Получеловек

***

      Я слышал, что у людей есть Бог.       Не из той тьмы божеств, которой поклоняются сомнительные жрецы. А единый Бог. Эдакий мудрый старец, управляющий всем живым.       Помню, в юности довольно много размышлял об этом. О сути этого Бога. Это началось, когда однажды я пробрался на стропила церкви, чтобы переночевать (тогда у меня не то чтобы денег не было, а вообще ничего. Я слабо понимаю, как мне удавалось выживать – из имущества один затупленный кинжал, которым даже кошелька не срезать). На рассвете меня разбудила проповедь священника.       Он говорил о любви к ближнему, самопожертвовании и самоограничениях во имя блага. Честно сказать, в то раннее утро его слова меня тронули. Я даже подумал, что, быть может, просто недостаточно верил в Бога, поэтому он мне не помогает. Однако, чуть позже убедился, что он слушает лишь людей – до полуэльфа ему уж точно нет никакого дела. Возможно, мои молитвы к нему даже не доходят.       По мере взросления я, наконец, стал понимать, что Бог не слушает даже людей. Хотя, будь я на его месте, тоже бы не стал.       Только подумайте: они кричат о своей вере в церквях и храмах, а затем идут прикладываться к бутылке в бордель – на самоограничение как-то не слишком похоже. А насчёт жертв… Знакомые мне люди, что жертвовали собой ради других, были либо до смерти тщеславны, либо полными дураками. Ну и любовь к ближнему… Что ж, я до сих пор хорошо помню проявления этой любви. Когда тошнотворный запах пота смешивается с ещё более отвратительными звуками. Грязь. Грязь да и только. Вот что у них в головах. Вовсе не Бог.       Грохот за окном вынудил меня резко проснуться и подскочить на постели – будто вытянул из вязкого болота мягких скользких человеческих тел.       В панике оглянувшись, я с облегчением выдохнул, признав в окружении свою комнатушку, и упал обратно, тяжело дыша, мокрый от пота. Я лежал, слушая, как громко колотится сердце.       Опять кошмар.       Не удивительно. После таких ночей это случается каждый раз.       — Приснилось, — сказал я сам себе и сел на постели.       Следом, к земле тут же придавило не менее знакомое ощущение похмелья. Ох… Со временем даже самая крепкая дрянь перестаёт опьянять, но вот похмелье с возрастом становится лишь ощутимее.       «Это что, старость? Но мне ведь всего 36».       Для людей этот возраст считается уже чуть ли не закатом жизни, а для эльфов — самым началом детства.       «И кем себя считать в итоге? Двухрассовый отщепенец…» — пришлось себя одернуть, — «Что за недобрые мысли с самого утра, Аэлар?»       Я устало потёр трещавшую по швам голову и с недовольным стоном поднялся на ноги.       «Головная боль пройдет. А уже завтра господин Граф изменит твою жизнь навсегда. Хватит ныть».       На улице едва светает – я поспал лишь пару часов. Однако, если хочу застать Шу за прилавком, надо пошевелиться.

