Призраки Эвермора

Кевин.  — Натаниэль, перестань пихать в себя брокколи и просто съешь их. Огрызнулся Кевин, которому надоело наблюдать, как Натаниэль избегает овоща любой ценой  — Сколько тебе лет? 5? Натаниэль бросил резкий взгляд в его сторону, медленно стряхивая кусочек брокколи со своей тарелки на пол. На лице Кевина появилось болезненное выражение, и он посмотрел в сторону Рико, но Рико был поглощен книгой по психологии, которую он изучал.  — Пѐтар, ешь брокколи, чтобы лицо Кевина не было таким уродливым. Прокомментировал Жан, не отрываясь от книги, которую он читал, чтобы попрактиковаться в английском. За почти год он продвинулся далеко вперед. Способность Натаниэля научить Жана английскому, похоже, была не хуже, чем его способность научить Жана экси. Кевин не смог сдержать хмурого взгляда, когда услышал французский язык. Жан учил его французскому, когда им удавалось уединиться, но дальше основ они не продвинулись. Жан пытался уговорить Натаниэля помочь, но тот отказался, сославшись на то, что не хочет проводить лишнее время с Кевином.  — Хорошо, Жан. Я просто представлю, что каждое соцветие — это голова Кевина. Натаниэль ухмылялся в сторону Кевина, поглощая брокколи.  — Да, ты будешь его послушным. Кевин закатил глаза.  — Ревнуешь, Кевин? Сколько тебе лет? 5? Натаниэль фыркнул. Кевин знал, что Натаниэль его ненавидит, но неужели ему нужно постоянно быть таким чертовски трудным?  — Почему ты всегда такой трудный, Натаниэль? Кевин хотел получить ответ.  — Хммм… наверное, потому что это так весело. Он ухмылялся вокруг кусочка брокколи во рту.  — Натаниэль, заткнись и ешь свою еду, пока не потерял ее, и пораньше ложись спать. Голос Рико прорвался сквозь их болтовню, но он не удосужился посмотреть на Натаниэля. На его лице промелькнул яростный взгляд, но потом он сменил выражение лица на пустое  — Неважно, Рико. Это Кевин начал. Рука Рико хлопнула по столу, и все их напитки опасно зашипели. - Мне все равно, кто это начал. Я заканчиваю это. Если ты закончил, тогда уходи и жди меня в своей комнате. Рука Натаниэля сжалась вокруг вилки, костяшки пальцев побелели от захвата. Шум привлек внимание нескольких столов Ворона, разбросанных по обеденному залу. Натаниэль быстро огляделся, прежде чем его плечи опустились, и он встретил взгляд Рико: «Да, король». Слова прозвучали сквозь скрежет зубов, и Натаниэль встал, прошелся по залу и вышел из столовой.  — Рико… Голос Кевина был едва выше шепота.  — Что? Он огрызнулся, прежде чем тоже оттолкнулся от стола и последовал за Натаниэлем из комнаты. Взгляд Кевина нашел глаза Жана, и они обменялись обеспокоенным взглядом.  — Почему Натаниэль слушает тебя? Раздраженно спросил Кевин. Если бы Натаниэль просто слушал, Рико не был бы все время таким чертовски раздраженным и не выходил бы из себя.  — Он не слушает меня, Кевин. Мы слушаем друг друга. Жан закатил глаза, как будто это имело смысл во всем мире. Но это было не так  — Ты говоришь ему есть брокколи, и он ест. Ты говоришь ему пробежать круг вместо того, чтобы разговаривать с Рико, и он делает. Ты говоришь, а он слушает. Это и есть определение того, что он тебя слушает. Кевин нахмурился, и это стало постоянной чертой его лица.  — Ты не понимаешь. Разумеется, не понимаешь. Я рядом с ним, Кевин. Конечно, я делаю предложение, и он обычно прислушивается, но это потому, что он знает, что я не командую им, как будто он принадлежит мне. Я говорю ему, что лучше сделать, как его друг. Раздражение просочилось в голос Жана  — Ты видишь разницу, да? Кевин уставился на еду на своей тарелке, пытаясь понять  — Но он принадлежит Рико. Если бы он просто послушал нас… Жан издал недовольный звук, оттолкнувшись от стола и оставив Кевина без лишних слов. Кевин знает, что он прав. Натаниэль создавал проблемы в течение почти трех лет, и это не принесло ничего, кроме того, что Рико обрушился на всех них. Натаниэль. Натаниэль корчился от наручников, сковывающих его запястья, и узлов вокруг лодыжек. Его взгляд метался туда-сюда в темноте, но он ничего не мог разглядеть. Ни тени, ни малейшего проблеска света. Только бесконечная чернота. Его дыхание было затрудненным и болезненным, когда он пытался вдохнуть достаточно кислорода. Он начал считать.  — Натаниэль, Натаниэль. Что мне с тобой делать? Голос Рико пробился сквозь тьму и завладел сознанием Натаниэля. Ему пришлось перестать дышать, чтобы не закричать от страха и разочарования. Но это не имело значения. Он пытался понять, где находится Рико, но стена черноты окружала его. Давила на него. Его чувства разбегались и обострялись одновременно. Ему казалось, что он чувствует запах дорогого одеколона и пота Рико. Он слышал каждую частичку мягкого голоса Рико. Он ощутил вкус возбуждения, исходящего от Рико. Он почувствовал… мягкость. Что-то мягкое закрывало его глаза. Повязка на глазах. Темнота.  — Все было бы гораздо лучше, если бы ты просто слушал, Натаниэль. Нож слегка прижался к его груди, а затем прошел до пупка  — Я обещаю, что все будет лучше.  — Какого хрена я должен верить всему, что ты говоришь, придурок? Резкая боль пронзила его лицо в месте удара кулака Рико.  — Эти наказания — твоя вина, Натаниэль. Вся твоя вина. Мне не пришлось бы резать твое прекрасное тело и разум, если бы ты знал свое место. Дыхание Рико легло веером на ухо Натаниэля. Он вздрогнул от слов Рико. От комментариев Рико у него по коже поползли мурашки, а по позвоночнику пробежал ледяной холодок. Он дернул головой в направлении дыхания, которое он все еще ощущал на своей коже. Его голова удовлетворенно соприкоснулась с лицом Рико. Он надеялся, что заставил его истечь кровью  — Слезь с меня. Повязка была сорвана с лица Натаниэля, и он с сожалением увидел, что у Рико не идет кровь, но на его щеке, где Натаниэль зацепил его, остался хороший синяк. Рука Рико сжалась вокруг горла Натаниэля, перекрывая ему доступ воздуха.  — Ты заплатишь за это, дворняга. Натаниэлю казалось, что его легкие вот-вот разрушатся. Рука Рико сжалась еще сильнее, и зрение Натаниэля помутнело. Он видел, что находится не в своей комнате, но ничего не мог понять. Рука Рико исчезла, и он задыхался. Он пытался унять колотящееся сердце. Наконец зрение Натаниэля прояснилось, и над ним навис Рико, сжимая в кулаке зеленый шарф. Он широко ухмылялся. Натаниэль вздрогнул всем телом, пытаясь отодвинуться от Рико. Паника охватила его при виде шарфа. Шарф его матери. Единственное, что у него осталось от нее, пока Рико не забрал и это.  — Эй, эй. Куда это ты собрался? Не нравится видеть мамин шарф? Но разве эта частичка ее тела не приносит тебе… утешение? Рико переместился за спину Натаниэля и прижал его вплотную к себе. Натаниэль прижался спиной к груди Рико. Ему хотелось провалиться под пол, чтобы его больше никто не трогал. Его кожа пылала везде, где он соприкасался с Рико.  — Не надо, Рико. Натаниэль попытался вложить в свои слова всю оставшуюся в нем жестокость. Рико крепко схватил Натаниэля за подбородок и притянул его голову к себе, чтобы встретиться с гневным взглядом Рико.  — Твоя неуважительность не будет терпима, Натаниэль. Ты принадлежишь мне. Я не слушаю тебя, ты слушаешь меня. Я твой король. Его рука покинула подбородок Натаниэля, и он затянул шарф на шее Натаниэля, сжимая его до тех пор, пока Натаниэлю не стало хватать воздуха. Закованные в наручники руки Натаниэля в слепой панике поднялись, пытаясь сорвать шарф с шеи. Рико потянул сильнее. По лицу Натаниэля потекли слезы. Рико усилил хватку. Зрение Натаниэля затуманилось, и все вокруг снова погрузилось в темноту. Жан. Глаза Жана метнулись к двери, когда она распахнулась, и Рико втащил в комнату бессознательного Натаниэля, а затем бросил его на пол.  — Разберитесь с ним. Огрызнулся Рико и снова захлопнул дверь, собираясь уходить. Жан быстро подошел к Натаниэлю, перевернул его, чтобы поднять с пола и осторожно положить на кровать. Он изучил раны Натаниэля. Его горло было усеяно темно-фиолетовыми и синими синяками, некоторые из них имели форму рук. Левая сторона его лица явно начинала покрываться синяками, а на груди, вплоть до линии штанов, было множество мелких порезов и рваных ран. Жан грустно вздохнул и осторожно надавил на синяк на шее, пытаясь нащупать более глубокие повреждения. Его осмотр был настолько четким, насколько это вообще возможно. Он не думал, что что-то сломано или непоправимо повреждено. Он пошел в ванную, чтобы взять аптечку. Положительным моментом во всем этом было то, что Натаниэль очень помог Жану научиться ухаживать за всевозможными ранами. Он вскрыл несколько холодных пакетов, чтобы приложить их к шее Натаниэля. Он осторожно втирал мазь в кровоподтеки на его лице и, наконец, посмотрел на его грудь. На этот раз ни одна из ран не была настолько глубокой, чтобы накладывать швы, и, скорее всего, обошлось без шрамов, но несколько из них все еще сочились кровью. Жан использовал чистое полотенце, чтобы удалить излишки крови, а затем приложил давление к порезам, которые не перестали кровоточить. Он использовал холодную мочалку, чтобы очистить каждый из порезов, и нанес на них небольшое количество антибактериальной мази. Он перевязал самые сильные порезы, чтобы они не открылись вновь, если Натаниэль сдвинется с места. Как только он сделал все возможное, чтобы помочь Натаниэлю, Жан все убрал. Он снова устроился на кровати, продолжая смотреть на Натаниэля, думая о том, что он сказал Кевину за ужином. Натаниэль слушал его, когда хотел, потому что знал, что Жан преследует его интересы. Это не из эгоизма или трусости. Это уважение. Жан хотел бы, чтобы у Натаниэля и Кевина это было. Но Жан знал, что между ними была история. Прошел почти год, и он увидел, что между Кевином и Натаниэлем существуют глубокие разногласия. Он думал, что Натаниэль может презирать Кевина на более глубоком уровне, чем Рико. Жан как-то спросил его об этом. Когда Натаниэль был в хорошем настроении, он был готов немного поговорить о Кевине. Он лишь сказал, что Рико был таким чудовищем, которого он мог понять и примириться с ним. С Рико не было никаких сюрпризов. Кевин был чем-то другим. Мысли Жана вернулись к тому времени, которое он провел в Эверморе. Натаниэль сделал то, что обещал сделать в тот первый день. Они совсем не знали друг друга, но на каждом шагу Натаниэль был рядом и помогал ему. Поднимал на ноги, когда Рико и Тетсуджи сломили его. Жан знал, что из-за болтливости Натаниэля он попадает в неприятности, но он также знал, что Натаниэль часто брал вину на себя. Если Жан ошибался на тренировке, он находил способ скрыть свою оплошность. Если Рико был в плохом настроении и искал грушу для битья, Натаниэль вставал на его пути, отвлекая его, чтобы направить его безумие. Жану хотелось бы сделать что-то большее, чем собирать останки после взрыва петарды.