Миссия: Любить

Прошедшая ночь была спокойной, но наутро девушке стало хуже. Кашель участился и стал грудным. На протяжении дня она «лечилась» тёплыми напитками и принимала парацетамол, уверяя Барнса, что завтра будет уже в норме. Но под вечер Моринг окончательно слегла, поэтому не принимая возражений Барнс поехал и скупил половину аптеки. Градусник, жаропонижающее, анальгин, аспирин, спреи и сиропы от кашля, капли в нос, грелки, витамин С… Потом он зашёл в продуктовый за парой лимонов и мёдом. Когда он вернулся и девушка увидела его со всем этим, то несколько секунд пребывала в ступоре. Глаза у неё были размером с блюдце, когда она осознала габариты пакета из аптеки, и поняла, что все эти препараты он купил для неё. Когда Барнс заметил такой шок на её лице, то не удержался и позволил себе маленькую шалость. — Разбери пока это, я сейчас, там ещё два пакета и охрана ведёт доктора, которого я похитил из ближайшей больницы, будем тебя по серьёзному лечить. — он отменно отыграл слегка запыхавшийся голос и демонстративно развернулся, сделав вид, что собирается выйти из квартиры. —Матерь Божья! Ты… Что…?! — она не могла подобрать слов, было ощущение, что дар речи и вовсе пропал. Когда Джеймс обернулся и увидел в глазах Моринг полнейший ужас, то уже не смог сдержать смех. —Да ладно, расслабься, я пошутил. — он продолжая смеяться закрыл входную дверь и сняв куртку повесил её на вешалку. Взяв пакет, мужчина пошёл на кухню, а Велин укутанная в кокон из большого пледа поплелась за ним. —Ошалеть… Барнс, я ж не умираю… —Пока нет. —Что значит, «пока»?! —А если мы сейчас недооценим твою простуду, она перерастёт в бронхит, потом в воспаление лёгких или даже пневмонию бронхов, и вот тогда… — девушка не дала ему договорить. —Всё-всё… Хватит, я поняла, ты клинический паникёр. Неужели фармацевтический завод ограбил? —Ну почему сразу ограбил…! — Выдохнул Джеймс. —Разве не так обычно поступает Зимний Солдат? — с насмешкой спросила она. После этой фразы мужчина заметно поник, веселье в нем потухло и это не ушло от внимания Велин. Она резко посерьёзнела, поняв что такого рода «шутка» его очень зацепила. — «Ты просто сказочная дрянь, Велин Мелинда Моринг! Брависсимо! Он сейчас для тебя за лекарствами ездил, а ты его с порога обдала желчью. Он ведь явно старается быть хорошим, пытается показать, что он не такой, каким ты его видишь. Ну, по крайней мере, как видела раньше… Не злой, не жестокий, не бесчеловечный… И заметь, пока ты его не обижаешь, он не хамит и не издевается над тобой. Подумай об этом! Господи, что творится…. Я у себя в голове выгораживаю Зимнего Солдата! И почти что признала неправоту своего прежнего мнения о нем… А всего то нужно было попробовать нормально пообщаться. Нееееееет! Ну ты только вспомни, что он делал, как в своё время просто убивал и не получил за это наказание!!! Всё ещё «хороший», а?! А может ты забыла последние 12 лет своей жизни?! Но может он правда не имел над собой контроль и правда не хотел делать всё это… Да ладно… Кажется кто-то просто изменил и предал сам себя и втрескался в 100 летнего убийцу! Фу, нет конечно!» — пока в голове девушки происходило это внутреннее противостояние и она поджав губы продолжила самокопание, Барнс уже взял себя в руки и как ни в чем не бывало спросил: —Будешь чай с лимоном и мёдом? Тебе горло греть надо. —Да, если тебе не сложно, сделай пожалуйста… —Ух… Ну, даже не знаю, под силу ли суперсолдату с металлической рукой заварить чай для больной коллеги… Но я постараюсь! — ставя чайник на плиту сказал он. А после взял лимон и шутя встал напротив него с ножом в боевой позе, скорчив максимально серьёзно-старательную гримасу. Это поведение, как она думала «взрослого деда», развеселило Велин и она не удержалась, чтобы не хихикнуть. —Барнс, ты меня пугаешь… Принести лимон в жертву ради моего выздоровления! Я просто в шоке! — сказала она, подавляя смех. —Ура! У меня получилось тебя хоть немного развеселить! Видела бы ты свою физиономию пару минут назад… А сейчас, вон, хоть улыбнулась. — он на пару секунд замолчал будто раздумывая, говорить что-то или нет, и всё же продолжил. — У тебя красивая улыбка, Велин, а ты её прячешь за перманентным хмурым видом и сарказмом. Нельзя так… —Это ты сейчас сново сделать комплимент попробовал? —Не знаю, просто сказал то, что думаю. Он протянул ей чашку и она осторожно ее приняла. Было так спокойно… За целый совместный день ей ни разу не пришло в голову, что он может причинить ей зло, мало того, что уж говорить о последних пятнадцати минутах, когда сложилось ощущение будто они давние приятели. Да и вообще обстановка была такой… уютной? Да, наверное это слово сюда и подойдёт, уютная. Комнату