***

      Колкая утренняя свежесть лишь усугубляла и без того неприятные ощущения.       «Скорее бы хозяйка проснулась и нагрела воды» – размышлял я, стиснув зубы, и быстро шагал к ночному базару.       На улицах все еще встречались пьяные вдрызг гуляки, так что приходилось огибать их, поглубже натянув капюшон плаща.       В середине ночи на базаре бывало довольно много народу, а светиться у лавки скупщика я не жаждал и оттого посещал его на рассвете – перед самым закрытием. Это весьма странная местная традиция – ночные рынки. Казалось бы, высыпайся да иди днем за покупками, так нет же, нужно переться раньше, чем петухи запоют…       Прилавок Шу затаился в самом дальнем от выхода ряду рынка, поэтому приходилось миновать остальные прежде, чем до него доберешься. В то утро я был слишком раздражен похмельем, поэтому совсем не заметил изменений, произошедших с базаром.       Торговец возился с товаром, когда я приблизился к нему и недовольно поздоровался.       — Здравствуй-здравствуй, — ответил Шу, с заметным южным акцентом, едва взглянув в мою сторону. Он уже начал собирать вещи в маленькую тележку.       Не говоря ни слова, я оглянулся и, убедившись, что ряды опустели, высыпал на прилавок все содержимое карманов – позолоченный портсигар, серебряные ложки, брошь, браслет, а также кулон Донны. Купец обернулся на звук бряцания и наконец обратил на меня внимание. Смуглая кожа вокруг крупного с горбинкой носа недовольно сморщилась.       — В чем дело? Тебе больше не нужен товар?       — Ах, нэт… — он отмахнулся и с неохотой принялся изучать безделушки. Очень странно. Обычно Шу приветлив и словоохотлив, а тут печальный какой-то.       Крепко скрестив руки на груди, то ли от холода, то ли от ощущения, что все летит в зад, с не менее «счастливым» видом я наблюдал за южным купцом. Он жил в этом городе уже лет двадцать, но все еще носил малиновую чалму и халаты, какие приняты в его родных краях – наверняка чтобы своим необычным видом привлекать покупателей.       Взгляд пробежался по товарам в лавке. Шу торговал тканями, оружием, порошками для грима, редкими монетами (якобы бесценными), чулками из тонкого кружева, банками с душистой водой и травами, стеклянными и янтарными бусами, сумками и кошельками — да чего здесь только не было. Удивительно, как все это добро умудрялось поместиться на прилавок, а уж тем более в его тележку.       Увидев карнавальные маски, гирляндой растянувшиеся над головой продавца, я вспомнил требование Мелоди и нахмурился. «Либо ходишь каждую неделю, либо никак». Паршиво… Я работал там как раз потому, что не было обязаловки. Разумеется, бордель не самое приятное место, но когда очень нужны деньги, он меня выручает.       «И на кой хрен я вообще туда поперся, имея 60 золотых? Бывали ситуации и похуже, когда на долг и медяка в кармане не находилось…» — я резко тряхнул головой, смахивая неприятные мутные воспоминания о ночи, и принялся по привычке считать в уме, — «Сколько я там вчера заработал?… Что-то около 10 золотых» — я шумно вздохнул, — «Не густо… но и не пусто».       Купец поднял на меня взгляд:       — Я пащти закончел. Што такой нетелпеливый? — ответил он на мой вздох.       — Да это я так… ночка выдалась что надо.       — Э-э-э. Панимау.       — А у тебя то что? — я снова вгляделся в его сухое выражение лица, — Какой-то ты невеселый.       — Та-а-а. Какоэ веселле, когда такоэ творица… — наконец, он закончил оценивать побрякушки и устало посмотрел мне под капюшон своими каштановыми подведенными черной краской глазами, — Даю тры. За все, — он поднял браслет и покрутил его вокруг пальца, — Этот харощий, осталное ничево не стоит.       — А как же портсигар? — недовольно буркнул я – даже сил возмущаться не было.       — М-м, — купец отрицательно покачал головой, — Дешевка.       — А кулон?       — Дешевка.       — Ну хотя бы четыре… — попросил я без особого энтузиазма.       — Тры! И тощка, — внезапно он рассердился, — Ты щево таргуэшься со мной, э?! Я тебя хот раз обманываль?! Дайрэль, ты прекрашай! Мухмет Шу всегда честный! — торгаш махнул рукой в сторону других прилавков, не на шутку распаляясь, — Клиэнтов нету и так! Уже нэсколко днэй нэ ходят из-за пагрома! Я тэбэ гдэ дэньги брать буду!       — Да понял-понял! — я удивленно поднял руки в успокаивающем жесте и оглянулся, проверяя, не привлекли ли мы лишнее внимание. Однако заметил, что людей в округе действительно не было, лишь торговцы с унылым усталым видом собирали товар, — А что случилось то?       — Ты што, не слышал? Пол рынка разгромилы на прошлой нэдэлэ! Какова то рыцара забилы до смэрти…       — Что? Разгромили… драка была? — спросил я, будто сомневаясь в его словах.       — Ну а то! — гневно воскликнул Шу, — Сумашетшиэ! О лудях не думаэт никто, о купцах! Как дэло дэлать, когда клиэнты ходит бояца?!…       — Э-э. Не понял… — озадаченно произнес я вслух, но к счастью торговец не заметил, так как был занят страстной тирадой, из которой я узнал об искалеченном теле в доспехах, найденном посреди рынка.       «Какая ещё нахрен драка…» — вспомнились детали заказа, — «Я же не сошёл с ума? Точно же помню, как убил его… Может это кто-то другой?» — сопоставив услышанный на приеме разговор с именем жертвы и слова Мухмета, я засомневался в себе, — «Какого лешего тут творится…»       В легком смятении я забрал деньги (все таки торговец подкинул ещё серебра сверху) и поспешил уйти, чтобы переварить услышанное в одиночестве. По пути я действительно заметил несколько разрушенных и пару заново отстроенных прилавков. Похоже, торговцам у входа досталось больше всего. Они занимались починкой прямо сейчас, а кто-то, особо не беспокоясь, разложил товары на земле.       «Может я и правда свихнулся?» — это место буквально в десятке шагов от того, где я его убил.       Надо поговорить с Рохлей. Может, он что-то знает.

