Чистая песнь

      — Какого гуя?.. — пробормотал Шэнь Цинцю.              Через знакомые красные занавески проглядывали очертания комнаты, картины резали взгляд бесстыдной наготой фигур, под руку попался один из так и не сработавших талисманов. Комната ничуть не изменилась, разве что окно золотили рассветные лучи. Сколько же времени они провели в зеркале? И… почему так тихо, если уже утро?              Их пропажу заметили и забили тревогу, предпочтя от греха подальше покинуть опасную территорию? Хорошо бы не успели отправить весточку на Цанцюн: оправдываться перед учителем ни капли не хотелось. Особенно в отсутствие вины: причину смертей они обнаружили и с заданием справились.              Сомневаться в этом не приходилось — стоило немного прийти в себя, как в груди толкнулось знакомое яркое чувство. Чэнлуань! Никуда не пропал, лежит там, куда упал, когда их затянуло в зеркало. И Сюя рядом, так же недовольно вспыхивая ци на такое пренебрежительное обращение. Впрочем, Чэнлуань злился, скорее, на пропущенную драку, чем на сам факт падения на пол.              — Смотри, — Лю Цингэ легонько толкнул напарника, кивая в сторону их духовных мечей. — Они целы.              Шэнь Цинцю неопределённо дёрнул плечом, медленно, будто преодолевая сопротивление тела, откатился в сторону. Его одежда тоже стала прежней, но почему-то сохранила повреждения: рукав, оторванный у полупрозрачного одеяния гаремного цветка, так и висел оборванным крылом. И ладонь Лю Цингэ была забинтована именно куском этого рукава. Впору порадоваться, что ничего серьёзнее рукава они не испортили. Повреди они в своём спарринге верхние одежды… А так с многослойностью одежд ученика Цинцзин можно поменять местами несколько слоёв, пряча повреждения, или даже просто снять пострадавший халат — на общую пристойность вида это не повлияет.              Лю Цингэ крутанулся, скатываясь с кровати, мягко приземлился на пол. Шагнул к двери, поднимая их мечи, прикрепил ножны на законное место у пояса. Шэнь Цинцю на его действия не отреагировал, напряжённо глядя на зеркало: то ли опасался второго раунда, то ли пытался выглядеть те самые плетения цянькунь, в которые их затянуло. Зеркало выглядело самым что ни есть обычным, не спеша светиться, нагреваться или шевелить воздух вокруг себя. То ли исчерпало все свои силы, пытаясь удержать несговорчивую добычу, то ли напротив, насытилось чужой ци и заснуло, переваривая.              Лю Цингэ немного подождал — Шэнь Цинцю не шевелился. Продолжал смотреть, не пытаясь использовать ци, нарисовать талисман или банально прощупать раму на скрытый среди завитков механизм или печать. Пришлось кашлянуть, привлекая к себе внимание.              — Не хочешь встать?              — Что?              — Вечером ты говорил, что умрёшь от отвращения, если ляжешь на эти простыни, а их всё ещё не меняли.              — Что?.. Проклятье!              Шэнь Цинцю подскочил с кровати так, будто ему в задницу впился целый рой шершней-дикообразов, передернулся от отвращения. Потянул верхнюю мантию — не то снять хотел, не то просто занять руки. Лю Цингэ не стал ждать — впихнул ему в руки Сюя и сдёрнул с кровати покрывало, накидывая его на зеркало.              Если оно использовало то, что в нём когда-то отразилось, ни к чему давать зеркалу больше материала для построения его ловушек.              — Что ты делаешь? — недоуменно нахмурился ученик Цинцзина.              — Накрываю, — Лю Цингэ чуть шатнуло, и он прислонился плечом к так кстати оказавшемуся рядом столбику кровати.              — Я заметил! Зачем ты это делаешь?              — Чтобы было лучше везти?              — Куда везти? — Шэнь Цинцю гневно взмахнул рукавами. — Мы даже не знаем, на что эта штука среагировала! На каких принципах вообще функционирует! Я полагал, что зеркало требует от своих жертв телесного взаимодействия, но нас выкинуло без этого! И его печати дополнительно скрыты — иначе бы зеркало не только давно заметили, но и вообще не продали бы в бордель! Никто просто не понял, что это артефакт — а это не просто артефакт, это сложная и дорогая вещь, которая непонятно как вообще оказалась без присмотра. И ты считаешь, что какое-то покрывало помешает ему сработать?! Да его нужно в запирающую печать засовывать и сдерживающими мантрами обвешивать, и то будет риск, что не поможет! Я вообще не знаю, кто мог бы сотворить такое! Мастера нужного уровня не бывают бродячими заклинателями, а специалистам крупных орденов нет причин делать такое. Мы даже не знаем, почему именно оно убило почти половину своих жертв!              — Шэнь Цинцю, — Лю Цингэ устало вздохнул. — Не надо.              — Что не надо?!              — Мы справились. Тебе не нужно находить ответы на все эти вопросы сейчас.              — Да ни гуя мы не справились! — вскипел Шэнь Цинцю. — Откуда оно здесь взялось, почему захватывает не всех, по какому принципу выживают — мы ничего не поняли!              — Мы должны были установить причину смертей и поймать или уничтожить нападавшего, — Лю Цингэ кивнул в сторону зеркала. — Мы справились. Лучшее, что мы можем сделать сейчас — отвезти его на Цанцюн и передать учителям вместе с подробным отчётом.              Ученик Цинцзина замер, растерянно моргая — будто такой вариант ему даже в голову не приходил. Будто от них и в самом деле требовали не просто изловить несчастную тварь, а установить её родословную до десятого колена вместе с перечнем произошедших за это время мутаций. Лю Цингэ на миг прикрыл глаза. Возвращённый Чэнлуань грел душу знакомым гулом ци, но в целом он чувствовал себя изрядно измотанным.              Хорошо, что по настоянию Шэнь Цинцю они поехали в город верхом. В своей способности сейчас долететь обратно к Цанцюн на мече, да ещё и в обнимку с проклятым зеркалом, Лю Цингэ всерьёз сомневался.              Шэнь Цинцю прищурился, обвёл ученика Байчжаня пристальным, как будто даже оценивающим взглядом. Озадаченно наморщил нос, словно не в силах поверить в так и напрашивающийся ответ, до того простой и нелепый, что казался неверным. И наконец неуверенно спросил:              — Ты как?              — В порядке, — Лю Цингэ слегка дёрнул плечом.              Да, боец из него сейчас никудышный — но им и не нужно сражаться. Только доехать до Цанцюна по безопасной дороге, на которую ни разбойник, ни монстр не сунется. Слишком близко крупнейшая школа заклинателей, слишком часто ходят этими маршрутами ученики двенадцати пиков. Безмозглых тварей отпугнёт энергетическое поле и следы ци сильных совершенствующихся, умные тем более не полезут. А доставить зеркало к тем, кто действительно может с ним разобраться, стоит как можно скорее.              Уж в седле-то он точно удержится. Он с чудовищной кровопотерей и сознанием, плывущим от крепкого удара по голове, с меча не падал, так что и с истощением ци вполне справится. Лошадь-то сама пойдёт, независимо от его состояния. А задерживаться, если девушки из борделя уже подняли тревогу, чревато дополнительным выговором и пробежкой вокруг всех двенадцати пиков по очереди.              — В порядке он, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Даже мне видны все признаки истощения ци, а я, между прочим, не целитель Цяньцао.              — Это не помешает, — Лю Цингэ с некоторым усилием отлип от гостеприимного столбика, качнулся, восстанавливая равновесие. — Вряд ли по дороге обратно нам придётся с кем-либо биться.              — Не помешает! — ученик Цинцзина больно ткнул его пальцем под рёбра, заставив пошатнуться и зашипеть. — Да ты на ногах еле стоишь, того и гляди, свалишься ещё в конюшне! Ехать он собрался!              — Я справлюсь, — нахмурился Лю Цингэ. — Нам лучше вернуться как можно быстрее, пока не прислали вторую команду.              — С чего бы? — вскинул брови Шэнь Цинцю. — Мы ещё не настолько задержались.              — Слишком тихо. Если девушки заметили наше исчезновение, то могли послать сообщение на Цанцюн.              Шэнь Цинцю закатил глаза.              — Тихо, потому что утро, идиот. Здесь почти все отсыпаются. И у здешних девушек всё в порядке и с мозгами, и с чувством самосохранения. Я запретил им входить в комнату, пока мы сами не выйдем.              