Миссия: Любить

      К ночи Велин уже закончила запланированную часть работы с росписью и сравнением формул двух вариантов сывороток суперсолдата, основываясь на найденных наработках. Будучи сосредоточенными на этой «бурной деятельности» они с Барнсом почти и не говорили за весь день после миссии, только за ужином перекинулись парой слов о том, как эти бумаги сидят поперёк горла, и как же хочется засунуть их Щ.И.Т.у поглубже.       К тому времени, как Моринг закончила работу, Джеймс уже спал. Воспользовавшись этим, она достала его личное дело, введенное в своё время ГИДРОЙ.

Управление КГБ по Днепропетровской области

специальный отдел

ДЕЛО №17

Том №2й

(копия-перевод)

Сержант Джеймс Барнс- воинский учёт обслуживания, развертывания и экспериментов.

Начато "23" марта 1945г.

Окончено_____________

На 239 листах

LE-0623

Проект «Зимний Солдат»

Подопытный: Джеймс Бьюкенен «Баки» Барнс. 10/03/1917 Статус: Актив. Цель: Создание совершенного контролируемого суперсолдата, который станет идеальным оружием для организации в целях нового мирового порядка.       Девушка принялась читать биографию сержанта и дойдя до графы «Исследования», решила остановиться, почувствовав, что её уже клонит в сон. В конце концов, продолжить можно в любой момент, когда Барнса не будет дома, банально послав его за продуктами.       Велин зашла в комнату, и тихо пробравшись к кровати, легла на свою сторону. Ее веки отяжелели, и она провалилась в сон…

***

      Тёмный коридор, в котором периодически мерцает тусклый свет старых, уже болтающихся на проводах люминесцентных ламп, издающих какой-то электрический треск.       Чёрт его знает, что это за место, но оно напоминает то, в котором они с Барнсом были сегодня днём. Такой же раздражающий звук капающей воды (или не воды), и такой же тошнотворный запах плесени и затхлости, только в разы сильнее.       Странное ощущение, будто за тобой кто-то пристально наблюдает из темноты. Это ощущение заставило девушку прокрутиться вокруг своей оси, чтобы убедиться, что никакого наблюдателя рядом нет. Никого и ничего не было, но ощущение не проходило, более того, оно нарастало, вселяя панику.       Одновременно с тем, что тревога достигла апогея, Моринг заметила в конце коридора большую дверь, откуда лился слабый свет и доносились мужские голоса, и ещё какие-то странные звуки. Девушка двинулась вперёд, чуть ли не теряя равновесие от нервного напряжения.       Свет стал ярче, а голоса зазвучали отчётливее, показалась приоткрытая дверь. Моринг зашла в неё и увидела кабинет с каким-то желто-зеленоватым освещением и непонятными стенами. В комнате было много людей. Два человека в медицинских халатах, по периметру солдаты в форме, и несколько мужчин в костюмах.       Посередине стояло странное кресло с какими-то то ли кандалами, то ли крепежами, в котором напряжённо сидел длинноволосый мужчина с оголённым торсом, и самое интересное, что бросилось в глаза- его металлическая рука. Велин сразу узнала в нём Барнса. Над ним свисала довольно таки пугающая и громоздкая кольцеобразная конструкция с железными пластинами и кучей проводов. Вокруг же всего этого было около пяти компьютеров с разными датчиками и показателями, около которых стоял один из видимо докторов, судя по халатам, и что-то сосредоточенно записывал.       