Тебе напомнить что ты моя?

      — Вот здесь наш большой зал, а вон там можно подумать, что дверь но нет, балкончик с которого можно входить в кухню, но вы об этом итак знаете. Так к слову, там сразу же сбоку этого балкона ещё один вход.       — Дикость... Такие комнаты огромные! В этот ваш зал весь наш дом вместиться, вместе с огородом. — тихо говорил отец, восхищаясь потолками в семь метров. Действительно, если детально считать то дом родителей притык в притык войдёт в огромную комнату зала. Пока родители разглядывали вид в окне во всю стену, пару псов громко залаяли во дворе, дверь в дом открылась, но это услышала только я. Один из охранников очень тихо вошёл в зал, неожиданно начал говорить.       — Яна, извините, что мешаю, но Рома попросил разжечь камин, вы не будете против если я буквально на минуту... — опуская голову, отчитывался охранник, пока родители от испугу отпрянули к дивану. Они испуганно хлопали глазами не понимая что происходит.       — Конечно Дим, проходи, дрова, спички всё там. А с чего вдруг камин? Холодает что-ли?       — Не знаю даже, холодает только под конец октября, начала ноября. Скорее всего просто так. Ещё он сказал что в кабинете оставил вам подарок, какой неизвестно. — пока парень присел на корточки перед камином, начиная заниматься тем чем его попросили, мама испуганно дёргнула меня за кисть руки, привлекая внимание.       — Яна это кто?!       — Мам, пап, это один из охранников. Дима зовут. Вы не пугайтесь, их всего около десяти во дворе, но по просьбе они могут зайти в дом.       — Дикость... — вновь, сказал отец, становясь менее обеспокоеным. Когда нечего стало показывать, мы снова пошли на кухню. Нам на встречу бежала Дина, с какими-то странными эмоциями.       — Яна! А я там у лестницы что-то золотое нашла. Не понимаю, что это.       — Диночка, это моя сережка скорее всего! Я после душа не нашла одну! — я чуть быстрее приблизилась к сестре, понимая, что опять начинается что-то неладное. Что-то золотое... но ведь, если по правде то я никакую серёжку не теряла, может какая-то частичка дорогой люстры отломалась или ещё что-то. Хотелось надеяться на это.       — Это не похоже на серёжку, ещё и в чём-то испачкана. — маленькая ладонь разжалась, на ней лежала пуля. Вся в засохшей крови. Родители не успели даже взглянуть на находку как быстро забрала её у сестры. Страх сковал горло отчего она не могла произнести и слова. Но при этом моментально выдала.       — Это серёжка такая, испачкалась где-то. — до боли сжав ладонь, с последних сил сдержала слёзы. Девочка озадаченно посмотрела на меня пожимая плечами. — Мам, может вам уже такси заказывать? Поздновато уже, Дине спать не пора? — нервно подталкиваю родителей на возвращение к себе, ведь сейчас просто-напросто у меня случится истерика из-за того, что сжимаю в руке. Кажется теперь мне точно видно, что не всё хорошо, и они это замечают.       — Яна, чуть что сразу нам звони! В любой момент можешь вернуться домой! — тараторит мать, хватая Дину за руку, и уходя в коридор. Она поняла, что случилось что-то плохое, поэтому тоже начала нервничать, судорожно одевая младшую дочь. Отец вёл себя спокойнее, при этом колотился не меньше мамы. Время после скорого отъезда родителей тянулось мучительно долго, а вопросы появлялись без остановки. Меня не было всего два дня, за это время уже здесь было непонятно что. Тем более пуля в крови, вот ещё один вопрос в чей. Или немного по-другому, в кого попала эта пуля и вышла насквозь. Рому ждёт грандиозный допрос, он будто чувствует это задерживаясь в пробке. Вот наконец-то слышу хлопок двери, голос мужа в коридоре, что зовёт меня спуститься. Взяв салфетку с находкой, отправляюсь к нему. Настроения совсем нет, оно испортилось из-за понимания, что скорее всего здесь была какая-то потасовка, а следом стрельба. Теперь жить в этом доме будет достаточно тяжело, по крайней мере первое время. Может всё не так, как я себе это обрисовала?       — Привет ангелок!       — Мг, здравствуй... — парень замечает моё понурое, уставшее лицо. Возможно даже мои слегка красные от слёз глаза.       — Чего ты без настроения? Не соскучилась даже за два дня?       — Соскучилась... А о моём настроении, вернее о том, что его испортило мы поговорим.       — Иди я тебе поцелую, а потом расскажешь. — он развёл руки в стороны готовый к объятьям, медленно, выдерживая определенную дистанцию, подошла прижимаясь к любимой груди, слушая каждый размерный удар сердца. Мы, соприкоснувшись лбами, смотрели друг другу в глаза, но буквально через десяток секунд я расстроено отвела взгляд в сторону, полностью отстраняясь от объятий. — И что же такое случилось?       — Это что такое? — расжав ладонь, показала, что находится в завёрнутой салфетке, моментально подняла глаза, дабы посмотреть на реакцию мужа. Он невозмутимо поднял брови, покачав головой спросил.       — Не понимаю о чём ты, и где взяла это?       — Нашла на одной из лестниц, не строй из себя дурака! Ты же прекрасно знаешь что это!       — Знаю... Но отношения к ней не имею, все два дня меня дома не было. Можешь пойти спросить у охраны. — парень включает режим дурочка, непринуждённо улыбаясь, проходя мимо меня к лестнице.       — Ну да, от святого духа!       — Ты не злись по мелочам, лучше пошли чаю мне сделаешь. — взяв за руку, Рома повел меня на кухню, действительно стал делать себе чай вовлекая в процесс.       — Ром, я вообще-то не шучу, а ты со своим чаем.       — Я тоже серьезно с чаем, а ты мне со своей пулей. Непонятно откуда взявшейся... Вообще выкинь её! Помоги нашаманить вкусненького.       — Есть хочешь?       — Нет, я про чай. — не в силах больше злится, подхожу к плите, ставлю на конфорку небольшой сатейник с заваркой, чувствую, как со спины крепко обнимают, вдыхая запах длинных волос. Не осознавая того, откидываю голову на крепкое плечо, тем самым оголяю шею прямо перед лицом Ромы.       Воспользовавшись моментом, его язык стал описывать на ней круги, тело очень чутко отзывалось на ласку. Неожиданно укусил нежную кожу, прижавшись сильнее. Он наблюдал за моей реакцией, как я кусаю губы, как прикрываю глаза от удовольствия. Его запах и близость ворошили внутри какие-то чувства, но теперь сложно в них разобраться.       — Ром, не на кухне... — понимаю, что хочет большего, но ведь явно не на кухне. Но ему это совсем не мешало.       — Чем тебе кухня не нравится? — тяжело выдыхая, спросил Рома, повернув меня лицом к себе. Обсидиановые глаза пылали желанием, мягко обвив мою шею пальцами, заставил запрокинуть голову. Я упёрлась поясницей в кухонный гарнитур, повинуясь. Каждое место, которого касались крепкие, горячие руки становилось эрогенной зоной.