Дороги домой

Бах. В комнате зазвенел металлический лязг. Пряжка ремня с силой ударилась об пол. Луи успел отскочить в сторону. Испуганно поднял красные от слез глаза, ретировавшись в угол комнаты. От шока в горле пересохло. В висках пульсировало. Красные полосы на ногах горели ярким пламенем, синяк на запястье от мертвой хватки отца ныл и кусался, вынуждая мальчика схватиться за больное место и прижать руку к себе. — Мне больно! Папа, хватит! Это только сильнее разозлило отца. Ричард снова занес ремень над головой, рот скривился в отвратительной гримасе. На лбу и меж бровей пробежали морщины. Дверь была заперта на ключ, прыгать с окна слишком рискованно. Продумывать план побега было трудно, когда единственное что ты слышишь — собственное сердцебиение. Тук. Тук. Тук. Оно колотилось быстро, выпрыгивало из грудной клетки. Оставляло без воздуха. Легкие сперло. Вздох он мог сделать лишь через раз. Бах. На этот раз удар застал мальчика в расплох. Кожа ремня прошлась прямо по лицу, оставив алую отметину, но прежде чем он успел опомниться, вторая щека тоже загорелась красным. Луи упал, не сумев удержать равновесие, ноги все-таки его подвели. Он зарыдал, затрачивая последний воздух в легких. Ремень снова оказался над его головой и он инстинктивно поднял руки, закрывая глаза и лицо. Луи взвизгнул. Удар пришелся прямо по предплечью. Отвратительный звук кожи о кожу. Бах. Секунда. Снова громкий удар. Луи взвыл от боли, срываясь на хрип. Рук он больше не чувствовал. — Хватит, прошу! Папа! Папочка, перестань! Пожалуйста, хватит! Но суровый взгляд отца не смягчился. Мальчик снова хрипло закричал, больше от страха, когда руки схватили его синие запястья и дернули вперед, вынуждая упасть на живот. Ремень прошелся по пояснице, задев позвоночник. К тому моменту, Луи сорвал голос. Бах. Он закрыл уши руках, продолжая слышать гулкие удары. В ушах шумело. Сердце колотилось о грудную клетку. Он задыхался. — Перестань, умоляю! Папочка, пожалуйста! Луи прохрипел. Голос его потерялся в какофоние ударов. Бах. Вдоль позвоночника разлилась фиолетовая гематома. Боль он больше не чувствовал, сознание от него уплывало. Удары вдруг остановились. Отец поднял его за шкирку, поставил на слабые ноги. В его руках все еще был ремень и Луи непроизвольно отшатнулся назад, держась рукой за стену, чтобы не упасть. Ричард стоял неподвижно, его густые брови были сдвинуты к середине лба, белые зубы сверкали в улыбке. Сердце Луи вдруг замедлило свой ритм, комната закружилась, а в глазах потемнело. Мир стал блекнуть. Он боялся поднять глаза на отца, боялся столкнуться с его взглядом, узнать что он думает. Не было в тот момент в мире страшнее человека чем тот, что должен был быть самым родным… - Луи проснулся в холодном поту, одеяло сбилось у его бедер, прохладный ночной воздух прилипал к коже. Бобби в постеле не было. Он разочарованно хмыкнул и обернулся посмотреть на часы. Два ночи. Кровать скрипнула, когда мужчина сел на самый край. Глаза его были направлены в стену, но взгляд вовсе потерян. Не хотелось признавать, что кошмар смог выбить его из колеи настолько сильно. Все тело дрожало, руки било озмобом. Луи приложил руку к груди, слушая стук сердца. Слишком быстрый. Не решаясь вставать, он продолжил смотреть в стену, пытаясь собрать мысли в кучу. Ночь, которая так прекрасно начиналась была абсолютно испорчена. Набрав в легкие воздуха, он наконец встал. Половицы скрипнули под его весом, ночная прохлада окутала все тело, побуждая закрыть окно. В Лондоне было особо холодно в зимнее время года. Бобби он нашел на кухне, склонившимся над скипом бумаг и кружкой чая. Он выглядел уставшим. Кудри спадали его на лицо, мешая сфокусировать взгляд, очки были на самом кончике носа. Одет он был по-домашнему, плед поверх плечей, длинная рубашка, явно доставшаяся ему от брата. Луи вдруг захотелось, увидеть Бобби в своей. — Решил от меня сбежать? — Скрыть дрожь в голосе либо не получилось, либо Бобби был слишком чутким. — Что-то случилось? Он отвернулся от бумаг, приглашая мужчину сесть рядом. Луи собирался утянуть его обратно в постель, но, Бобби всегда слишком серьезно подходил к своей работе, отвлекать его не было смысла. Он остался стоять. — Завтра отец выходит из тюрьмы… Бобби остановился, явно плохо перерабатывая информацию после нескольких часов работы. Он снова отвернулся на бумаги, обратно на Луи и снова на работу. Брови его были нахмурены в таком любимом Луи жесте, что желание поцелуем разгладить морщинки появилось быстрее, чем он успел его осознать. — Зная тебя, сомневаюсь, что ты хочешь об этом говорить. — Он устало вздохнул и встал с места. Луи хмыкнул, вдруг улыбаясь. Бобби подошел к нему ближе, положил руки на плечи, слегка поглаживая их, переместил на шею, а затем и вовсе поднялся к щекам, чуть сжав их. — Просто знай, что я рядом, ладно? — Он привстал на носочки, прислонившись к Луи лбом, оставил короткий поцелуй на его губах. Луи закрыл глаза, поддавшись моменту. Его все еще морозило ото сна, в желудке еще сидело горькое чувство прошедшей боли. — Когда я проснулся, тебя рядом не было. — Рука скользнула по бедру мужчины, прижимая Бобби ближе к нему. — Прости, работа. — Ответил он коротко. «Знаю.знаю.». — Вернись в постель, ты выглядишь уставшим. Бобби помотал головой, оставляя еще один короткий поцелуй на его губах. — Еще немного, ладно? Я почти закончил. Луи облокотился на стену, прижав его к себе сильнее. С губ сорвался недовольный вздох. — Моему больному сердцу врач нужен больше, чем твоим бумажкам. Прошу, Бобби, пошли. Никакого секса, я просто хочу уснуть в твоих объятьях. Ответил он измученно, наконец ослабляя хватку. Бобби задумался на пару секунд, отходя от него обратно к столу. Луи успел разочарованно вздохнуть, разворачиваясь и мысленно строя одинокий маршрут до спальни. Но тут свет на кухне резко выключился, парень в два шага оказался рядом с ним, беря его за руку. — Закончу завтра утром. Сказал он тихо, сжимая руку Луи сильнее.