Велин обошла кабинет, вглядываясь в детали, подошла к каждому и даже осмелилась заговорить:       — Что здесь происходит?       Никакой реакции, в её сторону никто даже не смотрел. Нетрудно было догадаться, что её попросту не видят и не слышат, это она тот самый наблюдатель.       Один на вид пожилой мужчина в костюме, взял откуда-то стул и сел напротив Зимнего.       — Хорошо поработал, солдат. Одним махом столько жертв, всё как нам нужно. Похвально… — пожилой мужчина противно засмеялся и похлопал подопечного по плечу.       — Но… Я сделал ужасные вещи, я убил их… Я не могу их убивать, я не хочу! Почему я это делаю? Я не могу остановить себя, все мысли будто не мои…       Взгляд Барнса сейчас был потухшим и потерянным, в нём не было того гнева и жестокости, какой обычно был у Зимнего Солдата. Он был как у нашкодившего ребёнка, готовящегося к наказанию. Такой же виноватый и напуганный.       — Мистер Пирс… — встрял доктор, обращаясь к мужчине в костюме, который от слов Солдата заметно посерьёзнел.       — Док, это что ещё такое? — начал уже закипать Пирс.       — Программа иногда даёт сбой, у него перенапряжение.       — Я ясно дал понять, что у него кроме установки «выполнить приказ» не должно быть никаких мыслей!       — Его нужно заморозить, он сейчас не дееспособен.       — Какое к чёрту «заморозить»?! У него ещё три миссии! Может быть это ты плохой учёный, и тебя надо заменить?!       — Не надо Мистер Пирс…       — В таком случае – обнулить!       К Джеймсу подошло два солдата и грубо толкнув в плечи, облокотили на спинку железного кресла. Док начал жать какие-то кнопки и рычаги, руки Джеймса обвили железные оковы, он начал тяжело дышать. В глазах лишь обречённость и животный страх, его грудь начала вздыматься , казалось он силился вдохнуть и задержать дыхание. К его голове начали приближаться металлические пластины, и когда Велин присмотрелась к ним, она увидела внутри электрический разряд. Она в шоке и панике начала метаться от одного человека к другому.       — Это что, ток?! Что вы собираетесь с ним делать? Остановите это!       Пластины приблизились вплотную к голове Солдата. Первый душераздирающий крик боли и ужаса вырвался из его горла, заполняя всё помещение.       — Прекратите! Ему же больно…! Прошу… Не мучайте его!       Но никто её не слышал, она лишь наблюдатель сцены из прошлого. Бессилие и ярость грызли душу и мозг, девушка лишь смотрела на эти пытки.       Резкий приступ неописуемой физической боли пронзил Велин, она согнулась пополам держась за голову, из глаз брызнули слёзы. Новый вопль вырвался у Моринг и Барнса одновременно. Она почувствовала, что всё погружается во мрак. Последнее, что она видела, это содрогающегося в муках Барнса и диктующего какой-то набор слов одного из учёных.       Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на родину. Один. Товарный вагон.