освещал мягкий тёплый свет исходящий от небольших точечных светильников, расположенных на потолке вдоль кухонных шкафчиков. Кухня была наполнена ароматом свежезаваренного чёрного чая с лимоном. Из звуков можно было расслышать только негромкий гул холодильника и тиканье настенных часов. Велин же, слегка ссутулившись, сидела на табурете повёрнутая боком к столу. Барнс вдруг молча вышел, при этом пошире открыв стеклянные двери, а через полминуты уже затащил в кухню кресло из комнаты, поставив его около стены. — Сядь удобно. Больно смотреть, как ты мучаешься на этой табуретке. Девушка кивнула в знак благодарности и всё так же укутанная в плед, с большой чашкой в руках примостилась на кресле, подобрав под себя ноги. Джеймс стал напротив Моринг, оперевшись на столешницу, он сложил руки на груди. Сначала смотрел на коллегу, а потом неоднозначно ухмыльнулся, но как-то грустно, и опустил голову. Волосы упали на лицо, поэтому его выражение Велин рассмотреть не смогла. Спрашивать что либо тоже не имело никакого смысла. Зная Барнса, он не ответил бы на вопрос, просто отмахнулся бы фразой «Да так, ничего.» Поэтому девушка просто ждала. В тишине они провели с минуту, и потом мужчина всё же заговорил: — За эти четыре дня, я понял, что ошибался в своём мнении о тебе. Ты обычно вела себя со мной максимально негативно, всеми силами показывала как презираешь, демонстрировала своё пренебрежение и неприязнь. И честно, я злился. Злился, ведь думал, что твоё поведение связано лишь с тем, что ты сама по себе грубая и жесткая. Думал, что всё воспринимаешь так лишь из-за своего характера. Четыре дня, это так мало, но их хватило, чтобы увидеть, что ты вовсе не такая, нет, просто не можешь быть такой, какой себя показывала. И тогда я задумался, в чём причина такого острого отношения? Раздумывать долго не пришлось, проанализировав всё наше «общение» я понял, что скорее всего будучи Зимним Солдатом сделал что-то ужасное по отношению к тебе, а после твоего эмоционального высказывания в тот день, когда мы приехали, я лишь удостоверился в этой теории. Джеймс поднял голову и посмотрел на Велин. В его взгляде читалось всё: и боль, и отчаяние, и досада, и даже какая-то непонятная нотка, которую Велин не смогла распознать. Прочитав эти чувства, она поспешила отвернуться, а он продолжил: —Всё это время здесь, я пытался вспомнить ситуации связанные с тобой из того периода, но не смог… Я не помню, что натворил, правда, мне безумно жаль, прости… — он говорил всё тише и тише, с его последним словом этот еле слышный шёпот сошёл на нет. — Давай отложим этот разговор. Я вижу, что ты стараешься, но пойми, я не могу доверять тебе. Мы как-нибудь поговорим обо всём, расставим точки над «і», но не сейчас. — Да, хорошо, извини. Коротко шумно выдохнув, он прикрыл глаза и простояв так несколько секунд схватил со стола сигареты и вышел на балкон. Велин не хотела думать о его словах сейчас. Не хотела думать о том, что он чувствует. Не хотела думать о том, что чувствует сама. Девушка встала с кресла сбросив с себя плед. Она подошла к мойке и сполоснула пустую чашку водой, после чего поставила на место в шкаф. Забрав с кресла плед, девушка ушла в кровать и принялась за чтение чего-то в телефоне, чтобы хоть как-то занять свои мысли. Хотя это не особо помогало… Чувствовала она себя паршиво не только физически, но и морально. Внутренняя борьба не давала покоя, борьба сердца и разума, борьба с самой собой… Чувства или принципы? Признание своих ошибок или отстаивание убеждений? Мёртвая хватка за прошлое или бьющая в глаза очевидность настоящего? От количества таких сложных вопросов хотелось завыть и лезть на стену. Девушка лежала уставившись в потолок и не могла ответить ни на один из них. Она услышала, что Джеймс вернулся с балкона и начал чем-то шуршать в кухне, спустя пару минут, он зашёл в комнату и зашёл так тихо, что она вздрогнула, увидев его перед собой. Он принёс капли в нос, сироп и термометр. — Вот, этого лекарства одну столовую ложку три раза в день, а это по мере необходимости, чтобы нос дышал. Померяй температуру прямо сейчас. — У меня нет высокой температуры. — Ты можешь хоть раз сделать то, о чем тебя попросили, без пререканий? Померяй температуру, пожалуйста. Девушка закатив глаза, молча протянула ладонь, в которую Барнс вложил градусник, а потом присел на край кровати. — А вот если бы кто-то засунул свою гордость в задницу вовремя, и не брезговал разговаривать со мной и сообщать о своих казусах, то всё было бы нормально... — Собираешься отчитывать меня как школьницу? — Нет, я просто хочу донести до тебя, что если ты научишься общаться, то можно будет избежать многих проблем. Неужели