Тебе напомнить что ты моя?

      Сейчас... Когда все собрались за большим столом в преддверии нового года... Радостные... Счастливые... Насколько быстро эта радость закончится? А может и не закончится вовсе. Не хочется даже вспоминать плохое или грустное, праздники в большом кругу семьи всегда отвлекали от тьмы. Куранты пробьют двенадцать только через три минуты, Рома вошёл в зал быстро, обходя стол, за которым уже все уселись. Ему тут же передали рюмку и он, как главный, принялся говорить тост:       — Моя любимая и уважаемая семья! Я хотел бы поднять этот тост за уходящий девяносто третий год. Он был не лёгким для нас всех, но тем не менее сегодня все с нами, все живы, и здоровы. Это ведь главное да?! Поехали! — все дружно поднялись со своих мест, поднимая рюмки с бокалами вверх. Кто-то задорно поддакнул, после чего все как по щелчку опустошили сосуды.       — Двенадцать! Включайте телевизор! Радио только быстрее! — кричит Бяша Роме, дабы тот включил выступление президента, а тот закатывая глаза поступился другу.       — Всё, давайте ещё по одной! — предлагает парень, который был рядом с Бяшей, когда сегодня мы встречали Рому с зоны. Все согласно зазвенели бокалами я не была исключением, но посмотрела на одного охранника с моей камерой в руках.       — Ты снимаешь?!       — Да Ян, а что?!       — Мы все попадаем?       — Всё отлично! Все попадают. — улыбнувшись ему, наконец повернулась к Роме, который довольно смотрел на меня.       — Что такое? — усмехаясь шепчу я.       — Ничего... С новым годом маленькая. — он наклонился, мягко касаясь губами моих губ. Даже через такой лёгкий поцелуй почувствовала запах ментоловой конфеты перемешанный с водкой и табаком. Для меня ничего лучше быть не может.       — С новым годом, Рома. Надеюсь этот год будет менее травмирующий для нашей семьи.       — Будет Яночка... Не переживай. Ну что братва, с новым годом всех! — хор подхватил поздравления. Раздался звонкий хлопок, брызги шампанского полетели в разные стороны, девушка Бяши спряталась за ним, дабы брызги не попали на неё, а тот с влюбленной улыбкой смотрел на неё. Все были рады моменту, даже не думая о том, что буквально восемь часов назад кого-то выводили с зоны. Но оно и к лучшему, даже мне не хочется больше поднимать это, хотя осадок остался.       Праздник длился до четырёх ночи, моя семья уехала ближе к двум, а все остальные остались. Дети от усталости ложились спать, где только можно, все были изрядно выпившие хорошо соображая при этом. Все приняли решение сворачивать празднование, как минимум до завтрашнего похмелья, всех гостей мы с Ромой распределили на первом этаже в гостевых комнатах, сами же отправились в спальню. Лёжа в крепких объятиях мужа не хотелось думать о чём-либо, плохом или хорошем, просто хочется лежать, чувствуя горячее дыхание у себя на макушки, крепкие руки на спине.       — Рома, а что в тюрьме интересного было? Ну вернее как ты там был! — поднимая глаза на Рому вижу его усталую улыбку.       — Всё как у всех... Сначала как только попал выбивали более глубокую информацию... Потом обо мне узнали большие люди в зоне, мы познакомились с ними, они сказали мол слышали о цыганах... Ну потом как-то само собой принялось решение меня смотрящим за городом сделать... Теперь уже официально. Ну, а дальше я неделю спокойно досидел и вышел.       — Выбивали, это как? Тебя пытали или что?       — Ну, как бы тебе сказать... Немного побили, пару ножевых, но не глубоких, так, чтобы попугать. Ну, а я ни единого слова не сказал и они поняли что это безнадежно. Обычно там начинают рассказывать всё после первых ударов, а я физической боли не боюсь. Вот и получилось, что узнали те большие люди.       — Так, ты же и раньше в городе что-то важное решал. — словно ребёнок интересуюсь я, заглядывая в черные глаза.       — Загвоздка в том, что я решал что-то! А теперь город мой... Звучит странно, но так и есть.       — Это всё только ради города делалось?.. Ну тюрьма...       — Если бы не знакомство с теми людьми.. Я бы сидел те пять лет. — повисла тишина. Мы слушали сердцебиение друг друга, стараясь выбросить из головы все плохие мысли. Теперь мы снова вместе, как раньше. Его глаза не поменялись... А это самое главное. Если глаза стали бы холодными и пустыми, это говорило о многом.       — Ты дома теперь будешь? — ничего не подозревая, спрашиваю я, замечая как он отводит глаза в сторону. Сев на него сверху, смотрю на лицо, пытаясь понять, что значил этот жест. Внутри скованная злость закипела, моя ладонь непроизвольно замахнулась отпуская звонкий удар по щеке Пятифана. Он даже не поморщился, лишь улыбнулся.       — Я тебя тоже люблю.       — Ты что опять куда-то поедешь?! Только вернулся, опять хочешь?! С Димкой не погулял, зато едет куда-то.       — Это будет встреча... В ресторане. Всё спокойно.       — Куда едешь?..       — В Тюмень. Завтра едем, второго возвращаемся.       — Убью тебя! Вот запомни мои слова! — ругаюсь я, всё так же сидя на нём. А он смеётся, как раньше смеётся с моего серьёзного или злого лица. Хочется верить, что сказанное им правда, не хочется терять снова.       — А письма мне когда дашь? Писал же?       — Писал! Ты прямо сейчас хочешь почитать? — поднимая бровь, спрашивает Рома, при этом вставая в кровати.       — Да... Если что, сумка в шкафу. Ну если они там... — он услышав мои слова, молча двинулся к большому шкафу, открывая его. Непривычно видеть мужа другим, за четыре месяца измениться так, чтобы даже мне удивительно... Эти татуировки, некоторые совсем свежие, у каждой есть значение. Ещё интереснее, что там в письмах. На рассказах он всегда был скупым, не любит что-то тяжёлое рассказывать в глаза, особенно мне, а вот если перед ним буду читать его же письмо это совсем другое. На кровать положили большую стопку конвертов, либо просто сложенных тетрадных листов.