The spruce forest

      Место, куда отвёл его вожак — поистине завораживающе. Чонгук с замиранием сердца с высоты нескольких километров смотрел на туман, который образуют ударившиеся о камни и водную гладь капли. Он знал, что позади него стоит альфа и почему-то ни капли не сомневался, что смотрят на него с таким же восторгом, с которым обращён его взгляд вниз.       — Тебе нравится?       Чонгук лишь кивает, не в состоянии открыть рот от переполняющих его эмоций. Его стая в безопасности, новорождённые волчата в тепле, а Сокджин в случае чего сможет урегулировать некоторые вопросы. Чонгук выдыхает и раскидывает в стороны руки, громко крича. Тэхён лишь садится позади него на траву и с улыбкой наблюдает. Здесь и сейчас, в этом самом моменте омега наконец позволяет себе побыть обычным омегой, у которого нет необходимости нести на плечах ответственность, а на лице — маску каменной уверенности в себе и завтрашнем дне. Он позволяет себе единение с природой, позволяет отпустить свои эмоции и унести их величественной реке, позволяет вдохнуть свежесть леса и водопада до боли в лёгких. Позволяет себе быть искренним.

Рядом с Тэхёном.

      Он знает: стоять спиной к нему можно. Под коркой бьётся ощущение безопасности и защищённости. Запах вожака укутывает и не позволяет замёрзнуть у реки под проливным дождём и бешенным ветром. И даже упасть вниз с обрыва не страшно — почему-то думается, что приземлится он не один.              Чонгук поворачивается к Тэхёну, улыбаясь от уха до уха и наблюдая такую же улыбку.       — Когда-то отец привёл меня сюда. Он сказал, что здесь он снимает все маски и позволяет себе быть собой. Здесь же и меня зачали, — добавляет с лукавой улыбкой. Чонгук тушуется, подходит к альфе и садится рядышком.       — Я не помню своих родителей. Знаю, что у меня были и папа, и отец, но не помню ничего о них, — омега смотрит на темнеющий вдали лес.       Они молча сидят какое-то время. Эта тишина спокойная, сама природа способствует их сближению — не физическому, но духовному. Оба понимают: омега не сможет просто так уйти, альфа не отпустит просто так.       — Это так странно. Теперь не я один несу ответственность за свою стаю, но в то же время должен отвечать за чужую стаю, — Чонгук задумчиво кусает губы. Тэхён рядом понимающе усмехается — они в одной лодке и чувствуют себя одинаково.       — Было бы славно, если бы наши стаи переплелись и стали единой семьёй.       — Ты слишком торопишь события.       — Лишь озвучиваю свои желания, — лукаво улыбается, поворачиваясь к омеге. Тот сидит спокойно, даже умиротворëнно. После долгих скитаний наконец даëт себе отдохнуть и восстановить внутренний баланс. Тэхëн рассматривает его, он знает, присматривается, принюхивается и причувствуется. Он чувствует его альфу и волка, чувствует их заинтересованность.       — Я не ищу пары, Тэхëн, — считает нужным озвучить заранее.       — Значит, пара сама найдëт тебя, — не снимая улыбки шепчет. Чонгук поворачивается, смотрит глаза в глаза, пытается прочесть в этой зелени хоть что-то. А пытаться и не надо, Тэхëн открыт перед ним.       — Ты сейчас имеешь ввиду себя?       — Посмотрим, Чонгук. Это вопрос времени.

***

      Ливень с шумным громом и не думал останавливаться. Чонгук который час смотрит пустым взглядом в потолок, думая о чём-то, хотя если спросить его, что за мысль засела у него в голове, то он не ответит.       Вздыхая, омега откидывает одеяло и садится. За окном тёмный лес ласкают небесные капли, гладят каждую хвоинку и питают мощные корни многовековых елей. Почва окончательно размокла, принимая в себя влагу и готовя новые и новые, неичислимые в количестве, травинки, по которым в будущем смогут бегать волчата, резвясь и игриво кусая друг друга за маленькие бока.       Чонгук выходит на влажную прохладу, вдыхает хвойный воздух и подставляет лицо под капли. Дом — концентрированный запах Тэхёна, феромоны сводят с ума, заставляя что-то в груди тепло сворачиваться и, несмотря на волчью натуру, совсем по-кошачьи мять мягкими лапками сердце.

— Любовь… очень странное чувство, ни на что не похожее. В моменты счастья я ощущаю трепет. В моменты ссор — чистую ярость и ненависть. В моменты своей слабости я хочу именно к нему, сбрасываю всю свою силу, чтобы он залечил. В моменты его слабости я чувствую прилив сил, дабы забрать всю боль и страдания. И всё это — любовь.

      Плечи укутывают тёплым пледом, а рядом вырастает сильная фигура вожака. Чонгук даже не открывает глаз, вновь позволяя разделить тихий момент единения с мыслями.       — Тебе некомфортно в моём доме?       — Вовсе нет.       — Почему тогда выбежал в дождь?       — А почему ты выбежал следом?       — Почувствовал необходимость быть рядом.       Четыре слова мнущее внутри сердце существо заставили ещё и мурчать, грея кровь теплом наслаждения. Чонгук фыркает на это существо, в мыслях называя предателем. Тэхён на это хмурится, воспринимая всё на свой счёт. Омега открывает глаза, встречаясь взглядом с непонимающим, осматривает вожака и неосознанно тянется рукой к лицу, смахивает намокшие прядки и разглаживает складку меж бровей. Тэхён улыбкой благодарит, перехватывает ладонь и прижимается к ней щекой, одним лишь жестом вручая себя омеге. Чонгук же не знает, что делать с этим подарком, руку одёргивает и поспешно уходит в дом.       Дождь, ставший свидетелем этой картины, в последний раз огладив плечи альфы и огладив хвоинки любимых елей, начал собирать высоко в облаках оставшиеся капли, собираясь покинуть этот лес.       Луна должна стать матерью отношений двух своих детей, но не он.