жопы. В своей постели умирают единицы из тысяч, большинство либо двигает кони раньше, либо заканчивает вообще просто ужасно.» «…» — Молчишь? «Допустим, человек пожертвовал собой чтобы остановить монстра. Герой? Герой. Только он помер. Или, вот, вышел он после дракона и победил. Герой? Конечно. Только у него теперь пол-тела это один сплошной рубец от ожога и нет руки. Или вот, шатается воин туда-сюда, охотится на диких монстров которые опустошают деревни, и помогает всем нуждающимся. Герой? Герой. Только однажды он не вернется.» — Перевожу чутка дух, даром что легких нет. — «И так во всем.» «…» — Ну молчи. «Быть героем — это постоянно ходить рука-об-руку с болью и смертью, точно зная что однажды ты не вернешься. Совершенно необязательно ты будешь любим, всенародная ненависть встречается как минимум не реже. Богатство и слава? Достаются далеко не всем, не говоря уже о руке принцессы — кому охота выдавать такую за ходячий труп. Увечья, болезни…» …И тут мне приходит в голову идея. Отличная идея. Я бы даже сказал, просто замечательная. Как там было, прошлый я? Шататься по болоту с мокрой картой, да? Идти по рельсам сюжета? Ну, уж извини. Я отойду ненадолго. Так не надо, но очень хочется. И… наверное будет правильно. «Эй, Лука.» «…Да?» «Если ответишь мне на вопрос — расскажу еще один забавный факт. Не торопись и дослушай меня до конца. Хорошо?» «Да, хорошо.» — Как глазки-то заблестели, а? Тоже, небось, важность момента чувствует. Делать такое с десятилетним — это, конечно, просто ебаный ад. У человека мозг только в 25 заканчивает формироваться, а более-менее осознанные и обдуманные решения он начинает принимать хорошо если с 15, некоторые до старости лет ни на что не годны. А я ему тут про вот такое задвигаю. У него, блин, даже ассоциативных цепочек нужных нет чтобы полностью представить последствия такого решения — куда я лезу, млять? И да, я со всем согласен, в любом другом случае это было бы ебать как некорректно. Но у нас тут особенный случай. «Так вот… Если ты ответишь «да», Лука, то я скажу тебе, что не так с Гертой… и со всей деревней.» — Тут его аж передернуло. То ли еще будет. — «Да-да, Лука. Тебе было бы лучше это не знать — но я расскажу. Мне не жалко.» Я поджег сарай — теперь надо поджечь хату, а то ему одному скучно. «Все… настолько плохо?» «Все гораздо хуже.» — Весело? Мне? Ой да бросьте, конечно нет. Пиздежь и провокация. — «И тебе придется это разгрести. Считай взяться и хотя бы постараться совершить подвиг, потому что настоящим героем иначе не стать. Подвиг, между нами, безнадежный и для тебя неподъемный, может быть даже смертельный.» — Проняло, и пронимает еще сильнее. Хорошо. Мне того и надо. — «Если ты ответишь «нет» — то я промолчу. Будет больно, будет страшно, но вполне переносимо. Жизнь будет проще, груз на душе будет легче, а твоя мечта — гораздо ближе.» — Секунда для пафоса, как без нее. — «Итак, вопрос. Подумай перед ответом, очень хорошо подумай. Пути назад не будет.» Аж подобрался. Молодец. «Зная все это, действительно ли ты хочешь стать героем? Не потому что тебя попросила мама, не потому что так кто-то хочет… Ты, вот ты лично, правда ли ты хочешь стать героем? Настоящим?» Так вот, про особенный случай. Видите ли какая фигня… Луке быть героем написано на роду и на судьбе. У него нет выбора. Никогда не было. Он обречен на героизм, его лоб — это таран которым будет ломаться как минимум половина проблем этого мира. Весь этот бубнеж, если кто еще не понял — всего лишь фикция и нагнетание дешевого пафоса. Потому что у настоящего, тру-героя должна быть невъебенно крутая предыстория. У Луки она тоже была, и я не хочу умалять то что он пережил, но… можно сделать лучше. И моя работа, здесь и сейчас, этот качественный скачок обеспечить. Иди нахуй, прошлый я, со своим блядским блеяньем про канон. Хуй задроченный, млять. Пизда ходячая. Я хозяин своего слова. Захотел — дал, захотел — взял обратно. Я сделаю из этого пацана настоящего решателя вопросов планетарного масштаба, а если Илиас это не нравится — пусть выселяет мою жопу на мороз и мотает время обратно. Она может. Тем не менее, я до сих пор здесь. — Да. И вот он — очевидный, ожидаемый, правильный ответ настоящего смертника. Я его описываю гораздо эпичнее чем оно того заслуживает — пацан все еще просто стоит посередь огорода и корчит рожи самому себе. Впрочем, это ненадолго. … Вот вам одно интересное открытие, сделанное только что — Лука на меня плохо влияет. Я серьезно, у нас, оказывается, в некотором роде общие эмоции. Точнее, на меня проецируется определенный настрой — мозг-то, в конечном счете, его. Надо будет что-то с этим сделать. Потом. «Ну, тогда слушай.» А пока что надо аккуратно довести до пацана что у нас тут «Мор. Утопия» и он где-то пять секунд назад подписался быть единственным медбратом на всю деревню. И Храм. И если он провалится — девять целых и девять десятых населения умрет. Вот он обрадуется. Впрочем, они так и так умрут… Но ему об этом знать необязательно.