***

      Тяжело дыша, Моринг подорвалась с кровати и поспешила на кухню, чтобы выпить хоть что-нибудь, что может ослабить невыносимую головную боль. Всё тело ломило, во рту стоял железный привкус, а в голове всё звучал крик Джеймса… Велин могла поклясться, что запомнила его на всю оставшуюся жизнь. Запивая таблетку обезболивающего, она пролила немного воды на столешницу из-за дрожащих рук.       Мысли в голове стремительно сменяли одна другую, сливаясь в сплошной ком липкой, тягучей боли, терзавшей сейчас каждый миллиметр мозга. Конечно, она не сравниться с той, которую она чувствовала во сне, но тем не менее…       — «Что это сейчас было? Кошмар, ведение? Стоп… Ведения могли вернуться спустя столько времени? Не может быть… Если это было видение во сне, то всё сходится…! Стоп машина. Ведение во сне? Такое вообще бывает? Это правда был Барнс? Я видела его в ГИДРЕ? Это его боль я чувствовала? Так он не лгал… всё и правда было так ужасно?»       Моринг соскочила с места и начала судорожно искать Дело №17 среди стопок бумаг на столе, чтобы либо удостовериться в своих догадках, либо их опровергнуть. Возможно и не было ничего подобного, возможно это всего лишь плохой сон, базирующийся на терзаниях круглыми сутками.       Одна из стопок с грохотом упала на пол, на секунду Велин застыла, затаив дыхание, но взглянув на них, и поняв, что это не то, что она ищет- продолжила поиски.       Вот! Вот оно! Девушка опустилась на стул и начала торопливо листать дело. Глаза начали быстро скользить по строчкам. Головная боль не отступала, но не это сейчас интересовало её.       Картинки из теперь уже точно видения во сне, начали складываться в пазл и въедаться в сознание. Всё, что она видела, описывалось в части «Обнуление: принцип работы, процесс, результат» А самое страшное, что эту промывку мозгов, ему проводили регулярно. Таким болезненным, зверским методом ему вытесняли воспоминания о жизни до ГИДРЫ и о том, кто он. После этой процедуры, Барнс даже не помнил своего имени.       А тот набор слов… Из прочитанного, девушка узнала, что это тот самый код Зимнего Солдата, которым блокировали чувства и эмоции, и тем самым, ГИДРА затачивала Солдата «под себя», для своих целей. Под воздействием кода, он становится всего лишь оружием, выполняющим любую команду без колебаний. Абсолютно без колебаний «хорошо/плохо», «добро/зло», ведь после всех «манипуляций», своих мыслей у него попросту НЕТ.       Чувство вины и стыда за своё недоверие и поведение, начали душить вместе с       наполнившими глаза слезами, которые щипали и вот-вот готовы были покатиться по щекам. Велин прижала ладонь к лицу, будто это могло не дать вырваться всхлипам.       — «О Господи… Он не врал, это всё была не ложь! Ты сама теперь это увидела! Ты увидела, а он пережил… О Боже… И смог вынести. Вытерпел эти страдания, пытки, пережил их там и переживает до сих пор в своих кошмарах! И твоё отношение к нему тоже терпит… Ему так больно… Больнее чем тебе за прошлое… Тебе есть кого винить и ненавидеть, а у него это он сам. Он сам себя винит и ненавидит…» — рассуждения девушки прервал голос Барнса, заставивший её вздрогнуть от неожиданности.       — Что-то случилось? Ты почему встала? — сонным голосом произнёс мужчина.       Велин подняла голову и он увидел её наполненные слезами глаза.       — Эй… ты чего? — он подошёл ближе и сел за стол напротив девушки.       — Джеймс, прости меня!       — «Она впервые сейчас назвала меня по имени? Ясно, значит всё плохо. Господи…»- подумал Барнс.       — Я повторяю, что случилось?       — Прости… Я… Мне так стыдно за то, как я с тобой себя вела… И что не верила тебе как все нормальные люди. Я была настолько ослеплена своей ненавистью, что просто не хотела принимать твою невиновность.       — Признаться, я озадачен таким резким переменам в твоём мировоззрении… У тебя в голове за ночь всё так на 180° перевернулось?       — Да…       — Расскажешь?       — Сейчас 4 часа утра, ты не хочешь спать?       — Уже нет. — серьёзно ответил мужчина глядя Велин прямо в глаза.       