Позитивный+.

Добрались до квартиры Бориса довольно быстро, автобус подошёл сразу и остановка располагалась рядом. Квартира оказалась однокомнатной и довольно потрепанной временем. Пол скрипел, окна, казалось, рассыпались бы в труху, если бы не краска, которая была нанесена толстым слоем. Борис дошествовал до дивана и сел на него так, будто это был трон из золота, положив ногу на ногу. Артём, постояв немного в проходе, тоже сел на диван, правда без грации уверенного в себе хищника. — Ну давай, спрашивай, что тебя интересует? — откинув голову назад, спросил мужчина. — Как вы поняли что не такой, как все? Во сколько лет осознали, что отличаетесь от большинства? Борис побарабанил по подлокотнику пальцем, а затем ответил: — Примерно лет в четырнадцать я начал понимать, что со мной явно что-то не так. Это возраст гормонов. Наши мальчишки из класса подглядывали, как переодеваются девчонки, как они выполняют упражнения на физкультуре. Мне было все равно, есть девушки или нет. А вот на парней, которые снимали футболки во время игры в футбол, я начал засматриваться. Особенно на старшеклассников. Тогда они казались мне настоящими взрослыми. На них мне было приятно смотреть. Я буквально молился, чтобы мои взгляды никто не увидел, особенно в раздевалке после физкультуры. И, похоже, успешно, меня ни разу не побили. Когда поступил в институт в Москве и стал жить в общежитии, толпа полуголых парней всегда была у меня перед глазами. Это было приятным зрелищем. Именно в институте я познакомился с одним молодым преподавателем, который и просветил меня насчет настоящей мужской любви. Именно он отвел меня в «гей-клуб», — показал руками кавычки. — Это, скорее, был неприметный подвал, где играла приятная музыка и можно было полапать друг друга без ущерба себе. О да, это было приятно во всех смыслах. — Выражение его лица стало блаженным. — Я стал туда часто захаживать и узнал много нового. Там-то я и познакомился с тем геем из компании, это он меня смог устроить на практику к себе, там же меня потом и оставили. — А что насчёт переживаний, что «ты не такой как все»? — Меня это глодало только в школе. Я старался обращать внимание на девушек, но увы. Даже начал встречаться с одной для отвлечения внимания. В институте познакомился с одной особой и мы сразу поняли, что нам нужно общение друг с другом. Она была лесбиянкой и тоже хотела отвлечь от себя внимание. Так что советую тебе завести девушку, ну или хотя бы подругу.  — Не хочу обманывать девушку, ей будет больно, я же не смогу ответить на её чувства. Борис пропустил последнюю фразу мимо ушей. — А что насчет тебя? Как ты понял, что не такой? — Практически так же, как и вы. Я заполнил один момент, тогда показывали клип Мадонны. Папа капал слюной на танцующую женщину, а я вдруг осознал, что моё внимание больше привлекают мужчины на заднем плане. Я тогда воскликнул вслух «Они так красиво танцуют!», на что отец ответил: «Ну разумеется, они наверняка артисты балета». И тогда, вы не поверите, я понял, что хочу сходить на балет. Я раздобыл билет. И зрелище в виде мужчин, танцующих в обтягивающих трико, мне очень понравилось. — Артём наклонил голову и улыбнулся. — А когда началось учебная четверть, я осознал, что всегда смотрел, как переодеваются мои одноклассники. Правда, меня они тоже заметили и побили за гаражами. И весь оставшийся учебный год я переодевался в туалете. Хотя в этом были и плюсы, в туалете не воняло потом, правда, пахло сигаретами, но это уже другая история. — А что потом? Как ты справился и справился ли с мыслью, что тебя привлекают мужчины? — Даже не знаю, как ответить. Мне пока семнадцать. Я ещё целиком не осознал, кем являюсь. Да, мне нравится наблюдать за мужчинами, особенно за красивыми. — После этих слов Борис приосанился, принял на свой счёт, чем рассмешил Артёма. — И да, они меня возбуждают. И это пока единственное. — Эх, мечтательная юность. Поверь, малыш, пока ты «нормальный», и общество будет к тебе относиться соответствующе, но стоит им узнать, что ты «не такой», сразу начнутся тысячи и тысячи предрассудков. — А вы сами рассказали отцу или маме? — Нет и нет. Хотя я уверен, что отец догадывается. Не даром же я жил с парнем пять лет. Хотя последние три года мы не особо общаемся. — Теперь у меня куча вопросов. — Борис поднялся и постучал ладонью по колену юноши. — Давай чуть позже. Умираю с голоду, посмотрю, что есть в холодильнике, а если ничего нет, придётся голодать. Магазины все уже закрыты. — Он посмотрел на настенные часы, которые показывали десятый час. — Ой! — воскликнул Артём, — у вас есть телефон? — Нет, но зато внизу таксофон стоит. — Я мигом! — с этими словами юноша ломанулся в прихожую и принялся одеваться. — Нужно в