Любовь моя

Константин не может перестать думать об этом все дни – вспоминать, как шептал ему о своих чувствах, отчаянно цепляясь за одежду, боясь, что его оттолкнут, – и сейчас, когда они наконец остаются одни, первый тянется за поцелуем. Де Сарде улыбается ему в губы, и от этого дышать ещё тяжелей. Он так долго мечтал об этом, что не может оторваться, – оглаживает широкие плечи, не веря, что они наконец полностью его, и нетерпеливо трётся бёдрами, пытаясь прильнуть ещё ближе. Руки потрясывает то ли от желания, то ли от переполняющего тело волнения, но он упорно пытается помочь снять одежду – и, толкнув в сторону кровати, забирается на колени. Константин хочет его всего, без остатка, и сдерживать себя, когда Де Сарде прямо здесь, под его руками, невозможно. Ему до дрожи нравится – зарываться пальцами в волосы, притягивая ближе к своей шее, и жмуриться от удовольствия; прижиматься к нему всем телом, и, на мгновение отстраняясь, любоваться пеленой желания в глазах. Растворяясь в прикосновениях горячих ладоней, он безумно жаждет всего и сразу – и как можно быстрее. – Константин? Но, к сожалению, в жизни так никогда не бывает. Когда Константин пытается насадиться на пальцы глубже, тихо шипя сквозь зубы, Де Сарде останавливается, невесомо касаясь его лица. Он выглядит обеспокоенно, пытается заглянуть в глаза, но Константин лишь недовольно стонет, отворачиваясь. – Всё нормально? Он быстро кивает и, резко попытавшись двинуться, кривит лицо. – Константин, – голос звучит твёрже, встревоженно, пальцы исчезают, – ладонь ложится на поясницу и, поднимаясь выше, заботливо оглаживает спину, – и его внимательный взгляд становится невыносимым. Константин очень хочет сказать – что это просто нечестно. Ужасно несправедливо – смотреть на него так. Этим глазам Константин никогда не умел врать – только неумело тараторить ерунду, пытаясь позорно сбежать из разговора. Константин недовольно, почти что обиженно, выдыхает – сейчас ему меньше всего хочется сбегать из этих объятий – и прижимается ближе, утыкаясь в плечо. – Ладно, ладно. Я скажу. Начать говорить, когда ласковые руки проходятся по напряжённым плечам и успокаивающе потирают шею, намного легче. – Не совсем нормально. – Ты не хочешь или..? – Я всё хочу! – Крепче ухватывается за плечи, словно боясь, что Де Сарде решит его скинуть с себя. – Я просто, я… Ему ужасно не хочется выглядеть в глазах кузена какой-то невинной девицей – но если вниманием женщин Константин никогда не был обделён, то с мужчинами в его любовных похождениях ситуация была намного сложнее. – Я волнуюсь. И может быть – он с трудом озвучивает эту мысль даже в собственной голове – ему нужно было больше времени, чтобы привыкнуть ко всему. – Хорошо, – губы Де Сарде обводят ухо, и он продолжает уже шёпотом, – нам не обязательно пробовать всё и сразу. Константин, отшатываясь, хмурится и пытается возразить. Он ведь, конечно же, готов справиться со всем уже сейчас, и не за чем так переживать, но когда Де Сарде, падая назад, тянет его за собой в постель, становится вовсе не до этого. И, теряясь в поцелуях, Константин отстранённо думает, что возможно им и правда не стоит так спешить. В конце концов, впереди у них ещё целая жизнь – и Константин обещает себе, что сделает всё, чтобы они смогли провести её вместе.