***

      Донна опоздала на полчаса. Пришлось ждать ее в парке, сидя с недовольной рожей на скамейке. Солнце уже встало, однако похмелье так и не унялось. Даже купание не излечило от головокружения и тошноты.       «Что за мерзкие выходные» — можно подумать, они когда-либо бывали приятными, ха.       — Айвор! Прости что задержалась! — я повернул голову на голос и увидел спешащую на всех парах девушку со свертком в руках, — Так долго мучалась с этим шитьем… а ещё к лекарю нужно было забежать! — она ярко улыбнулась, однако это не скрыло следы усталости – болезненную бледность и темные круги под глазами.       — Ты что, совсем не спала?       — Ох… нет. Дочка всю ночь кашляла, так что я сидела с ней, — она тяжело вздохнула и на пару мгновений бросила наполненный тяжким бременем взгляд в сторону зелёных зарослей, после чего снова счастливо просияла, — Зато твой костюм починила.       Я принял сверток и стал изучать ее работу.       Сделано очень аккуратно. Издали даже не заметно, что есть шов.       — Прости, не получилось скрыть порез совсем.       — Ничего! Так намного лучше, — я даже слегка приободрился, — Если заметят, постараюсь выторговать хотя бы часть.       — М-м-м, — игриво протянула девушка и подмигнула, когда я спрятал костюм обратно в сверток, — Интересно, кому же посчастливилось увидеть Айвора во фраке. Уж не женился ли ты случаем?       От неожиданности я фыркнул и расхохотался.       — Упаси господь, — я припомнил подробности того вечера и беседу с Сайласом, — Но кое-кто и правда смог меня в нем оценить, — расплывшись в улыбке как последний придурок, я вдоволь, понамекал Донне о том, что познакомился «кое-с-кем», с удовольствием наблюдая за тем, как острое любопытство вспыхивает в чужих глазах.       Мы похихикали, пошутили, обсудили пару волнующих моментов, но на этом остановились – что мне нравилось в моей подруге, так это ее ненавязчивость в личных вопросах. Впрочем, неудивительно. У неё самой такая жизнь, что едва ли захочется рассказывать.       Сейчас она смеялась вместе со мной и в порыве радости, как обычно, пыталась на мне повиснуть. Я люблю ее улыбку. Донна очень красивая, милая и добрая девушка. Без краски на больших голубых глазах, без парика и в простом легком платьице она выглядела просто чудесно – ну прямо вылитая фарфоровая кукла из дорогого магазина.       Жаль, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.       Мы уже вдоволь наболтались, сидя на скамейке, наслаждаясь ароматом весенней зелени, когда я наконец вспомнил про деньги – наши встречи вне борделя всегда пролетали незаметно и легко, так что я совсем забывал о насущных вещах.       — Кстати, я ведь продал кулон.       — Ох! Правда? Он наверное совсем не ценный… Обычное серебро.       Когда я достал из кармана 5 золотых, глаза девушки округлились.       — Так много?!       — Торговец сказал, что там какая-то редкая проба… или что-то вроде… я не разбираюсь.       — С ума сойти.       — Этого хватит?       — Конечно! — в порыве счастья она бросилась мне на шею так резко, что я не успел увернуться. Пришлось задержать дыхание, — Ой, прости! Я даже не думала, что он столько стоит! Ох… — улыбаясь, Донна приложила ладонь к груди, — Этого как раз хватит на врача и на лекарства!       — Ты ведь говорила, что забрала у Мелоди плату за две недели, — понаблюдав за ней, спросил я, нахмурившись. Так радоваться каким-то пяти золотым, когда можно легко заработать их всего за одну ночь – странно это, — Неужели лечение настолько дорогое?       — Не совсем… Те деньги нужны были не для малышки.       — Что, опять банк?       — Угу, — девушка грустно кивнула, пряча монеты в карман платья.       — Как они… какого хрена они вообще тебя достают?       — Я ведь уже говорила. Если бы Кейн не взял ссуду…       — Я не об этом. Ты обращалась в суд? Твой муж погиб на войне, и его долги не должны тебе принадлежать.       — Я писала много писем в администрацию, но это ведь наш общий дом…       — Да черта с два! — обида за подругу вдруг пересилила все мое уважение к бюрократии, — Они должны были возместить ущерб. Неужели дело так и стоит?       Ее уставший грустный взгляд спустил меня с небес на землю. И чего я тут строю из себя? Она и так все знает, она с этим живет.       — Ладно. Ничего, — успокаиваясь и выдыхая, я твёрдо кивнул, — Все будет хорошо. И у тебя, и у дочки. Главное, не вешай нос, хорошо? — в подтверждение уверенности своих слов, я коснулся пальцем ее носа, отчего девушка удивленно посмотрела на меня, а затем искренне улыбнулась.       — Хорошо.       — Если нужна будет помощь, обращайся ко мне.       — Спасибо, Айвор! Ты самый лучший! — ее страстные слова и сияющая улыбка малость меня смутили.       — Ну… не то, что бы лучший.       Мы ещё немного прогулялись по парку, обсуждая свои безобидные планы на ближайшие дни, вышли к началу главного проспекта и распрощались. Донна все таки умудрилась поцеловать меня в щеку и, будто провинившееся дитя, быстро убежала, продолжая улыбаться.       «Ну что за девушка», — мечтательно понаблюдав за ее спиной, я вздохнул и отправился в лавку сдавать костюм, по дороге размышляя о том, что, сложись моя жизнь иначе, я бы вполне мог иметь такую же хорошенькую девушку или даже жену. Хех. Сейчас меня от таких мыслей аж передергивает… А что бы на это сказал «другой» Аэлар, не стесненный нуждой с самого рождения?

***

      Аполис был выбран мною для жизни не случайно. Организация, во главе которой стоял Руми, совсем недавно – лишь пару-тройку лет назад – распространила свое влияние на это графство. Ему требовались умелые руки для того, чтобы навести здесь порядок и застолбить власть. Так что на первых порах мне пришлось работать едва ли не сутками напролёт: зачищать неудобных стражников, несговорчивых купцов и случайных свидетелей.       Тогда мне было плевать – жить здесь или в любом другом крупном городе. Однако, за довольно короткое время, к своему удивлению, я обнаружил целый ряд преимуществ Апорфийских земель перед другими.       Во-первых, это технический прогресс. За последний год мне довелось увидеть столько диковинных изобретений, сколько я не видал за всю свою жизнь. Вероятно, это объясняется тем, что эти земли граничат с землями дварфов – тех, что охочи до механики и создания всяких дивных машин. Сам я лишь пару раз сталкивался с железными редкостями, и то в дальних путешествиях, на заданиях гильдии. Здесь же, в этом городе чего только не сыскать: паровые котлы в домах, вместо угольных печей; маленькие часы, что можно носить с собой; пороховые пушки, что умещаются в руке – видел, как такой пользовался один гильдеец, говорил, что заряжать его смертельно-долго – не сложно догадаться, что с ним случилось.       Еще одна вещь, окончательно меня изумившая, была связана с социальной системой. Жизнь и труд людей здесь ценились выше, чем где бы то ни было. Права граждан защищались законом, который обязывал давать каждому жителю земель как минимум два выходных дня в неделю, не снижая оплаты, и это при том, что в других местах один день отдыха в месяц уже считается роскошью. Неудивительно, что Апорфийские земли были самыми процветающими в регионе – в поисках лучшей жизни люди стягивались сюда из разных уголков страны. О законности борделей я уже рассказывал. Но есть и другие, не менее впечатляющие нововведения. Например, здесь каждый гражданин, независимо от своего положения, мог подать прошение с просьбой в муниципалитет и получить ответ с решением, в то время как везде, где я бывал раньше, с органами власти могла иметь дело лишь аристократия, купцы и те, кто занимал значимое место в обществе.       Третьим преимуществом лично для меня стала удивительная толерантность местных к нелюдям. И хотя эльфов здесь все еще не жалуют из-за закончившейся лишь недавно войны с ними, местные готовы обращаться к полулюдям на равных, или, по крайней мере, без агрессии. Самое главное, что их лица не искажаются от ненависти и отвращения от одного лишь взгляда на мои уши – раньше я о подобном и мечтать не смел. Теперь же не могу представлять обратного, точнее – не хочу. К хорошему слишком быстро привыкаешь.       