The Real Thing

       — Итак, учитывая все игры, довольно легко определить, какие команды входят в четверку лучших в каждом округе, — провозгласил Натаниэль, очищая свою клементину.        — Ну, если ты хорош в математике.        — Ты причуда природы, — проворчал Жан, как и каждый раз, когда Натаниэль упоминал о своем таланте к математике.        — О, так ты не хочешь, чтобы я помог тебе подготовиться к выпускному экзамену по тригонометрии? — Нат ухмыльнулся, когда его партнер бросил в умника свою клементину. — Как я уже говорил, довольно легко определить, кто входит в первую четверку. Естественно, мы лидируем в северо-восточном округе и в целом в дивизионе.        — Какой сюрприз, — протянул Эндрю, отодвигая пустую тарелку и стараясь не пялиться, когда его соулмейт слизнул каплю сока с большого пальца правой руки.        Старался не делать этого.        — Хм, да, я уверен, что никто не будет шокирован, когда Тетсудзи объявит об этом факте в эту субботу на банкете. И никто не удивится, когда узнает, что «Троянцы» занимают первое место в юго-западном округе. — Говоря это, он, казалось, смотрел прямо на Жана, в то время как его партнер был сосредоточен на том, чтобы определенным образом расположить свою палочку для еды на подносе с едой.        Жан прочистил горло, прежде чем заговорить.        — Это вторая лучшая команда в дивизионе.        — Да, и их новый капитан очень талантлив.        — Он… не так уж плох.        Эндрю подозревал, что он что–то упускает — по крайней мере, до тех пор, пока не заметил, как правая рука Жана провела по метке соулмейта, скрытой под рукавом его рубашки; он вспомнил, как бэклайнер сказал ему, что его соулмейт тоже играл в экси. Блондин прищелкнул языком, протягивая руку, чтобы стащить кусочек фрукта Натаниэля, что вызвало недовольную гримасу его собственной второй половинки, которая совсем не была очаровательной.        — Он такой же мудак, как и наш? — спросил он по-французски.        — Пожалуйста, да ладно. — Легкий румянец окрасил скулы Натаниэля, когда он вовремя спохватился; он заметил, что Эндрю не любит слово «пожалуйста» и поэтому избегает его на любом языке, на котором говорит. — Он троянец. Наверное, даже не знает, как пишется это слово, он слишком хороший. — Нат сморщил свой вздернутый нос в конце, как будто сказал что-то непристойное.        — Вот почему ты никогда не станешь Троянцем, маленький демон, — сказал Жан своему партнеру.        — Я никогда не хотел им быть, — заявил Натаниэль, бросая через стол кусочек клементиновой кожуры.        Эндрю подпер подбородок левой ладонью, наблюдая за перебранкой партнеров, частично отвлекшись, вспомнив капитана «Троянцев» и нападающего в стартовом составе: Джереми Нокса. Хм, не так уж плохо, хотя на вкус блондина — слишком улыбчиво.        Препирательства прекратились только тогда, когда команде пришло время явиться на дневную тренировку; даже когда семестр почти закончился, Тетсудзи не смягчился в отношении Воронов, о нет. Эндрю уже был предупрежден, что следующий семестр будет жестоким, поскольку «Вороны» снова защитили свой титул. Он столкнется с глупостью всего этого менталитета, и «должен победить» после зимних каникул; сначала ему пришлось пережить такую мелочь, как ломка, учитывая, что в среду он направлялся в какую-то реабилитационную клинику после своего последнего финала.        С одной стороны, он ушел с зимнего банкета. С другой стороны, его, вероятно, вывернуло бы наизнанку в субботу вечером. Эндрю все еще предпочитал пропустить этот дурацкий банкет.        Они только что закончили схватку, когда Рико и Дэй вернулись из Балтимора. Рико выглядел усталым, а его темные глаза покраснели, в то время как Дэй нервничал и не смотрел Тэцудзи в глаза. Мужчина сказал им что–то резкое по-японски, что заставило Натаниэля поерзать на скамейке запасных, а Моро пробормотать что-то по-французски, а затем приказал им выйти на корт для финальной схватки — друг против друга.        Эндрю не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять — добром это не кончится.        — Еще одна неудачная игра прошлой ночью? — спросил он по-немецки.        — Они чуть не проиграли, — ответил Натаниэль, наблюдая за разворачивающейся катастрофой. — Кев… был необычно рассеян.        Кевин Дэй, сын Кейли Дэй, выросший на экси и в Гнезде, который был одним из лучших нападающих всех времен, хорошо, Эндрю согласился со своей второй половинкой, что высокомерный, высокий ублюдок был лучшим. Не то, чтобы он когда-либо говорил об этом Нату, но сейчас Дэй был «расфокусирован»? Хм, почему-то Эндрю подозревал, что это связано с растущими слухами о том, что Дэй сдерживался из-за Рико. Кто-то принял свой статус второго номера слишком близко к сердцу.        Или они знали, насколько порочным может быть кто-то, если они считают, что их драгоценный статус номер один находится под угрозой…        Не то, чтобы Эндрю было насрать, ему вообще на многое было насрать, но некий соулмейт наблюдал с напряженной спиной и сжатыми кулаками, как Рико, Федоров и Джонсон избивали Дэя, как они подставляли ему подножки и сбивали с ног, тыкали рукоятками своих ракеток в его мягкие ребра, в то время как Тэцудзи закрывал на все это глаза.        Схватка, наконец, закончилась победой «команды» Рико с перевесом в шесть очков, а Дэй стоял на коленях, хватая ртом воздух; Тэцудзи одобрительно кивнул своему самодовольному придурку племяннику. Натаниэль сразу же вскочил на ноги, его голубые глаза горели праведным негодованием, а щеки пылали от гнева, и он действительно отошел на пару шагов от скамейки запасных, прежде чем Эндрю понял, что этот идиот собирается причинить миру неприятности.        Он успел сказать пару слов по-японски, прежде чем Эндрю бросился вперед, схватил своего дурака-соулмейта за талию и перекинул через плечо, слава богу, что Натаниэль был на «худой» стороне.        — Что за… отпусти меня!        — Ах, ах, сладкая горошинка, тренировка закончилась, и теперь ты моя. — Он кивнул Тэцудзи, который одарил его взглядом по типу «ты жук, недостойный моего внимания» и шлепнул Натаниэля по заднице, чтобы тот перестал извиваться. — Я говорил тебе, что ты должен слушать то, что я говорю? Время, чтобы закрепить урок. — Это, казалось, помешало Рико разозлиться на них, что они нарушили то, что технически было последними двумя минутами тренировки; придурок смеялся и выкрикивал предложения о том, как Эндрю мог наказать Натаниэля, в то время как Дэй, казалось, был благодарен за то, что внимание отвели от него.        Жан пристально посмотрел на Эндрю, когда он направился к Гнезду, но легкий кивок блондина заставил Моро расслабиться; он, должно быть, беспокоился о неприятностях, в которые Натаниэль собирался втянуть его, но он все еще хотел убедиться, что его партнеру не причинят вреда. Эндрю тоже назвал бы его дураком, но знал, что Жан тоже считает Дэя другом.        Несмотря на это, Моро действительно был дураком.        Он снова шлепнул дерзкого Натаниэля по заднице, нет, не подумайте так и получил новую порцию оскорблений за свои проблемы, на японском, конечно, поскольку он не знал языка — Натаниэль не был полным идиотом. Эндрю обошел раздевалку и продолжал идти, пока не нашел незапертую дверь в достаточно незагроможденный чулан, всего несколько стремянок и коробок с лампочками; он поставил извивающегося рыжего на ноги, более или менее устойчиво и запер за ними дверь.        Веснински быстро восстановил равновесие; он одернул свою растрепанную майку, чтобы прикрыть обнаженный живот, затем откинул назад влажные каштановые кудри, упавшие на его раскрасневшееся лицо, и пристально посмотрел на блондина.        — О чем, черт возьми, ты думаешь?        Эндрю прислонился к запертой двери, глядя на свою разъяренную вторую половинку. Черт возьми, неужели Натаниэль должен был выглядеть еще более великолепно, когда злился?        — Я не знаю, — протянул он, скрестив руки на груди. — Что я мешал тебе сделать что-то достаточно глупое, чтобы заслужить и тебе и Жану достаточно сильную взбучку, и чтобы завтра ты не смог встать с постели? Хмм?        