Она подумала о том, что они сейчас и правда совершенно другие… Моринг много лет помнила тот холодный взгляд Зимнего Солдата, полный жестокости, в котором совершенно отсутствовали ноты жалости, вины, и вообще какой либо человечности. Сейчас он смотрит на неё совсем по другому: со вполне оправданным любопытством, осознанностью и… волнением? А потом, она обратила внимание на то, какой красивый у него цвет глаз. Раньше она видела только холодный серый отблеск, словно от стали, но сейчас рассмотрела голубизну, которая, будто тонкая и нежная дымка, окутывала радужку.       — В таком случае разговор будет долгим… Начну с того, что собственно произошло с моей точкой зрения… Не знаю, говорил тебе кто-то или нет, но раньше у меня было что-то, что Стив называл «дар», хотя я не считаю что такую способность можно так называть. Я могла поговорить с человеком, прикоснуться к нему, иногда хватало просто какой-то личной вещи, и настроившись ко мне в видениях приходили фрагменты из прошлого этого человека. В работе эта способность часто приходилась очень кстати. Но потом во время одной из миссий я получила серьёзную травму и долгое время находилась без сознания, врачи даже сначала подумали, что это кома. К счастью, всё конечно обошлось, но «дар» исчез. Это было 5 лет назад. Я уже смирилась с этим, собственно и не сильно расстроилась, так как часто видеть мне приходилось не самые приятные вещи. Но сегодня мне впервые за 5 лет пришло ведение, и пришло во сне, чего раньше никогда не случалось. Я видела тебя, Джеймс.       — И что же ты видела?       — Мне довелось наблюдать процесс обнуления, а потом диктовку кода. И то, как с тобой обращался твой куратор Пирс…       — Откуда ты знаешь, что видела именно обнуления? И про куратора?       — Я сегодня в архиве нашла это… — она подвинула к Джеймсу папку с его делом, он сделал глубокий вдох опустил глаза.       — Это ты пыталась от меня спрятать, когда мы уходили с базы?       — Ты всё таки заметил.       — Трудно не заметить, ты совершенно не умеешь врать.       — Это как посмотреть… Может я просто устала врать? — девушка грустно улыбнулась и направила взгляд куда-то в стену.       — Мне жаль, что ты это видела.       — Мне жаль, что ты это пережил. Да и последствия сладким послевкусием не назовёшь…       — Определённо… Я уже говорил тебе, о том, что не могу вспомнить, что сделал с тобой будучи в ГИДРЕ. Ты можешь мне рассказать?       — Что ж, и этот разговор рано или поздно должен был состояться. Да, думаю, что смогу.       — Если тебе тяжело, то… — Велин не дала ему договорить.       — Легче всё равно не будет, зачем тянуть время? И так 12 лет прошло, а болит так же… Я помню всё как вчера. Сделал ты не со мной, а с самыми близкими для меня людьми. Возможно ты не помнишь семью Флетчер, но…       — Я помню каждого. Артур Флетчер занимал одну из руководящих должностей в научном проекте, который был заинтересован сывороткой. Когда они получили её для исследований, Артур решил отвезти её на работу уже с утра, а тем вечером поехал к семье. Мне же был отдан приказ «изъять, свидетелей не оставить». У него было двое детей, близнецы Николь Амелия и Лиам Майкл Флетчер… Девочке на тот момент и 18 не было, а парень был на последнем году обучения в колледже. Я убил их… Безжалостно… На глазах у детей их отца, а потом и их самих. — Барнс закрыл глаза и облокотившись локтями о стол запустил руки в волосы, сжимая их на затылке. — Эти ребята главные герои многих моих кошмаров…-он снова замолчал, а потом поднял ошарашенный взгляд на Велин.- Нет… Не говори, что это они были твоими близкими…       — Лиам был моей первой любовью, а Николь лучшей подругой, мы были как семья… Даже Артур относился ко мне как-то по отцовски. Они были самыми дорогими мне людьми. И в один из дней, когда ничего не предвещало их у меня отобрали… *** 31 августа 2007 год. Дом Морингов.       Последний день лета Велин провела в компании лучшей подруги и молодого человека. Завтра они с Николь поступают в колледж на одну и ту же специальность. Их всегда интересовала химия, но если Николь тянуло в эту сферу из-за отца, который был известным в своих кругах ученым, то Велин была единственная в семье, кто интересовался подобными вещами.       За ужином Велин не переставая говорила матери о том, как ждёт завтрашнего дня и предвкушает первый учебный день в колледже. К слову мать была недовольна выбором дочери, она считала, что это занятие не для девушки. Сама она работала психологом в одной из крупных фирм того времени.       — Ты даже в последний день лета думаешь уже об учёбе. Может быть тебе нужно расслабиться?       — Мама, ты просто не понимаешь! Это же так круто! У нас будут практики в лабораториях, а пары по органике будет вести сам Оливер Мур!       — Я даже не знаю кто это, Мэл.       — Да ты просто не разбираешься! И сколько раз я тебя просила называть меня моим именем, Мама! Меня зовут Велин.       — Я свою дочь называла Мелинда, это твой отец настоял, чтобы первым именем стояло «Велин»… Хотя что уж говорить, ты и сама с каждым годом всё сильнее похожа на него.       — Мам, почему даже после папиной смерти, ты так к нему относишься? Что плохого в том, что я на него похожа?       — У него никогда не было времени на семью, он всю жизнь был отдан работе, на ней, собственно, и закончил.       — Он работал ради нас, ради людей! Боролся за справедливость.       — И чем это закончилось? Кому он сделал лучше?! Он был абсолютно безответственным человеком.       — Неправда.       — Ты ещё слишком мала, чтобы делать выводы.       — Понятие «быть взрослым», это не эквивалент понятию «здраво мыслить», и твоя персона это подтверждает!- с этими словами девушка развернулась ушла на второй этаж к себе в комнату.       — Вернись немедленно, Мелинда! Мы не договорили. И не смей мне хамить!       На первом этаже зазвонил стационарный телефон и Велин пришлось спуститься, чтобы взять трубку, так как в основном такой способ связи предпочитал Лиам. Он отказывался признавать новые технологии и сотовый телефон был тому не исключение.       — Привет Лиам! Ты чего так поздно?       — Велин Мелинда Моринг, верно?- из трубки послышался незнакомый мужской голос.       — Да. Простите, с кем имею честь?       — Полиция, Сержант Смит. Сегодня вечером семья Флетчер была убита. Соседи утверждают, что видели Вас, покидающей дом около 6 вечера. Нужно чтобы завтра в 9 утра Вы приехали в отделение для допроса.       — Что…? Постойте… Не может быть… Как убиты?       — Примите мои соболезнования, Мисс Моринг.       — Стойте! Это розыгрыш? Опять глупые шутки Николь?!       — Мне жаль. Расследование ведётся, убийца обязательно будет найден и получит наказание.       — Нет… Я не верю!       — Завтра в центральном отделении в 9 утра. Возьмите кого-то из взрослых, кто может подтвердить вашу личность.       Из трубки послышались короткие гудки. Девушка закрыв лицо руками съехала по стене на пол. Её сердце разрывалось от горя, смерть отца была для неё страшной утратой, а теперь и оставшихся близких людей не стало. В эти минуты ей хотелось умереть самой, чтобы не знать этого ужаса, чтобы не чувствовать эту обжигающую боль утраты, чтобы не задыхаться от слёз… Потом к ней подбежала мать, начала успокаивать, но всё было как в тумане. Вот он тот переломный день, когда жизнь превратилась в полное разочарование и «сошла» с пути. *** Наши дни.       — Допрос. Записи со скрытых камер наблюдения, которые были найдены в ходе расследования. Взгляд Зимнего Солдата. Я помню всё в точности. Помню, как пообещала себе, что найду и отомщу, во что б это не стало. Моя жизнь ушла в тартарары. Колледж я закончила экстерном, и ушла в другую сферу. Потом попала в Щ.И.Т., продолжала заниматься охотой на Зимнего, а потом, представь, я у цели, мы вышли на тебя. Отправляемся на миссию с Капитаном Америка и он узнаёт в Зимнем Солдате, в антогонисте моей жизни своего друга. И началось… Миссия: убить, превратилась в «нежно отловить и оправдать». За время моей работы на Щ.И.Т., Стив стал для меня новой семьёй, из всех, именно он стал мои лучшим другом. Всегда понимал, всячески поддерживал, а тут всё поворачивается так, и он становится одержимым спасением Зимнего Солдата. Я ничего ему не сказала, ни слова о том, как связана с этим всем. Никому не сказала.       — Но почему? Почему ты молчала?       — Он бы меня отстранил, узнал бы о моей жажде мести и побоялся бы, что я убью его ненаглядного Баки… — Велин отчаянно хмыкнула и продолжила, хотя слёзы сдавливали горло и грозили вот вот превратиться в истерику. — А потом они приволокли тебя к Мстителям, начали жалеть, не один разговор не обходился без «Баки то… Баки это…». Меня тошнило от этого. Я положила годы работы на эту охоту, на предвкушение кровавой обратки, а в итоге, когда нашла всё стало только хуже… — девушка встала с места и отошла к столешнице, став лицом к стене, спиной к Барнсу.       