Около года назад Руми отправил меня сюда под присмотр одного из своих помощников – Гвалта – он был главным в городе, однако видел я его лишь однажды, по прибытии. Получение заданий, оплата и погашение долга проходили через Рохлю. Как сейчас помню свое удивление при виде беззубой улыбки этого странного мужичка. При первой же встрече он нараспев протянул шепелявое: «Ну ждраштвуй, Аэларчик» – чем выбесил меня до глубины души! Руми – грязный ублюдок – даже не удосужился скрыть имя, которое в то время знал только он! Разумеется, сам Рохля не заслужил моей ненависти. К тому же, мои попытки запугать его всегда проваливались – этот чудик был либо до ужаса умен, зная как себя подавать, либо немыслимо туп.       Сейчас я отрешенно наблюдал, как бликуют в свете масляной лампы золотые монеты, высыпанные из моего мешка. Рохля пересчитывал их, складывая в аккуратные стопочки, а когда проверил все, подытожил:       — Восемсят одна золотая и сорок серебра, — он хихикнул, — Вернул стока, скока заработал давеча?       Мне захотелось вмазать по его вечно ухмыляющейся роже, но я лишь насупился и промолчал. Ни к чему ему знать о приключениях с фраком. Тем более, из-за пореза и шва мне удалось вернуть лишь половину залога – бесследно потерял 15 золотых… Спасибо графу с его покушением. А ведь ещё и не факт, что он примет меня на службу! На эти 15 золотых я мог бы три месяца жить и в ус не дуть…       Снова пришлось стряхнуть с себя неприятные мысли: в дни оплаты я начинаю жалеть о каждом потраченном медяке и жутко раздражаюсь. К тому же весь вчерашний день и сегодняшняя ночь прошли из рук вон ужасно из-за не стихающего похмелья. В следующий раз попрошу у Мелоди что-то полегче.       От воспоминаний о борделе меня передернуло, так что, нетерпеливо дождавшись, пока Рохля выведет в журнале внесенную сумму, я быстро расписался и прямо в лоб спросил:       — Что за история с дракой на базаре? Почему весь город гудит о том, чего не было на самом деле?       Удивленно приподняв русые брови, мужичок расплылся в своей привычной улыбке, однако не ответил, закрывая и убирая журнал.       — Ну, чего молчишь? Это вы труп искалечили?       — Аэларчик, ну чего ты, право слово? Разве твое это дело – знать, чего там с трупом сталося?       — Так чье же еще? — я изумленно уставился на Рохлю. Прежде такого не случалось. Я почувствовал укол ревности за свою работу, — Коль что не так сделано – говори! К чему исподтишка потом вытворять такое!       — Баа! — он испуганно выставил руки перед собой, — Бог с тобой! Аэларчик, разве ж можно к твоей работе подкопаться! Та у тебя все без сучка без задоринки!       — Ну! — мой гнев малость поутих от его похвалы, — К чему тогда это представление?       — А к тому… — после паузы он все таки понизил голос и приманил меня пальцем, — Шо в город пожаловал новый дознаватель. Дюже умный, собака.       — И?       — А ты у нас, Аэларчик, больно хорош в своём деле…       — Ты хочешь сказать, что…       — Шо лучше тому дознавателю не разуметь о наших делах, — он подмигнул и заискивающе улыбнулся.       — Хренасе… — я ошарашенно уставился в светлые водянистые глаза. От моей реакции счастливый Рохля едва не захлопал в ладоши.       — Ага! Старшой то наш во какой умный!       — Это Гвалт придумал?       — А то!       Позже, выйдя на улицу через зал прокуренной таверны, забитой уже пьяными в хлам и полуспящими головорезами, я размышлял об их плане.       «Идея обставить все как потасовку — дюже умная, в жизни бы до такого не додумался. Однако, стоило ли так напрягаться из-за какого-то дознавателя? Его ведь можно просто убрать. Неужто он настолько опасен, что даже Руми предпочел скрыть следы, нежели припугнуть его?» — этот вывод вынудил меня насторожиться, — «Впредь стоит быть аккуратнее. Не хочу потерять возможность оставаться в этом городе».       