Упоминание о партнере заставило Натаниэля отпрянуть назад, а затем наклонить голову, огонь в нем медленно угасал; Эндрю чувствовал бы себя плохо из-за этого, если бы не то, что он не верил в вину и что все, что он сказал, было правдой.        — Я… Черт возьми, я пытался защитить Кевина, — сказал он более тихим голосом, накал гнева почти прошел.        — Кевин — большой мальчик, — повторил Эндрю в пятьдесят восьмой раз. — Беспокойся о себе и Жане. — И о нем, потому что он не позволил бы Натаниэлю быть таким самоубийственным дураком.        Особенно, когда он скоро уедет на пару недель.        Веснински на мгновение замолчал, покусывая свою полную нижнюю губу, прежде чем пожать плечами.        — Но… неважно. — Выражение его лица стало каменным, когда он отодвинулся к другой стороне шкафа, как можно дальше от Эндрю.        В течение семестра у них было… что ж, им стало комфортно в присутствии друг друга, они несколько ослабили бдительность. Они могли быть близки друг к другу, проводить ночь в одной комнате и по-настоящему отдыхать, шутить, поддразнивать друг друга… но у них все еще были свои секреты, не так ли? Эндрю получил большую часть своих знаний о своей второй половинке от Моро и других людей, в то время как Натаниэль… что ж, он не слишком много рассказал Натаниэлю, не так ли?        Он прищелкнул языком и опустил руки по бокам.        — Слушай, почему бы нам не попробовать что-нибудь новенькое? Ты скажешь мне что-то правдивое, что-то, от чего ты готов отказаться, и я скажу тебе правду в ответ. — Он пристально смотрел на свою вторую половинку, как будто он не предлагал что-то настолько нелепое, что-то такое… такое интимное и… и… и нелепое.        Однако через несколько секунд Натаниэль улыбнулся и кивнул.        — Ладно. Итак, хм, кто пойдет первым?        Эндрю зачем-то прислонился к стене и медленно выдохнул.        — Ты можешь сначала спросить.        — Хорошо. — Натаниэль снова прикусил губу, они были заключены в маленьком пространстве, и Эндрю хотел протянуть руку, чтобы притянуть своего соулмейта ближе, прежде чем заговорить.        — Почему ты согласился поехать на реабилитацию на зимние каникулы?        О. Ладно, это было неплохо.        — Поскольку меня посадили на наркотики против моей воли, они нихрена не делают для меня, кроме как вызывают мои эмоции, так что я ухвачусь за шанс избавиться от них пораньше. — Его ухмылка стала еще шире, когда он взмахнул руками в воздухе в манере «та-да».        — Мне… ты больше нравишься без них. Наркотики. Хм. — Натаниэль снова наклонил голову, но не раньше, чем Эндрю заметил намек на румянец на его щеках. — Итак, твоя очередь?        Эндрю убрал руки за спину, прежде чем сделать какую-нибудь глупость, например, коснуться пальцами этих теплых щёк.        — Почему ты хочешь попасть в такие неприятности ради Дэя? — Почему он пытался заступиться за кого-то, с кем почти не разговаривал? Может быть потому, что у них была одна и та же уродливая татуировка?        — Ах. — Натаниэль снова посмотрел на него, выражение лица парня было задумчивым. — Ты… ты здесь всего несколько месяцев, — сказал он, теребя край своей футболки «Вороны». — Когда я впервые пришел сюда, Рико был не так уж плох, и Кев мне очень помог — показал, что делать, а что лучше не допускать.        — Он заставил тебя держать рот на замке?        Легкая, веселая улыбка, которая всегда заставляла что-то теплое искриться в груди Эндрю, изогнулась на губах Натаниэля при этом невероятном вопросе.        — Он пытался, но… — Веснински пожал одним плечом. — Какое-то время мы были втроем, а потом появился Жан. Даже тогда все мы были достаточно молоды, чтобы Рико не отстранялся полностью, по крайней мере, еще год или два. — Его улыбка исчезла, когда он вспомнил прошлое. — Затем он решил заставить нас знать свое место, показать нам разницу между наследниками и имуществом. — Он бессознательно потëр живот, который был усеян шрамами от ножей.        — Кев все ещё разговаривал с нами и пытался помочь, но партнерские отношения с Рико постепенно становились все теснее, и у него было не так много свободного времени. Это было бы прекрасно, но последние год или два… Ну, ты же видел это, — сказал Натаниэль, пристально глядя на Эндрю. — Рико относится к Кеву скорее как к угрозе, чем как к партнеру и брату.        — Так ты думаешь, что обязан попытаться защитить его?        Натаниэль снова пожал плечами.        — Он заступался за меня в прошлом.        Эндрю медленно протянул руку, чтобы потянуть за майку своей второй половинки.        — Рико ударит его ножом, если он будет сопротивляться? Отдаст его Федорову в качестве угощения? — он ненавидел поднимать эту тему, но узнал, что Натаниэль чертовски упрям и готов был стать мучеником ради тех, кого считал друзьями.        Это было совсем не знакомо.        В этих красивых голубых глазах на мгновение промелькнула боль, но Натаниэль не убрал руку.        — Нет, для Кевина ничего такого постоянного нет, если не считать эмоционального ущерба.        Рассчитывайте на то, что Рико рассмотрит все его варианты, когда дело дойдет до жестокого обращения; Дэй мог казаться чертовски высокомерным и уверенным в себе перед камерой или на публике, но Эндрю должен был признать, что теперь он был тихим, довольно блеклым рядом со своим партнером, когда находился в Гнезде.        — Тогда не бросайся на его защиту и не давай Рико повода причинить боль другому человеку, — сказал Эндрю, снова натягивая майку своей второй половинки. — У тебя должны быть мозги, используй их хоть раз. — Он прищелкнул языком, затем отпустил ее.        Натаниэль прищурился, поправляя свитер.        — И ты все продумал, когда притащил меня сюда?        В этот раз Эндрю был единственным, кто пожал плечами.        — Мы родственные души, и все думают, что мы дурачимся, сладкая горошинка. Я уверен, что они «выяснили», что мы задумали, и это не разговоры.        — Что ж, тогда нам лучше уйти сейчас. Я уверен — они ожидают, что ты уже закончишь. — Натаниэль замурлыкал, взъерошивая волосы. — Даже со вторым раундом.        Тот… Эндрю не знал, что удивило его больше — его новое прозвище, какого черта, или то, что его вторая половинка согласилась с его маленькой шуткой.        — Не забудь прихрамывать, — посоветовал он, отпирая дверь. — Ты знаешь, раз уж я такой большой.        — Кое-что из вашего, безусловно, огромно и нуждается в сокращении по размеру, — пробормотал Натаниэль, выходя в холл; Эндрю заметил, что Жан ждёт своего партнера вместе с несколькими хихикающими Воронами. Он проигнорировал их, пока шел переодеваться и принимать душ, остановившись только тогда, когда заметил Аарона в выкрашенном красной краской коридоре по пути в раздевалку.        Его близнец, должно быть, почти закончил свою смену в качестве помощника Тэцудзи по учебе, бегая по поручениям и выполняя кучу черной офисной работы в выходные. Каким бы угрюмым он ни был, когда все началось, но вскоре освоился на этой работе, вероятно понимая, как этот опыт отразится на нем, когда он подаст заявление в медицинскую школу.        Это и Никки, скорее всего, устроил ему разнос, когда узнал о том, что Аарона чуть не выгнали из Эдгара Аллана.        Неудивительно, что Аарон сначала игнорировал Эндрю, но постепенно справился со своим последним приступом гнева — особенно когда узнал, что Эндрю проведет зимние каникулы, отказываясь от предписанных судом лекарств.        Сначала Аарон накричал на него за то, что он оставил его одного навещать Ники и Эрика в Германии, вынужденного все время мириться с «отвратительными, помешанными на любви идиотами». Затем он набросился на Эндрю с просьбой найти «дешевый» предлог, чтобы отказаться от подарков в этом году. Наконец, он усмехнулся и назвал его слабаком за то, что он пошел на реабилитацию в «шикарную клинику».        Эндрю каждый раз показывал ему средний палец и уходил.        В тот день Аарон кивнул ему, слегка нахмурившись.        — Разве тренировка не закончилась немного позже?        — Нужно было кое с кем кое о чем поговорить, — сказал Эндрю, натягивая майку, стремясь поскорее избавиться от пропитанного потом снаряжения.        — Ой. — Аарон взглянул на стопку конвертов в своих руках, как будто обдумывая что-то, прежде чем фыркнуть. — Все готово для твоей изнеженной реабилитации рок-звезды?        Эндрю закатил глаза и показал брату средний палец.        — Да.        Аарон выглядел так, как будто изо всех сил старался не улыбнуться или не уронить несколько конвертов.        — Будем надеяться, что они не перепутают тебя с одним из пациентов, находящихся там для психологического обследования. Тогда мы тебя больше никогда не увидим.        — Отвали, — сказал ему Эндрю без всякого запала. — И принеси те хорошие шоколадные конфеты с алкоголем.        — Конечно, я так и сделаю, просто все они будут для меня, — насмехался Аарон, уходя.        Почему Эндрю не мог быть единственным ребенком в семье?        Почему у него не было карточки «убирайся из отдела массовых убийств»? Когда он присоединился к Натаниэлю и Жану в столовой, Федоров, Джонсон и еще несколько придурков громко ругались из-за его «быстрого секса». Эндрю бросил один взгляд на слишком пустое выражение лица своей второй половинки, затем на едва сдерживаемый восторг на лице Жана и мысленно вздохнул.        — Я не крупная рыба. — И он не был кроликом.        Натаниэль оглядел его с ног до головы, словно мысленно решая, как лучше его разделать.        — Это не помешает мне удалить твой позвоночник целым и невредимым, пока ты еще дышишь.        — Полагаю, ты не очень хорошо поработал, не так ли? — усмехнулся Жан, прежде чем отхлебнуть зелёного чая. — Нужно поработать над своей выносливостью, да?        — Пошел ты, — сказал Эндрю с широкой ухмылкой, глядя на свой очередной здоровый, то есть пресный и отвратительный ужин.        — Я думал, ты выбросил все это из головы на сегодня.        — Хватит, — крикнул Натаниэль, схватив зеленое яблоко с подноса Эндрю: он был более чем рад получить его, особенно если это заставило его прекратить угрожать телесными повреждениями. — Или я выпотрошу вас обоих.        Эндрю и Жан фыркнули на угрозу, но, несмотря ни на что, сосредоточились на еде, давясь ею. Как только они закончили, то отправились в комнату бэклайнеров, чтобы подготовиться к предстоящему финалу; следующие три дня у Эндрю были заняты, в то время как у Моро и Веснински была оставшаяся часть недели. Обычно Эндрю не беспокоился о своих оценках, но «Вороны» должны были поддерживать определенный средний балл как часть своего «идеального» имиджа. Даже Натаниэль, который все еще учился в средней школе и посещал онлайн-занятия, при этом должен был продолжить профессиональную карьеру, как и Жан, не мог позволить своим оценкам опуститься ниже определенного уровня.        Следующие пару дней прошли для Эндрю как в тумане: он метался от одного финала к другому среди тренировок и учебных занятий. Несмотря на напряженный график, он нашел время, чтобы подкрепить важный факт несколькими Воронами, такими как Федоров: его не будет совсем недолго, и ни в коем случае во время его отсутствия они не должны были предполагать, что Натаниэль был честной добычей. К тому времени, как он закончил напоминать ублюдкам об этом факте, было несколько помятых шкафчиков, сломанных носов и подбитых глаз, но все по-прежнему могли играть в Экси, так что Рико и Тэцудзи не могли ругаться слишком сильно.        — Я не знаю, почему тебе это сошло с рук, а мне нет, — ворчал Натаниэль, наблюдая, как Эндрю упаковывает спортивную сумку с несколькими личными вещами: этим утром он закончил свой последний выпускной экзамен, и через десять минут Акаги отвезет его в реабилитационную клинику.        — Потому что меня все обожают. — Эндрю прищурился и отбросил в сторону пару носков, которые он только что бросил в сумку, которую его вторая половинка подняла и бросила в него. — Нехорошо. Видишь, вот почему они не позволяют тебе сходить всë с рук.        — Я думаю, тебя проверяют на предмет твоей проблемы с враньём. — Натаниэль присел на край кровати Эндрю, выражение его лица было настороженным.        — Какая проблема с враньем? — Когда Натаниэль ничего не сказал, Эндрю застегнул молнию на сумке и осмелился протянуть руку, чтобы поднять подбородок своей второй половинки, чтобы их глаза встретились. — Я не лгу тебе. — Ни о чем важном.        Натаниэль помолчал несколько секунд, затем прикусил нижнюю губу, и сомнение затуманило его светлые глаза.        — Ты ведь вернёшься, не так ли?        — Да, — выдохнул Эндрю, поглаживая большим пальцем татуированную щеку своей второй половинки. Он хотел погладить его по этой оскорбленной полной губе, притянуть Натаниэля к себе и… нет, не сейчас.        — Как я мог бы жить без здешних замечательных обедов с тофу?        Это заставило Натаниэля улыбнуться.        — Видишь, вот, ты опять лжешь.        Эндрю ухмыльнулся, когда он, неохотно, отпустил ее, а затем схватил свою сумку.        — Не делай ничего слишком глупого, пока меня не будет, сладкая горошинка.        — Эй! Что заставляет тебя думать, что я вообще собираюсь делать какие-то глупости?        Эндрю просто напевал, выходя из своей комнаты, что заставило Натаниэля зарычать в такой очаровательной манере.        Его родственная душа догнала и пошла рядом с ним, когда он отправился на поиски Акаги.        — Итак, хм, ты собираешься сказать мне, что на самом деле означает A /B /O, прежде чем уйдешь? — спросил Натаниэль с надеждой на лице.        — Абсолютно крутые оптометристы, — «солгал» Эндрю, внутренне радуясь оскорблениям, которые бросала в него его вторая половинка; он наслаждался образом Натаниэля с раскрасневшимися щеками и яркими глазами, уверенный, что это сделает следующие пару недель сносными.        В то время как Восстановительная клиника Маунтин-Спрингс, «восстановительная», шутка ли, выглядела очень мило с ее, ныне бездействующими садами, фонтанами, прудами и другими удобствами, которые, вероятно, понравились более избранной клиентуре, Эндрю, как и ожидалось, провел большую часть своего визита в аду, поскольку он прошел через ускоренную программу детоксикации, позволяющая отказаться от приема наркотиков за меньшее время, чем обычно рекомендуется.        Его не волновало, что он чувствовал себя так, как будто его вырвало всей пищеварительной системой по меньшей мере четыре раза, что его кости превратились в расплавленное стекло, что кислота разъела его нервы, а насекомые создали колонию в его голове… он просто хотел избавиться от этого проклятого наркотика. Первый день, когда он проснулся и не почувствовал необходимости принимать новую дозу, сделал все страдания стоящими, даже если в остальном он чувствовал себя полным дерьмом.        После освобождения, после нового года, он был чертовски слаб, чист, потерял десять фунтов и получил указание не участвовать в тренировках в течение недели. Акаги ничего не сказала ему, когда он забрался в черный внедорожник, просто вежливо кивнула ему в знак признательности, и они отправились в почти тридцатиминутную поездку обратно в Эдгар Аллан. Он поймал себя на том, что ему не терпится вернуться в кампус, что, как он сказал себе, было больше связано с тем, что он оставил клинику позади, а не потому, что он беспокоился о некоей остроумной второй половинке.        Эндрю включил свой телефон, чтобы проверить сообщения, которые были в основном от Аарона и Ники, пожелавших ему Счастливого Рождества и Счастливого Нового года, и пару «ты все еще жив?» тексты. Ближе к концу было сообщение от Аарона с вопросом:        — Что происходит с вашей командой? — в котором не было никакого смысла.        Затем Эндрю добрался до сообщения от Бена, в котором в основном говорилось, что с Натаниэлем все в порядке. Что-то холодное пронзило его, когда он открыл поисковый браузер и набрал «EA Ravens»: среди лучших возвращенных результатов было несколько статей о Кевине Дэе, получившем травму в результате несчастного случая на лыжах во время отпуска с Рико Мориямой.        Не было никакого смысла притворяться, что он больше не беспокоился о Натаниэле.