общежитие позвонить, что меня сегодня ночью не будет. — А что, планируешь тут на ночь остаться? — Борис поиграл бровями и растянул губы в улыбке. — Нет, — парень высунулся из прихожей, завязывая кроссовок, — комендантский час, нужно быть до десяти вечера. Сбегав до таксофона, набрал номер вахты общежития, после пары гудков трубку подняли и недовольным голосом спросили: «Общежитие, кто спрашивает?». Артём представился и извинился перед комендантом, что не успевает добраться до общаги и переночует у знакомого с подработки, к нему ближе ехать. Выслушав причитания, повесил трубку. Артём вновь зашёл в квартиру своего нового знакомого и был приятно удивлён. Борис успел сварить макароны и сейчас мешал их с тушенкой. Снимая с себя верхнюю одежду, парень произнес: — Как вкусно пахнет! — Это не я, скажи спасибо Лужскому консервному заводу. — Спасибо, Лужский консервный завод, что не оставляешь нас голодными, — и быстренько сел за стол, схватив ложку, словно скипетр. — Вот, — Борис поставил тарелку перед парнем. Артём со всей прытью накинулся на еду. — Эй! Осторожно, подавишься же. Тебя что, не кормили сегодня? — Я сегодня только позавтракал и на обед морковь сгрыз. — Тогда ешь, сейчас ещё чай будет. Юный организм расправился с тарелкой макарон очень быстро, как и со второй, а затем и с чаем с вафельной конфетой. После ужина Артём откинулся на спинку стула сытой пиявкой. И взирал на мир осоловелым взглядом. — Смотри, не засни мне тут! — покачал головой Борис. По квартире разнёсся непонятный звук. Борис подскочил и побежал в зал. Оттуда раздавался разговор, было слышно, что мужчина чем-то недоволен, но процедив слова извинения, замолчал, затем вернулся на кухню и бухнулся на стул. В руках он держал странный и до боли знакомый аппарат. Это был сотовый телефон. Новое слово техники. Можно звонить хоть откуда. Борис нервно крутил телефон в руке. — А вы говорили, что у вас нет телефона, — заметил парень. — Это так, рабочий, нельзя звонить в другие города. У него привязка только по Москве. — В смысле? — Симка московская. Иначе звонок будет стоить очень дорого. — А можно посмотреть? — он с надеждой взглянул на Бориса, который небрежно держал телефон. — Руки помой, а то они все в жиру. Юноша телепортировался к рукомойнику. Тщательно помыв и вытерев насухо руки, он вновь взмолился подержать сей чудный агрегат. Борис протянул ему телефон, и Артем принял его, боясь что-то сделать не так. Телефон представлял собой небольшую трубку с цифрами и маленьким экранчиком на панели. Это было просто чудо! «Вот бы в будущем заработать на такой же», — подумал парень. — Всё, посмотрел и хватит! — мужчина выхватил телефон, — пойду поставлю его на зарядку. Борис ушёл, оставив парня на кухне. Артём нашёл, себя чем занять. Он начал мыть посуду с ужина. За сегодня он сильно устал. Учеба и подработка съедали много времени. А совсем недавно по пути домой Артём нашёл на мусорке магнитолу (Вега 331) с запиской: «Она ваша, если сможете починить». Артём и починил. Об этом узнали другие жители общежития и стали приносить на починку свои вещи. В основном это были утюги да миксеры. А вот вчера попросили починить холодильник. Парень отказывался, говоря, что холодильники чинить не умеет, но его все равно упросили. Артём провозился с ним часов до двух ночи. Но поломку так и не смог найти. Девушки, чей холодильник чинили, в качестве платы дали килограмм картошки, хотя не правильно, картофеля. — Ты что тут делаешь? — воззрился Борис на паренька. — Посуду мою. — Это я вижу, зачем ты ее моешь? — Чтобы она была чистая. — Ты невозможен! — Еще как возможен. Я стою а вы смотрите на меня! — продолжал смеяться парень. Борис рассмеялся. Он ухватился руками за верхний косяк двери и начал раскачиваться. Мужчине было приятно наблюдать, как столь юный парень без капризов и лишних слов хозяйничал на кухне. Артём двигался по кухне плавно, казалось, что он уже знает, что и где лежит, и не открывал по несколько ящиков, как сам Борис. Когда посуда была вымыта, парень стал искать полотенце, не найдя его, вытер руки об себя, чем заслужил смешок от мужчины. После этого компания перешла на диванный формат. — Как я и сказал ранее, я попал в так называемый гей-клуб и полностью погрузился в эту атмосферу. Там и познакомился со своим парнем, его звали Никита. Затем мы начали жить вместе, примерно с этого времени я начал меньше общаться с родителями, стало больше отговорок. Мы были счастливы вместе. Так мы прожили пять лет. В мой первый год на работе я жил практически там, тогда я переехал ближе к офису, к своему знакомому. А у Никиты возникли какие-то проблемы дома и он уехал к себе в родной город. Мы общались по телефону, но в последний месяц от него не