Запретная любовь

— Тамара?! — вопросительно и даже немного возмущённо обратился к ней бывший муж. Певица попробовала выдернуть руку из-под ладони сына, но Сандро крепко сжал её пальчики, не желая отпускать сейчас к отцу. Гвердцители вздрогнула и поднялась на ноги, вынуждая Александра тоже встать. — Что случилось? — всё же озвучил свой вопрос Кахабришвили-старший. Бывшей жены и сына долго не было, и он решил догнать их, волнуясь за обоих, особенно после того, как увидел Тамару в объятиях Сандро. — Ничего, — ответил юноша вместо матери. Но как только певица сделала неуверенный шажок навстречу Георгию, Александр выставил руку вперёд, касаясь её плечей и преграждая дорогу. Гвердцители удивленно подняла глаза на сына, тот пристально смотрел на неё и прищурился. Сложив воедино все детали, он понял, почему папа оказался сегодня в аэропорту. Юноша уже забыл, что и сам несколько дней назад хотел поговорить с отцом и попросить у него совета, как отпустить чувства к любимой женщине, однако разговор в машине полностью изменили его настрой. Одна лишь мысль, что отец не любил Тамару так сильно и искренне, как любит её Сандро, моментально закипела в юношеской голове. Советы ему от Георгия были больше не нужны. Но и понимание, что Тамара всё подстроила, она не могла командовать или перевоспитывать его, не позволяло кавказское воспитание, а вот отец, мужчина, грузин, тем более старше, он — авторитетная фигура для влюблённого юноши. Вот почему Гвердцители решила обратиться за помощью к бывшему мужу. Осознание этого простого плана разозлило Сандро, в его горячем сердце поселилась тревога, он боялся, что рядом с Тамарой будет находиться отец. К слову любого мужчину рядом с ней Александр воспринимал как соперника, но отец мог отобрать у него даже надежду на взаимность своих чувств, которую он уже отчаялся получить. Подобная выходка возмутила Георгия, он подошёл к Тамаре, и перевёл взгляд с неё на сына. — Что это?! — указав на его руку, удерживающую плечи певицы, спросил мужчина. Но Сандро не стал убирать ладонь. Мужчины буравили друг другу глазами, юноша впервые бросил отцу немой вызов во взгляде. Георгий не мог понять, даже поверить тому, что видел сейчас в сыне: собственничество по отношению к своей же матери. Гвердцители мягко накрыла кисть сына своей ладонью и опустила её, однако в ней тут же взыграл инстинкт защищать своего ребёнка даже от его отца, потому что Георгий темпераментный мужчина, об этом она знала как никто другой. Весь их план с Мамой летел к чертям, Тамара уже жалела, что они прилетели в Тбилиси, мечтая скорее уехать отсюда, а ещё лучше — проснуться, и всё это оказалось бы лишь страшным сном, от которого она наконец-то проснулась. Поэтому певица переплела свои пальцы с ладонью сына и сжала его руку. — Идёмте… нас ждут за столом… — нарушая тишина, обратилась к мужчинам Гвердцители. Начинать при Тамаре серьёзный разговор, который неминуем, и Сандро и Георгий это прекрасно понимали, они стали, поэтому Кахабришвили-старший посторонился, следуя за сыном и бывшей женой. Александр глубоко вдохнул и посмотрел на женщину, такой решительности и близости он от неё не ожидал. Она была сейчас рядом, их пальцы соприкасались и юноша чувствовал, что они не только тёплые, но ещё и немного дрожат. Ужин в семейном кругу проходил несколько часов, Гвердцители садилась за рояль и пела, при этом Георгий не мог не заметить внимательного взгляда сына, который беспрерывно смотрел на свою мать. Непонятные сомнения крепли в мужчине, но только предположения он строил совсем другие: возможно у Тамары действительно какие-то серьезные проблемы и сейчас её поддержкой стал уже повзрослевший сын. Он так и не решился у Инны Владимировны прямо узнать подробности её сообщения, но не переставал думать об этом ни на минуту. А сегодня и вовсе уже нервничал не на шутку, странное поведение сына лишь усиливало его подозрения. Но все расспросы пришлось оставить на следующий день, уже ближе к полуночи Ия ушла укладывать детей спать. Тамара с Мамой убирали со стола посуду, Георгий уехал к себе в квартиру, а Сандро о чём-то тихо беседовал с дядей и дедушкой, в руках мужчин были бокалы с красным вином. — Почему Вас так долго не было? — негромко спросила Кофман. — Сандро… признался… в чувствах… потом Георгий вошёл… — шёпотом объяснила Тамара, и отвернувшись, продолжила мыть посуду. Инна Владимировна шумно выдохнула, теперь уже и она понимала, что Кахабришвили-старший скорее всего догадался, а если и нет, то точно стал что-то подозревать. Только ближе к полуночи Сандро, Мама и Тамуня вернулись в свой дом. Юноша не сводил с родительницы взгляда, даже когда она скрылась в ванной, молодой человек сел на пол в метре от её комнаты. Инна Владимировна уже была у себя, когда раздался звонок входной двери. Кофман поспешила открыть столь позднему гостю, и была очень удивлена, увидев мужчину: — Георгий? — женщина растеряно поприветствовала бывшего зятя. — Можно войти? Я должен поговорить с Тамарой! — с порога начал Кахабришвили-старший. Кофман ошарашено посторонилась, не смея возразить, что уже поздно и все разговоры лучше отложить до утра. — Тамуня сейчас принимает ванну… тебе придётся подождать… — объяснила женщина. — Разумеется, — уже немного переводя