Нервно укутавшись поглубже в плащ, я быстро шагал домой, пока небо занималось рассветом. Прежде меня никогда не беспокоили такие вещи, как наказание за преступление: я совершил их так много и так часто избегал правосудия, что уже и не счесть. Лишь после вступления в гильдию такие случаи сошли на нет. Взялся за старое я только здесь, и то по приказу Руми.       «Не хотелось бы портить свою репутацию в Аполисе», — подумал я и тут же отогнал от себя все мысли, — «Хватит страдать ерундой, Аэлар! С телом вопрос решен. Все о чем стоит переживать сейчас – это как бы покрепче выспаться, да вовремя добраться в графово поместье к обеду. Остальное – забудь!»       Это помогло отвлечься. Ощутив прилив надежды из-за сегодняшней встречи, я выглянул из под капюшона на светлеющее небо:       «И на мою улицу праздник придется. Это уж точно!»

***

      Вышел из дома я спустя несколько часов, недолго подремав и тщательно собравшись на службу. Быстро шагая по улице в контору Фон Брейра, я крепко стискивал кошель с последними тремя серебряками:       «5 серебрянных в неделю на жилье, и примерно столько же на еду. Если я потрачу сегодня…» — подсчет расходов давал мне возможность собраться и не думать о произошедших на днях неприятностях. Я также не замечал угрожающе низкое свинцовое небо, то тут то там вспыхивающее редкими молниями, — «Фон Брейр отдаст мне получку за прошлую неделю – останется 23 серебряных монеты. Из них я отложу…» — где-то громыхнуло, но я даже не заметил, мысленно перекладывая блестящие монетки по разным стопкам. Мне уже говорили, что зацикленность на мелочах мешает мне видеть общую картину, однако, смотреть на края долговой ямы, в которой сижу, не очень то и хотелось, поэтому лучше уж я пересчитаю свои крохи пару лишних раз.       Выполнив несколько срочных поручений от конторы, получив свою оплату, а заодно и пожелание удачи от старика, я вышел из здания и окинул взглядом все набухающее ливнем небо.       «Вот бы успеть до дождя», — широкими скорыми шагами я направился к городским воротам. Графское поместье находилось чуть более, чем в часе ходьбы от города. Разумеется, я бы мог нанять кучера, но тот наверняка потребует не меньше десятки! Так что придется уповать на собственную скорость и снисходительность мать природы.       Сразу за городской стеной меня встретило несколько зданий постоялых дворов и конюшен. Коротко взглянув на потасовку у одного из сараев, я крепче сжал рапиру, висевшую в ножнах на поясе, и вспомнил о кожаных доспехах, которые решил сегодня не надевать. «Тракт меж городом и домом графа уж точно должна патрулировать городская стража», — успокаивал я сам себя, взвинченный предстоящей встречей.       Вышеупомянутые стражники, весело смеясь, пили какую-то брагу, расположившись на каменном заборе примерно на середине моего пути – там, где уже не виднелись строения – лишь холмы, устланные сочно-зелеными посевами. Порой на горизонте выныривали темные силуэты ферм и крохотных деревень.       Свернув с главного тракта на проселочную дорогу, я направился на север, к роще, перед которой встретил указатель с надписью «Апорфстоун».       — Любят же эти богачи обзывать свои угодья… — бросил я, не останавливаясь, все еще продолжая сжимать кошель с монетами одной рукой и эфес рапиры другой.       К слову, угодья были весьма впечатляющие. Выйдя из рощицы, я оказался на вершине холма, с которого открывался вид на большой дом и окрестные земли: поля, ферму, лес неподалеку и вьющуюся неширокую речку. Спускаясь по дороге я, все еще думая о своем, разглядывал широкие весенние просторы с тяжело нависшим, уже почти черным небом. Когда яркая молния ударила в горизонт, я ускорился и почти не заметил, как оказался у кованых железных ворот.       