Лю Цингэ стиснул пальцами переносицу. Будь он менее вымотанным, взвился бы и на этот тон, и на очередную нелестную характеристику. Но сил не было даже чтобы разозлиться — так, трепыхнулось в груди слабое раздражение, и завяло, придавленное усталостью.              — Чем дольше мы спорим, тем больше шанс, что зеркало к лошади тащить будешь ты. Ну, чтобы я его не уронил случайно, — ехидство вышло тоже каким-то смазанным.              Шэнь Цинцю раздражённо фыркнул, деревянный пол скрипнул под подошвами его сапог.              — Давай, — раздалось вдруг над самым ухом.              Лю Цингэ мотнул головой, пытаясь сфокусироваться. Ощутил крепкую хватку на собственном плече. Шэнь Цинцю не поддерживал его совсем уж откровенно, но страховал, вполне успешно заменяя столбик кровати, и это было даже… мило? Пальцы на плече сжались, рука потянула в нужном направлении, и Лю Цингэ послушно шагнул прежде, чем понял, что тянут его вовсе не к двери.              — Эй! Я же сказал, что справлюсь!              Шэнь Цинцю даже не удосужился ответить. Только в очередной раз закатил глаза и ощутимо толкнул Лю Цингэ свободной рукой.              И, пожалуй, стоило признать, что его недовольство было частично оправданным: ученик Байчжаня не смог ни увернуться от толчка, ни удержать равновесие, шлёпнувшись боком на спружинившую кровать с грацией дубового полена — да так резко, что в голове как будто что-то перевернулось. Правда, Шэнь Цинцю чуть придержал-таки его за плечо, а сам Лю Цингэ во время падения инстинктивно ухватился свободной рукой за…              — Хватит уже драть мои рукава, дикарь ты с Байчжаня! — рыкнул возмущённый до глубины души ученик пика Цинцзин.              Лю Цингэ озадаченно сжал ладонь. Под пальцами определённо была ткань, но… не только. Не мог же рукав ощущаться таким… упругим? И не рука точно… да и вообще ни на что, что могло бы заваляться в рукаве у Шэнь Цинцю, не было похоже.              Импульс ци для открытия цянькуня Лю Цингэ выдал совершенно рефлекторно — только вот вышел он слишком слабым, таким чужой цянькунь точно не вскроешь; другое дело, что магическое плетение на нём уже было повреждено, раз Лю Цингэ смог даже нащупать содержимое. Ведомый порывом почти бессознательного любопытства, он сунул ладонь внутрь и сжал пальцы на сухо хрустнувшем… пакете?              Спрятанном в цянькунь, куда Лю Цингэ только что самовольно и ужасно грубо запустил руку.              Впору было ужаснуться и задуматься, как не дать взбешённому Шэнь Цинцю убить его на месте, но… все прочие мысли поглотило искреннее, незамутнённое ничем удивление. На свет показался тот самый пакет с баоцзы, который ещё вчера ученик Цинцзина с таким негодованием отверг…              — Отдай! — резко подскочил Шэнь Цинцю, выхватил пакет и прижал его к груди с таким обиженным взглядом на Лю Цингэ, будто тот сладости у ребёнка собирался отнять, — и замер, распахнув глаза и мучительно бледнея.              Лю Цингэ же от осознания словно тёплой волной окатило. Раньше, когда Шэнь Цинцю отверг подношение, он отставил пакет в сторону и, честно говоря, совсем о нём забыл. И не удивился бы, выброси ученик Цинцзина злосчастные булочки.              А он не выбросил. Забрал их с собой и спрятал в бездонный рукав, как что-то ценное, получается, ещё до заточения в зеркале?.. Когда только успел? И теперь первым, бессознательным порывом готов был защищать.              Солнце в этот момент как будто засияло ярче, щекоча кожу тёплыми лучами. И такой же щекоткой отзывалась в груди искренняя, всепоглощающая радость. Она горячей волной пронеслась от груди до самой макушки, заставляя щеки гореть, а губы — растягиваться в по-детски открытой улыбке.              — Так они тебе всё-таки понравились? — держать глаза открытыми почему-то становилось всё тяжелее. — Надо будет ещё… купить…              Ответа Шэнь Цинцю он уже не услышал, провалившись в исцеляющий сон, как в глубокий чёрный колодец.