family dinner

      Игрушка, изводившая бедного Гуки на протяжении всего ужина, валяется где-то в углу комнаты, вся липкая и блестящая от смазки. Мальчик наконец-то может вздохнуть с облегчением. Его истерзанная пульсирующая дырочка расслабляется без постоянных вибраций, это так хорошо.       - Поцелуй, - требует Тэхён и приближается к лицу Чона.       - Эй, не честно! В губы! - негодует, стирая следы вишневого блеска с кончика носа.       Гуки заливается звонким смехом, падает на кровать, утягивая старшего за собой. Ким придавливает маленькое хрупкое тело, укладывается подбородком на пухлую грудь, сжатую тканью тесного платьица, и засматривается на нежное, почти детское, личико своего парня.       Чон обхватывает широкую спину мужчины, проводит от лопаток до поясницы и обратно, щупает крепкие мышцы, мнёт сильную шею и никак не может сдержать стон; чувствует, как новая порция смазки обильно вытекает из дырочки. Весь Ким - сплошной ходячий фетиш, но его спина заслуживает отдельного внимания.       Тэхёну забавно от реакции мальчика. Он наблюдает, как ушки краснеют, глаза закатываются, а на лбу Гуки выступает испарина. Этот ребёнок настолько невинный, что возбуждается от одних только прикосновений к телу старшего.       - Детка, целуй, - басит Ким, захватывая подбородок парня под ним, заставляет смотреть на себя.       Чон хлопает своими оленьими глазками, не может сфокусировать взгляд несколько секунд. Кажется, уже совсем поплыл. Ладошки перемещает на лицо старшего и начинает покрывать быстрыми чмоками нос, веки, лоб, брови, клюёт пару раз в щёки и добирается до губ.       Больше никуда не спешит, оставляет тягучие поцелуи в уголках, проезжается своими, сладкими от блеска, сначала по верхней кимовой и переходит к нижней. Оттягивает, кусает, а потом зализывает. Сталкиваются языками, играясь, но не углубляют поцелуй. Чон постанывает в рот старшего, хочет ножки свести, но под тяжестью тела сверху не может даже пошевелиться.       Ким набрасывается, как обезумевший хищник, обхватывает пальцами длиннющими с массивными кольцами шею младшего. Мокро целует, пошло причмокивая; пихается коленом между бёдер, надавливая, пачкая брюки в выделениях.       - Хён, - младший зовёт, когда Тэхён отрывается, чтобы рассмотреть своего малыша.       - Хён, потрогаешь меня… там? - растягивает истерзанные губы в блядской ухмылке.       Гук сам спускается ловкими пальчиками под юбочку, устраивая шоу старшему. Ким наблюдает за деткой, которая ублажает себя под ним; видит, как активно двигается рука, скрытая голубенькой тканью. Развратные хлюпающие звуки и несдержанные стоны заполняют комнату. Чону совершенно плевать на родителей внизу. Наоборот, мысль о том, что они могут услышать, какой хорошей шлюшкой их сын является для своего мужчины, заводит ещё больше, и Гуки перестаёт сдерживать себя.       - Хён, ах… пожалуйста, там так мокро, у меня под платьишком… блять, - Чон бессвязно хнычет в бреду, вертит головой по подушке. - Так нужно тебя… ну, потрогай, хён.       Ким хватает руку младшего, достаёт наружу, слушая разочарованные всхлипывания. Смазка скатывается по пальчикам к запястьям, а потом и локтям, её так много. Втягивает сладкий запах, поднося влажную ручку к своему лицу.       - Открывай рот, любовь, - Тэхён приказывает, а Чонгук не может не слушаться.       Оглаживает пальцами свободной руки аккуратные губки, пропихивает указательный и безымянный в горячую влажность, чувствуя сразу, как язычок играется с перстнями. Каким извращенцем он себя чувствует. Заменяет свои пальцы на крошечные чоновы, в слое липкой смазки. Гук пробует себя на вкус, посасывает, смотря прямо в тёмные глаза напротив, а потом вылизывает и всю руку. Очень вкусно.       Чон проходится взглядом по мужчине над собой, замечая, как тот нуждается в ласке. Толкает ступнёй в грудь, заставляет сесть у себя в ногах. Проходится носочком к паху Тэхёна, нежно оглаживает, а потом давит на выпуклость. Старший втягивает воздух сквозь сжатые зубы, толкаясь в подставленную пяточку.       Гуки развлекается, крутя ножкой, подгибая пальчики и легонько пиная; позволяет схватить свою щиколотку, чтобы Ким мог управлять ей, как надо. Чувствует, как старший щупает его внизу, под юбочкой, аккуратно вдавливая большой палец в дырочку. Чон скулит, ему нужно больше.       Младший мечется по кровати, желает почувствовать длинные пальцы глубоко внутри, вместо этих почти что целомудренных касаний и поглаживаний. Он рычит, совсем уже отчаянно, и самостоятельно насаживается резко. Скачет на чужой руке самозабвенно, ногой продолжает доставлять удовольствие партнёру.       - Блять, Гу, - старший шипит, вжимая пяточку любовника в свой пах сильнее. - Я сейчас.       Чон вырывается из хватки, оставляя неудовлетворённого Тэхёна выть, он ведь был так близко. Стягивает с мужчины брюки вместе с бельём. Расставляет ножки в стороны, широко раскрывая себя перед ним пальчиками.       - Сделай это внутрь, хён, - стонет, выгибаясь в нетерпении. - Прямо в меня... пожалуйста.       Ким проводит по скользким складочкам, а затем наблюдает, как плавно исчезает во влажной тесноте. Входит только головкой под болезненный писк младшего, по щекам которого катятся слёзы, и всё сжимается внизу, не пропуская дальше чужеродное тело таких размеров. Тэхёну хватает, чтобы тут же взорваться с громким рыком, прямо внутрь, как просил Чон.       Гуки вскрикивает и расслабляется сразу после, чувствуя приятное тепло в себе. Ждёт, когда Ким отодвинется и завалится рядом. Проскальзывает пальчиками и глубже пихает семя, глупо хихикая. Затыкает дырку, ощущая, как вокруг пульсируют мокрые стеночки.       - Хочу от тебя деток, хён, - доверительно сообщает лежащему под боком Киму, объясняя свои действия.       - Ага, - старший зевает, обхватывая Чона и прижимая ближе. - Давай ты сначала домашку по математике доделаешь, а потом поговорим об этом.