Первое, что я подметил здесь, так это разросшийся дикий плющ, ползущий не только по каменным стенам забора и земле, но и, будто зараза, уже перекинувшийся на дом – кое-где едва позеленевшие листья даже прятали за собою окна. Ворота оказались распахнуты настежь, так что я беспрепятственно вошел на просторный двор и малость растерялся – поместье выглядело покинутым: между крупными блоками брусчатки набилась трава и грязь; иссохшие деревца, будто палки торчали то тут, то там, прямо на виду; вода в потемневшем от времени фонтане перед входом начала цвести и покрыла когда-то белоснежный камень склизким зеленым налетом.       — Я ведь не ошибся? — это здание совсем не походило на то, что было в моем сне. Всего два этажа серого камня с равно посаженными друг от друга большими окнами – фасад был довольно широким, а с холма я видел, что форма дома напоминает букву «П».       В недоумении оглядывая заунывное окружение, я вдруг услышал нарастающий оглушительный шум, а затем почувствовал пару крупных капель дождя на своем лице. Через мгновение небо наконец прорвалось и обрушилось на землю грозовым ливнем. Я только и успел, что заскочить на крыльцо, спасаясь от стихии, что отрезала мне любую возможность передумать и вернуться в город.       Стоя под крышей, я растерянно понаблюдал за тем, как стремительно намокает и раскисает грязь на брусчатке, а затем огляделся вокруг.       В глиняных горшках по краям просторного крыльца чахли едва зелёные вялые растения, однако, порог оказался чистым – стало быть, его кто-то подметает. На износившейся от времени двери, когда-то окрашенной темно-синей краской, что теперь выгорела на солнце и кое-где облупилась, ржавели два крупных молотка в виде львиных голов, держащих в пасти по кольцу. Рассмотрев их каким-то рассеянным взглядом, я откашлялся, подобрался и взялся за один, чтобы постучать.       «Мне здесь не нравится. Уходи» — странное чувство овладело мной, когда молоток дважды опустился на дерево – волнение, слабость и страх. Причем страх не обычный, животный – такой бывает, когда тебя загоняют в угол.       «Ну же, соберись! Это всего лишь работа, прекрати так волноваться!» — понадобилось время, чтобы отогнать от себя все плохие мысли. А когда это наконец случилось, я понял, что жду у двери уже минут пять, — «Да что с тобой такое?!» — я постучал снова, но на этот раз прислушался. Опять ничего.       Уже решив, что ошибся поместьем, я собирался выйти под дождь, как вдруг заметил в стороне от двери изящную деревянную табличку с надписью «Звоните» и странное приспособление – удлиненный деревянный цилиндр на цепочке, напоминающий груз от больших часов. Упрекнув себя за тупость и невнимательность, я потянул за цепь и, несмотря на рокот дождя, тут же услышал где-то в доме звук нескольких колокольчиков.       Сердце стучало уже где-то в горле, когда входная дверь заскрипела и медленно отворилась.       — Чем могу помочь? — передо мной показался мрачный седой мужчина с густыми усами, одетый в форму прислуги, однако, выправка у него была едва ли не военная.       — Добрый день! — я просиял своей самой дружелюбной улыбкой, — У меня назначена встреча с господином Лионелем.       Медленно, с явным неодобрением осмотрев меня с головы до ног, он качнул головой и отступил обратно в дом:       — Мне о вас не сообщали.       Дверь начала закрываться.       — Чт.. Стойте! У меня приглашение! — представляю свою изумленную рожу в этот момент, — Вот! — я выдернул конверт из кармана жилетки и протянул его в щель, в которой оставалось всего ничего!       — Он не подписан, — констатировал слуга после того, как прочел приглашение.       — Таким уж достался! — сдержанно ответил я, крепко сжимая рапиру. «И почему каждый гребанный встречный пытается помешать мне получить эту работу?!»       — Идите за мной.       