вчера так сложно было просто сказать "Джеймс, сходи сам, я точно промокну"? И всё. — Я разберусь без тебя. — Как знаешь... Я не смею навязываться, но давай хотя бы объявим небольшое перемирие на время твоей болезни, так будет намного проще всем. — Зачем ты это делаешь? — Что? — Зачем заботишься? Зачем лечишь? Где тут твоя выгода? — К счастью, у ГИДРЫ не получилось отобрать у меня одно очень важное качество — человечность. Вот и всё... Нет никакого скрытого подтекста или поиска выгоды, я просто делаю то, что должен. — Ты ничего мне не должен. — Это как посмотреть... Но если тебя напрягает моя, как ты выразилась, забота, то я могу перестать. — Нет, мне просто важно было понять, и ответ меня устроил. Ты очень помогаешь, спасибо. Джеймс просто кивнул и протянул ладонь, куда девушка вложила термометр. Их руки соприкоснулись. Странная волна пробежала по телу Джеймса, он почувствовал почти неуловимый ток от кончиков её пальцев. На секунду он кажется перестал дышать. Девушка отдернула руку, и смутилась собственной нечаянной резкости. — Кхм... — Барнс нахмурился и начал вертеть термометр, чтобы поймать свет под нужным углом и разглядеть показания. — Тридцать восемь и два. А говоришь, нет высокой... Он ушел на кухню, а вскоре вернулся со стаканом воды и таблеткой жаропонижающего. Велин приняла лекарство уже без возражений и накрылась одеялом почти с головой, повернувшись на бок. — Спокойной ночи. — Тихо сказал Барнс, уходя в ванную. Когда Моринг услышала, что дверь за ним закрылась, она тихо выдохнув обняла подушку и закрыла глаза. Мысли в голову лезли самые тяжелые и уснуть не получалось. — "Ну зачем всё вот так? Было ведь всё просто: ненавидели друг друга, да и всё, ничего лишнего. А сейчас что...? То ненавижу его всем сердцем, то жалею... Как сейчас с ним себя вести? Он вроде старается показать себя с лучшей стороны, помогает, заботится и это вызывает во мне такие... хм... сложные чувства. Внутренняя дилемма того, каким я вижу его сейчас, и того, каким знаю до этого. Да что здесь говорить, если я даже сейчас не могу признаться самой в себе в том, что эти новые чувства меня пугают и вызывают злость лишь потому, что я боюсь полюбить его. Просто боюсь предать себя, своё прошлое и полюбить того, кого ненавижу много лет. Когда он делает для меня что-то хорошее, я веду себя так грубо потому что не могу определить это обман или наоборот, иллюзия этого самого обмана. Злюсь за эту неопределённость на себя, а вымещаю на нём. Но ведь правда, кто он? Зимний Солдат, бесчеловечный убийца, не имеющий жалости и чувств. Союзник ГИДРЫ. Тот кто разделил твою жизнь на до и после, отравив горечью любое счастливое воспоминание о прошлом. Монстр, которому всё сошло с рук безнаказанно. Лжец, манипулятор, давящий на жалость своими байками "Подопытный кролик ГИДРЫ", вынуждающий испытывать сочувствие в свой адрес. Волк в овечьей шкуре среди Мстителей. Или...? Жертва обстоятельств. Тот, кому промыли мозг и превратили в бесчувственную машину для убийств, во время действия кода. Хороший человек, на долю которого выпали такие моральные и физические страдания. Человек, который понесёт обременительный груз бесконечного чувства вины и боли за всё содеянное будучи Зимним Солдатом, до конца своих дней. Тот, чья изувеченная шрамами и кровоточащими ранами душа, заслуживает любви, заботы, ласки и прощения. Где здесь истина, а где иллюзия? Кто ты, Джеймс Бьюкенен Барнс?" Велин уснула, растворившись в своих мыслях. *В то же время Джеймс* Стоя под горячими струями душа, Джеймс как обычно погрузился в раздумья. — «Дружище, мы уже давно разобрались, что она тебе нравится, но сейчас то ты явно выдаешь себя. Зачем? Во-первых, она терпеть тебя не может, ты ей отвратителен, противен, собственно, как и сам себе. Да, и при этом хочешь чтобы она принимала тебя таким, какой ты есть? Абсурд. А во-вторых, даже если допустить, лишь допустить, что она сможет тебя принять, то неужели ты желаешь ей кого-то вроде себя? Она явно заслуживает лучшего. Определённо лучшего, чем калека с протезом вместо руки, бывший наёмник ГИДРЫ и чудовище не дружащее с собственной головой. Серьёзно, ты в самом деле считаешь, что ей нужно подобное?» — он скривился. Он выключил воду и вышел из душа, обмотав бёдра полотенцем. Мужчина встал оперевшись руками на раковину, глядя на себя в зеркало. Капли воды скатывались с уже достаточно сильно отросших волос по плечам, а затем продолжали свой путь по груди и животу. Он перевёл взгляд на шрам стыка тела и бионический руки и вздохнув, провёл по нему ладонью, чувствуя каждый рубец. Мужчина усмехнулся и глядя уже в глаза своему отражению, спросил куда-то в пустоту: «Что с тобой стало, Баки?»