поступало звонков. Я сорвался к нему. Уже у него дома я узнал, что тот лежит в больнице. Родители не захотели со мной общаться, они поджимали губы и отводили взгляд, но все-таки написали доверенность на моё имя. Уже в больнице я узнал, что его перевели в изолятор. Меня туда пустили без разговоров. Одели меня в химзащиту и закрыли за мной дверь. Было жутко на него смотреть. Мы не виделись всего три месяца. А он был похож на труп. Он уже почти не ел, выпали волосы, его тело покрывали язвы и лишаи, он уже начал плохо видеть. Никита меня узнал и очень обрадовался. Потом я узнал, что болезнь у него развилась стремительно. Он всегда был болезненным и иногда баловался наркотиками. Это его и подвело. Никита узнал о своей болезни, когда был в Москве, а уехал, чтобы быть ближе к родителям. На вопрос, почему он не рассказал мне, ответ был: «Не хотел, чтобы ты мной брезговал». На момент его болезни лекарств не было от слова совсем. Люди просто умирали в больницах. Его болезнь убила за полгода. Я взял отпуск и неотрывно был в больнице полтора месяца. Но однажды, придя, я увидел, как тело моего любимого упаковывают в мешок для трупов. Тогда у меня случилась истерика, меня связали и вкололи успокоительное. А следующую неделю плохо помню. На похороны меня позвали, в процессе церемонии я не проронил ни слезинки, но и ничего не сказал. Я просто стоял в стороне. А после всего, когда я остался один, я рыдал и рыдал. А после всего мне ещё позвонил отец и сказал, что маме стало плохо и её положили в больницу. Я этой же ночью отправился сюда. Но по прибытии узнал, что мама скончалась в больнице. Ей стало плохо, болело сердце, а уже в больнице у неё оторвался тромб. Впервые в жизни я тогда надрался до поросячьего состояния, а когда вышел из алкогольного дурмана, отец велел мне отправляться на работу. За работой все забудется. За время моего отсутствия дел скопилась куча. И я снова не вылезал с работы. После этого мы с отцом общались мало, и вот сейчас он позвонил мне. Я испугался за него и приехал, как только смог. В этот раз я взял работу домой. Всякие бумажки отправляю по факсу. С меня сняли часть работы. После этого разговора они просидели в молчании около минуты — Я даже не думал, видя ваш веселый нрав, что у вас было такое тяжелое прошлое. — Артём потёр шею, — вы очень сильный человек. — Три года уже прошло, я в какой-то степени смирился. Единственное, что меня гложет до сих пор, где он мог подцепить эту заразу. Меня тогда проверили, и после, через пару месяцев, я сдал анализы, все они были отрицательными. — Должно быть, вас хранит сам Бог. — Наверно, — Борис сжал переносицу пальцами, а затем встряхнул головой, — ладно, забыли, раздевайся. — Что, вот так сразу? — улыбнулся парень и принялся снимать футболку. Когда футболка была снята, Артём взъерошил свои короткие каштановые волосы. Борис погипнотизировал молодое тело, он заметил и родинку на пояснице, и небольшой шрамик возле позвоночника. Не в силах сдержаться, мужчина дотронулся до шрамика. Он был немного выпуклым и шершавее, чем остальная кожа. Артём вздрогнул от касания. — Прости, — Борис отдернул руку, — а откуда у тебя этот шрам? Он выглядит довольно грубым. — Тот, что на спине, я получил от одноклассников, я же сказал, что меня побили за гаражами. А вот этот, — парень повернулся и показал шрам на ключице, — я получил, когда чинил отцовскую машину. Зеркало лопнуло прямо у меня в руках и осколок, отлетев, прочертил вот такую полосу. Борис снова дотронулся до шрама. Пальцы мужчины касались нежно, чувствовалось тепло пальцев. А затем рука отправилась дальше блуждать по груди Артёма. Кожа была довольно бледной, а тело, хоть и было худощавым, но достаточно подтянутым, физические нагрузки явно были ему знакомы. Артём, не выдержав касаний мужчины, откинул его руку в сторону. — Извините, конечно, я не прочь с вами пообщаться, но только не сегодня, — и юноша показательно зевнул. — Извини, — хотя в его голосе раскаяния вовсе не чувствовалось. — Я сейчас кушетку принесу. Его походка была столь стремительна, что напоминала бег. Из шкафа была добыта раскладушка, довольна старая, в некоторых местах была видна даже ржавчина. А ткань была грязно-зелёного цвета. И почему ткань должна быть такого противного цвета, как будто кошку вырвало? Но ничего не поделаешь. Борис на скорую руку организовал постель, снял с дивана подушку с пледом и кинул на раскладушку.  — Постель готова, — произнёс мужчина. — Спасибо, — парень снял и брюки. Но надежды мужчины лицезреть подтянутую молодую задницу не оправдались, у парня под брюками были ещё и трико. Артём быстро нырнул под одеяло и, казалось, мгновенно уснул. Он пробубнил сквозь сон: — Спокойной ночи вам. — И тебе того же.