Обстановка дома оказалась не более «живой», чем пожухлый двор. Когда дверь на улицу закрылась, гул дождя превратился в глухой барабанящий по стёклам шорох. Меня встретил просторный двухъярусный холл с поднимающейся полукругом на второй этаж лестницей. Из-за погоды здесь было темно, несмотря на то, что окна в помещении выходили сразу на юг и на север – плющ едва ли позволял тусклому свету проникать сквозь стекла внутрь. Складывалось ощущение, будто меня посадили в поросшую зеленью и давным-давно позабытую в грязи банку.       Слуга быстро зашагал к двойным дверям слева, так что я толком и не успел рассмотреть эту комнату, успев зацепиться взглядом лишь за верхние балконы и торжественно стремящиеся к потолку колонны, гармонично и даже немного вычурно врастающие в него витиевато-ажурными узорами лепнины.       За проходом оказался длинный коридор, устланный пыльно-синими коврами, с такого же цвета тяжелыми портьерами на окнах. Судя по всему, он вел вдоль всего левого крыла здания. Старый деревянный паркет громко скрипел под каждым моим шагом, однако, слуге каким-то образом удавалось не издавать ни звука, несмотря на его уверенную походку.       «Приноровился, видать».       В правой стене напротив ряда окон, выходящих на передний двор, я увидел три широких прохода, будто каждый из них вел в залу, не меньше той, что осталась позади. Меня привели к среднему из них и указали на мягкую скамью под окном.       — У господина встреча. Ожидайте, — после чего слуга развернулся на пятках и направился обратно, пока я в ступоре за ним наблюдал. Когда дверь в холл захлопнулась, я нервно разгладил свой старенький серый сюртук и оглянулся.       Дождь хлестал по стеклам так нещадно, что помимо темных искривленных струями воды силуэтов за ними невозможно было разглядеть что-то еще. Поэтому усевшись под окном, я стал ждать, напряженно озираясь по сторонам. Похоже, этот коридор заканчивался небольшой комнатой, поскольку я увидел торчащую из-за угла мебель, накрытую белой тканью.       «Что за чертовщина? Это точно поместье графа? Больше похоже на дом с привидениями», — не то что бы я боялся привидений или другой нечисти – в нашем мире с чем только иной раз не столкнешься. Главное – вовремя сделать ноги, пока конечности целы. Но почему-то именно сейчас мне казалось, что сбежать не получится. Я сглотнул и поправил галстук. В этот момент за дверью, у которой меня посадили, послышались голоса. Она распахнулась.       — Что ж, и не такие загадки приходилось решать, так что не беспо..койтесь… — высокий широкоплечий мужчина с седеющими висками, одетый в черный дорожный плащ, вышел первым, в пол оборота обращаясь к Лионелю, который следовал за ним и, заметив меня, поднял ладонь, предупреждая своего гостя, что они не одни. После этого мужчина умолк, обернулся и медленно оценил меня пронизывающим взглядом угольно-черных глаз (я вскочил с места, стоило двери приоткрыться).       — Ах, это вы, — граф улыбнулся мне, выходя в коридор, — Давно ждете?       — Только пришел, — я старался выглядеть как можно более спокойным и собранным, несмотря на дрожь в руках, которые пришлось спрятать за спину.       — Чудно, — он кивнул, — Будьте любезны подождать ещё малость. Я провожу своего гостя и тогда…       — Не стоит, милорд, я сам справлюсь, — перебил его мужчина, отмахнувшись, и, наконец, перестал рассматривать мою рапиру.       — Вы уверены?       — Уж дорогу обратно найти в состоянии.       За окном громыхнуло так, что я едва не подпрыгнул, а эти двое с удивлением уставились на ливень, будто только сейчас его заметили.       — Похоже буря разыгралась не на шутку. Быть может, переждете?       Гость уже протягивал графу руку для прощания:       — Любезный друг, если бы я боялся дурной погоды, то не занимал бы свою должность. Увы, время не терпит.       Граф согласно кивнул и принял рукопожатие:       — И то верно. В таком случае, удачной дороги, господин дознаватель. Рад был повидаться.       — До встречи, — мужчина обернулся ко мне снова, кивнул, прожигая взглядом насквозь, и твердо зашагал по коридору.       «Так вот вы каков, господин дознаватель…»