дыхание, согласился мужчина, заходя в дом. Подняв голову, он увидел сына, опершегося на перилла на втором этаже. Но неловкое молчание было недолгим, Тамара вышла из ванной комнаты через четверть часа в длинном махровом халате и влажными волосами. Заметив бывшую жену, Георгий поспешил подняться по лестнице, увидев мужчину, Гвердцители растерялась и поспешила поплотнее запахнуть халат, сейчас она была не в том виде и не в том душевном состоянии, чтобы предстать перед бывшим мужем и собственным сыном. Однако они смотрели на неё, не сводя глаз, не уступая друг другу право быть с ней наедине. — Георгий… — Гвердцители первой подала голос из их молчаливой троицы. — Что-то случилось? Она старалась не показывать эмоции, хотя в душе была не рада видеть сейчас бывшего мужа. Певица чётко осознавала: неприятный разговор совсем близок, но она к нему совершенно не готова, тем более сейчас. — Тамара… нам необходимо поговорить, — обратился к женщине Георгий. — Сейчас? — осторожно уточнила певица и попыталась деликатно перенести беседу на другое время. — Уже поздно… — Лучше сейчас, — не сводя с неё взгляда, настоял мужчина. — Хо… хорошо… — растерянно согласилась певица, не зная куда лучше пригласить Георгия для этого разговора. Сандро нервно смотрел на родителей, к ним поднялась на второй этаж и Инна Владимировна, осторожно взяв внука за локоть, она негромко произнесла: — Сандро, уже поздно… Противостоять или спорить с бабушкой юноша не мог, поэтому послушно поплёлся в свою комнату, Кофман же скрылась у себя в спальне. — Спустимся на кухню? — оттягивая вопросы бывшего мужа, предложила певица. — Я кофе… сварю… Кахабришвили-старший посторонился, пропуская бывшую жену вниз. Тамара не спеша спустилась, как бы же женщина не старалась оттянуть время, кофе был сварен через 10 минут, поставив перед мужчиной чашку, певица села напротив, задумчиво вглядываясь кофейную пенку. Георгий понимал, что разговор начинать предстоит ему, иначе как по-другому объяснить свой приезд в дом бывшей жены поздно ночью. — У тебя всё в порядке? — первым задал вопрос Георгий. — Да… всё идёт постепенно… гастроли, концерты… — издалека ответила Тамара, стараясь не затрагивать сына. Но бывшего мужа подобный ответ не устроил, он протянул ладонь вперёд и накрыл кисть певицы, которой она обводила край чашки. — Я помогу тебе, просто скажи мне правду… — уже мягче обратился Георгий. Гвердцители молчала, но мужчина решил надавить, вспоминая поведение сына. — Сандро знает, почему ты такая… потерянная… в чём же дело? Что могло такого случиться, что сыну ты смогла рассказать, а мне нет?! — Не кричи… Умоляю… — зашептала Тамара, оглядываясь на лестницу, ведущую наверх к комнатам домашних. — Прости… Не буду… Прости… — тут же снизил тон мужчина и пересел поближе к бывшей жене, чуть крепче сжимая её ладонь. Грузинка медлила с ответом, прислушиваясь к тишине, боясь услышать скрип одной из дверей наверху. Кахабришвили-старший больше не торопил жену, ожидая, пока она сама всё расскажет. — У Сандро… у него… — с длинными паузами, и долго подбирая слова, начала Тамара, едва шевеля губами. — Он влюблён… Георгий шумно выдохнул, складки задумчивости на лбу тут же разгладились. Он отпустил ладонь певицы и облегченно обнял её за плечи, притягивая к себе, подсознательно радуясь, раз Сандро влюблён и скоро создаст свою семью, то они с Тамарой сблизятся чуть больше после развода, объединённые новыми ролями бабушки и дедушки. Но его радостные мысли прервал срывающийся шёпот грузинки: — В меня… он влюблён… в меня… — едва произнося слова, призналась Гвердцители, низко опустив голову. Георгий не сразу осознал услышанное, но всё увиденное сегодня сопоставлялось в единую картину, даже вопросы сына в машине. Не веря собственным ушам, он поднял за подбородок голову певицы. — Что ты… сказала? Повтори! — гневно спросил Кахабришвили-старший, повысив голос. Но Тамара молчала, не в силах заставить себя произнести эти слова снова. Этот тон услышал Сандро, прислонившись ухом к двери своей комнаты, он старательно прислушивался, и сейчас поспешил покинуть убежище. Георгий не отпускал бывшую жену, удерживая её подбородок, но певица не смотрела на мужчину, опустив глаза, она нервно кусала губы, сдерживая слёзы. — Что значит влюблён… в тебя?! — ещё раз громко повторил Кахабришвили-старший. — Не смей! — вбежав в кухню воскликнул Сандро. Услышав голос сына, певица побледнела как снег, смотря на рассерженного и взволнованного юношу. — Не смей… повышать голос на мою мать! — повторил Александр, приближаясь к ним. Георгий отпустил бывшую жену и поднялся на ноги, его ярость сейчас зашкаливала, такой позор на его фамилию и его семью! — Она… правду сказала? — едва держа себя в руках, спросил мужчина у сына. Сандро посмотрел на певицу, она дрожала как осиновый лист, и вместе с жалостью к ней добавилась ещё и злость на папу, который довёл её до такого состояния. — Да! — смело глядя в глаза отца, заявил Александр. — Я люблю её! Кахабришвили-старший несколько секунд старался осознать услышанное, Тамара медленно поднялась на ноги. Мужчина перевёл взгляд с бывшей жены на сына, и замахнулся ладонью на единственного наследника. — Нет! — закричала Гвердцители и бросилась вперёд, оказываясь между мужчинами. — Нет!