Призраки Эвермора

Ичиро  — Нет, отец. Я знаю, как ты относишься к семейственности. Я не говорю тебе, что Натаниэль будет полезен как еще один Мясник. Я говорю тебе, что он владеет несколькими языками, для большинства из которых нам нужны переводчики. Я также говорю вам, что наличие лояльного нам человека в Эдгаре Аллане будет хорошим способом присматривать за нашими инвестициями там. — Ичиро изо всех сил старался не выдать раздражения в своем голосе. Ему казалось, что он уже целую вечность обсуждает это с отцом. Так оно и было. Заставить отца понять, что Натаниэль будет полезен для сближения, было практически невозможно. Ичиро хотел заполучить его не для того, чтобы привести его к власти, а для того, чтобы иметь абсолютно лояльного переводчика и кого-то в стенах Эдгара Аллана, кто с самого начала не находился под началом Тетсуджи. Он убеждал своего отца в этих фактах почти два года, с тех пор как они вернулись от Эдгара Аллана, когда Натан Веснински убил свою жену. Ичиро внимательно наблюдал за Натаниэлем, который стойко перенес все драматическое испытание. Даже когда кровь матери просочилась на его кожу, он был непоколебим. Он убедил отца дать Натаниэлю испытательный срок в течение этих двух лет, чтобы доказать свою ценность в качестве переводчика и защиты Ичиро. Чтобы доказать свою преданность Ичиру и главной ветви семьи.  — Я считаю, что его преданность тебе сильна, Ичиру. Он был полезен в плане перевода и незаметного предоставления нам информации. Продолжай наблюдать за тем, что ты можешь с ним сделать сейчас. — Его отец вздохнул и сдался. Наконец-то Ичиро увидел логику в том, что Натаниэль остается рядом с ним, даже когда он уезжает в университет Эдгара Аллана всего через несколько недель. Всего лишь несколько недель. Натаниэль Помещение было заполнено людьми, которые бесконечно смешивались друг с другом. Натаниэль хотел бы оказаться сейчас буквально в любом другом месте. Он был бы даже не против, если бы Ичиро находился с ним где угодно, лишь бы не на этом мероприятии. Его последний день перед переездом, перед тем, как он сбежал из Балтимора. Технически, он уже сбежал из Балтимора. До отъезда в Западную Вирджинию он не собирался возвращаться. Его охватило волнение от перспективы никогда не возвращаться в Балтимор. Если он сможет помочь. Слова отца пронзили его сердце. Если ты опозоришь меня, ты познаешь настоящую боль. Если ты убежишь, я найду тебя. Мы оба знаем, что я делаю с теми, кто опозорил меня и с теми, кто пытается убежать от меня, Натаниэль.  — Натаниэль, что ты думаешь о предложении Риччи? — Рука Ичиру легла на его локоть, пока Натаниэль разбирал японский язык, чтобы убедиться, что он полностью понял вопрос. За два года работы с Ичиру он почти свободно владеет японским языком, но в таких ситуациях он всегда старается убедиться, что все понял.  — Предложение было достойным. Но он говорил с одним из своих солдат на итальянском. Я не уверен, что он может полностью подтвердить это. Он беспокоился о своих долгах, милорд. — Натаниэль ответил, вежливо глядя на обнаженную шею Ичиру вместо его темных глаз. Целью Натаниэля на этих мероприятиях были не консультации по предложениям, переговоры или обсуждения любых сделок, которыми занимались Морияма. Он должен был собирать информацию, делать переводы и следить за тем, чтобы никто не пытался получить что-то от организации. Он также должен был стать последней линией обороны, если что-то пойдет не так рядом с Ичиру. Натаниэль провел большую часть своих двенадцати лет, обучаясь языкам и ножам. Он свободно владеет тремя языками и почти достиг четвертого. Еще лучше он владеет языком ножей и искусством боя с ними. Будучи самым маленьким и юным посетителем большинства таких мероприятий, его легко было не заметить и проигнорировать. Они не замечали, что он внимательно слушает, как они болтают друг с другом на французском или итальянском, чтобы он мог повернуться и сообщить своим хозяевам о том, что было сказано. Они не замечали его ножен. Натаниэлю еще не приходилось использовать свои ножи для защиты Ичиру, и эта ночь не стала исключением. Мероприятие закончилось без особых происшествий, и Ичиро с Натаниэлем отправились на самые высокие этажи отеля, в котором они остановились. Они находились этажом ниже, и Натаниэль по собственному опыту знал, что вокруг лорда Ичиру была создана обширная охрана. Натаниэль был лишь последним звеном этой охраны. Вместе они вошли в свою общую комнату с двумя полноценными кроватями и большой ванной и стали готовиться ко сну. Им нужно было рано вставать, потому что лорд Ичиру улетал обратно в Нью-Йорк, а Натаниэль отправлялся в Западную Вирджинию, чтобы начать обучение новой жизни под руководством Тетсуджи Мориямы. Натаниэль вышел из ванной и увидел Ичиру, сидящего на его кровати. Ичиру было 16 лет, и он был на голову выше Натаниэля, но это еще не все. Он был самым близким Натаниэлю человеком, похожим на лучшего друга, но это тоже мало о чем говорит. У Натаниэля никогда в жизни не было настоящего друга, и считать будущего повелителя американской ветви якудзы другом было бы немного… нелепо. Он сел рядом с Ичиру на кровать и посмотрел на маленькую завернутую коробку, которую Ичиру переворачивал в руках. Было непривычно видеть Ичиру в таком виде, немного сутулым и не собранным, не таким, каким он обычно выглядел на публике. Натаниэль подумал, что, возможно, он единственный человек, который когда-либо видел Ичиру в таком виде.  — Что это? — Натаниэль заговорил, чтобы отвлечь Ичиру от своих мыслей. Ичиру выпрямился и посмотрел Натаниэлю в глаза, протягивая ему коробку. — Это подарок на прощание. Для тебя. Натаниэль посмотрел на коробку и снова на Ичиру. Он не был уверен, что когда-либо в своей жизни получал подарок. Он заколебался  — Я ничего не принес вам, хозяин. Ичиру слегка усмехнулся и вложил коробку в руку Натаниэля.  — Все в полном порядке. Мне нужно было, чтобы у тебя это было. Так что думай об этом не как о подарке, а как о тонко завернутой необходимости. На лице Ичиру появилась небольшая улыбка, когда он посмотрел на него. Натаниэль почувствовал, как его губы дрогнули в небольшой искренней улыбке, которую он никогда не показывает никому, кроме Ичиру. Натаниэль снял упаковку с коробки и посмотрел на белую коробку в своих руках.  — Хозяин, у меня уже есть телефон.  — А теперь у тебя есть новый. Я давно хотел обновить твой телефон со старого. Я беспокоюсь, что динозавр вымрет в самое неподходящее время. — На лице Ичиру появилась ухмылка, когда Натаниэль нахмурился.  — Не называй его старым. Он может услышать тебя. — Натаниэль взял в руки свой телефон-раскладушку и осторожно погладил его. Ичиру взял его из его рук, а затем взял и новый телефон. Ичиру занялся настройкой нового телефона Натаниэля. После того как он закончил, он показал Натаниэлю все полезные функции его телефона. Натаниэль никогда раньше не владел сенсорным экраном, поэтому он немного сомневался, что не разобьет его вдребезги, как только прикоснется к нему. Ичиру положил телефон на тумбочку между кроватями и посмотрел на Натаниэля. Его взгляд был пристальным, и это заставило Натаниэля слегка напрячься.  — Что-то случилось, мой милорд? Натаниэль не встретился взглядом с Ичиру, вместо этого он посмотрел на свой воротник.  — Не обязательно неправильно. У меня есть для тебя кое-что еще — Ичиру полез в карман своей пижамы и вытащил длинную серебряную цепочку с висящим кулоном, похожим на фамильный герб Мориямы — острые горные хребты, вырезанные на металле. Натаниэль удивился  — У меня есть своя татуировка, мой господин. Натаниэль протянул свое левое предплечье в качестве доказательства, как будто Ичиру не было рядом, когда её делали. Ичиру слегка поморщился  — Да, но я думаю, что это может быть полезно в качестве большей… защиты. Доказательство. Я немного беспокоюсь, что ты так далеко от меня. Мне нужно, чтобы ты регулярно писал или звонил мне. Натаниэль посмотрел ему в глаза, уверенный, что не сделал ничего, что могло бы его расстроить  — Конечно, господин, вы знаете, я буду это делать. Ичиру улыбнулся и жестом попросил Натаниэля повернуться, чтобы он мог надеть ожерелье на его шею. Подвеска была тяжелой и лежала на его груди. Он снова повернулся лицом к Ичиру и с удивлением обнаружил, насколько близко он находится. Натаниэль сидел неподвижно, а Ичиру смотрел на ожерелье. Он проследил линию цепочки на шее Натаниэля и спустился к кулону. Он слегка потрогал его, а затем провел рукой по шее Натаниэля, запустив пальцы в волосы на затылке. Натаниэль был в замешательстве. Они никогда не были из тех, кто проявляет физическую привязанность друг к другу. Натаниэль даже не знал, что это может означать. Физическое прикосновение было сопряжено с болью и мучениями до такой степени, что ему требовалось все его самообладание, чтобы не вырваться из рук Ичиру. Его кожа словно плавилась от прикосновения. Он попытался расслабиться в руках Ичиру и сказал себе, что Ичиру — это Ичиру. Он никогда не делал ничего плохого Натаниэлю и не причинял ему боли. Натаниэль глубоко вдохнул и снова выдохнул, стараясь не выдать себя.  — Натаниэль, я собираюсь поцеловать тебя. — Голос Ичиру был низким, и казалось, что он сдерживает себя. Насколько он помнил, родная мать Натаниэля никогда не целовала его. Он не успел долго обдумывать слова Ичиру, как его мягко притянули. Поцелуй был медленным и легким, и Натаниэль мог отстраниться в любой момент, потому что рука на его шее была свободна, но это был Ичиру. И Натаниэль был в замешательстве. Ичиро еще немного находился в таком положении, прежде чем отстраниться и посмотреть в глаза Натаниэлю.  — Это было кое-что еще, что мне нужно было от тебя.