Тебе напомнить что ты моя?

      Время с сыном проходило незаметно быстро. Только, когда в дом привели Полину, стало понятно, что за разговорами в одну сторону прошло более сорока минут. Подруга очень торопилась разлить вино по бокалам, чтобы её рассказ не был таким скучным.       — Короче, Яна... Я знаю, что стрела будет здесь! На каких-то там цыган.       — Не поняла! Откуда?!       — Семён тоже будет здесь, так этот придурошный каждому второму трепет, что он самый крутой бандит.       — Ну и баран... Но кстати, я так поняла, что он будет, как страховка, на него всё повешают и дело с концом. — довольно выгнув бровь, сказала я и подняла на половину заполненный красной жидкостью бокал. Морозова радостно посмеялась, делая смелый глоток.       — Как там Рома? Нормально с Димой себя ведёт? — с улыбкой интересуется, глядя на диван за моей спиной, на котором лежит Дима, что-то там рассказывая.       — Он же, ты что, как его ждал! Только на руки брать боялся и всё такое, но потом не отберёшь! Он ещё доволен, что малой его копия, а мне прям обидно. Глаза - папа, нос - папа, уши - папа, волосы тоже скорее всего папа. Зато от мамы характер сопливый взял.       — Вот повезло тебе Яна! Мужик пылинки сдувает, хотя бандюга по хлеще многих, сын какой красивый. Дом, машины, шубы, украшения дорогие... А я лохушка с Антоном под боком. — тоскует Полина, подпирая голову ладонью и как-то уныло разглядывает рисунок на полу.       — Ох, Полина не торопись лучше. Я конечно жизнь не прожила, но поверь, вот такое вот обитание с Ромой не одно сплошное удовольствие. Тут каждый день то гранаты под дверью ждёшь, то очередь из автомата. Но знаешь, у меня даже не было мыслей о том, чтобы бросить его, то есть меня всё устраивает... Да страшно, да опасно, но это однозначно моё. Люблю его не смотря на то кто он, чем занимается, ну да, бандит и что?!       — Вот это настоящая любовь! Я прямо горжусь тобой. Таких крепких отношений никогда не встречала. — восхищается подруга, не обращая внимания на негативную сторону, казалось бы идеальных отношений.       — Полина не стоит так наивно думать, что жизнь во всём розовом... Рома, чтобы купить мне машину... Делает не очень хорошие дела. Романтика есть, но её мало. Сегодня например, я рыдала, потому что не хочу, чтобы он ради денег кого-то убивал, и тоже самое может сработать, и с ним. Поверь, тут за каждый сантиметр города семейства вырезают, жуть творится, а эти цыгане как на зло через дорогу. Просто через дорогу, завтра будет не пойми что! Тут с ребенком не знаешь куда бежать.       — Ну это да... Жесть конечно! — кратко улыбнувшись ей, покинула стол. Та удивляется моим действиям, но поднимается следом, а я спешу объясниться.       — Думаю, может на улицу выйти. Хочу Диму в коляске покатать. Да Димка?       — Хорошая идея. Только возить его обязательно буду я!       — Обязательно! - смеюсь, вновь поднимая сына с дивана.

***

22 мая 1993 года.       Улицу, будто затмила туча. Около ста, а то и двухсот мужчин растянулись вдоль всей дороги, что-то обсуждая. По неточным подсчётам примерно тридцать автомобилей. Все эти люди с серьёзными лицами были сосредоточены на чём-то. В некоторые моменты, когда подъезжали новые парни, они улыбались, радостно приветствуя друзей или знакомых. По началу все стояли хаотично, потом же в том самом доме цыган показалось движение и все моментально один за одним двинулись туда, ведь до этого, хозяева упорно делали вид, что дома никого нет.       Стали доноситься грозные крики в их сторону, появился громкий гул. Меня жутко пугали масштабы происходящего. Двести человек приехали чтобы разобраться с десятью цыганами? Навряд ли... Значит за этим стоит, что-то более масштабное. К сожалению разглядеть что-то детально практически невозможно, только общие черты, не лиц, не понимания когда всё выйдет из под контроля.       Я до безумия зла на Рому за всё это. Хочется разорвать его в клочья, но вместо этого сейчас стою на балконе с ужасом наблюдая за развивающейся драмой. Как он мог позволить мне видеть подобное... С его участием... Тут даже не злость, а по чуть-чуть растущая ненависть из-за того, что он не сдержал обещание. Внутри были смешанные чувства, можно сказать, что Рома и его люди делают правильно, убирая очень наглых конкурентов, которые не посмотрят на то, кто ты ребёнок или женщина. Но вот другая сторона: они же с ними никак с трудными подростками общаются, сейчас буквально несколько минут и цыгане окажутся в багажниках, и всё... Улица вновь опустеет, словно ничего не было.       Не долго задерживаясь в мыслях, снова начинаю усердно рассматривать двух мужчин, которые буквально за ноги вытаскивают других испуганных мужчин со двора цыганских баронов. Какой-то смелый паренёк пытался отбиться за что с размаху встретился головой с асфальтом. Этих злосчастных цыган растаскивали по машинам без капли сочувствия, каждый раз били прикладами за малейшее движение не в ту сторону. Смотреть на сплошную жестокость я не могла, поэтому ровнодушно оглядевшись, вошла в дом, намертво закрывая балкон.       Начав заниматься сыном, не заметила, как быстро наступил вечер, причём поздний. Находясь в зале прекрасно слышно, как открылась дверь, значит пришёл Рома. Сейчас наверное, как никогда ранее хочу ему сказать всё, что чувствую. Он заметив меня на лесенки, сразу всё понял, виновато опуская глаза.       — Ты меня выслушаешь?       — Конечно, мам... - за считанные секунды он оказался рядом на диване, горячая ладонь легла на мою ногу, слегка сжимая.       — Хочу чтобы ты знал... Я очень сильно обижена на тебя за сегодняшний концерт. Я всё понимаю, стараюсь к твоим делам по бизнесу относится снисходительно... Но сегодня перебор. Очень надолго обижена...       — Не осуждай меня, мамуля... Это была вынужденная мера, без неё они бы беспределили дальше. - печально вещает Рома, положив голову мне на ноги, тем самым скрывая почти мокрые глаза. Впервые вижу, чтобы его чёрные глаза слезились. — Я постараюсь сделать всё, чтобы ты не злилась. Как там Дима? Чем занимались сегодня?       — Всё как обычно, легусенький масажик делала, так чисто кожу гладила, но Диме нравится. Кормила, песенки слушали, спал он достойно долго. Кстати у малыша еда почти кончилась, организуй своему зверю мяса.       — Как скажешь, мамулька!       — Почему ты меня мамой начал называть? — смеюсь, оставляя несколько поцелуев на его шее. — ножки Диме, когда обмывать будем?       — Через два дня... — он сказал это радостно, но потом заметно помрачнел...