Как только она отвернулась, слёзы покатились по щекам и сколько она их не вытирала, новый поток всё не прекращался. Плечи её начали вздрагивать, и она, чтобы не разрыдаться в голос, зажала рот ладонью.       Барнс подошёл к ней и положил руки на плечи, понимая, что скорее всего она оттолкнёт его, но к удивлению мужчины, этого не случилось. Он стал медленно потирать её плечи, а носом уткнулся Велин в макушку, вдыхая запах её волос.       — Я не знаю, что сказать… Мне безумно жаль… Я понимаю, никакие «прости» здесь не помогут, но я скажу, что ты необыкновенно сильная. Я не знаю, как ты выдержала и до сих пор не убила меня, ты имела и имеешь на это полное право.       — Мне было так жаль Стива… Он всегда с таким теплом рассказывал, о том, что у него был лучший друг и напарник Баки, как больно ему было озвучивать, что он погиб на войне. А потом он тебя нашёл, ну, на тот момент не совсем тебя, но тем не менее. Пусть у меня были и свои чувства и эмоции, свои мотивы, но глядя на Роджерса, на тот как он уцепился за нить надежды вернуть друга… Я просто не могла у него этого отобрать.       — Невзирая на те страдание и потери, что с тобой случились, в тебе осталось качество сострадания и понимая к окружающим. Это многого стоит.       — Если бы я узнала, что подобное произошло с Николь… Или с Лиамом, я бы вела себя так же как Стив. Поэтому осуждать его, просто не имела права…       Барнс опустил горячее дыхание девушке на шею, как-то неосознанно. Велин вздрогнула, но осталась стоять, как и прежде. Волна мурашек прошла по её спине.       — Что ты делаешь? — только и хватило у неё сил прошептать, а Барнс как ошпаренный отскочил от неё, придя в себя.       — Я лучше пойду пройдусь, нужно проветрить мозги. — с этими словами он развернулся, намереваясь уйти, но вдруг Моринг крепко прижалась к его спине, что привело его в шок.       — Стой, Джеймс. Не уходи, пожалуйста…       Когда Барнс почувствовал её прикосновение на своей спине, его сердце сжалось. Он причинил ей столько боли, хоть и не нарочно, а она сейчас стояла и держала его так крепко, будто он действительно был ей нужен. И пусть Баки очень хотел, но не мог в это поверить, но слово «будто» в предыдущем предложении, было однозначно лишним.       Несколько мгновений они так простояли, а потом Велин отстранилась и немного отошла, утирая слёзы.       — Извини, мне не стоило так липнуть, тебе наверное неприятно.       — Велин… Иди сюда. — он расставил руки для объятий и девушка вновь прильнула к нему, только уже нежнее.       Она уткнулась носом ему в грудь, слушая биение сердца; а он прикрыв глаза, положил подбородок ей на макушку, бережно прижимая тело девушки к себе, опасаясь не рассчитать силу с протезом. Осторожно, чтобы не напугать, он погладил её по голове, спуская ладонь по спине, провёл пальцами по шелковистым волосам. Вскоре Велин настиг новый поток слёз, а её тело задрожало от всхлипов. Все те эмоции, которые она так долго сдерживала, вся злость, усталость и боль вырвались на свободу, и Моринг позволила потерять над собой контроль. Мужчина стал поглаживать её по спине, стараясь утешить, но при этом и давая выплакаться.       — Я так любила их… Мы строили планы, совместное будущее.. А потом всё! Так хотела справедливости, возмездия, а в итоге осталась ни с чем… Я столько сил и времени потратила не в то русло, должна была думать, как отомстить ГИДРЕ, а не тебе. Годы моей жизни просто ушли в пустую, по моей же безрассудности! А теперь, когда ты был так добр ко мне последнее время, а я продолжала тебя добивать! Прости, ты не заслуживал такого отношения к себе. Прости меня, за все те слова, которые я тебе говорила, будучи в гневе. Никакой ты не монстр, не чудовище… Ты хороший человек, с которым случилось столько плохого… Сейчас я в этом уверена. Правда, мне стыдно за всё, что я тебе наговорила за всё время, я очень надеюсь, что ты простишь меня за это…       — Я не злюсь и не обижаюсь… Пожалуйста, не извиняйся, слова несоизмеримы с тем, что тебе пришлось из-за меня пережить. Как бы я хотел всё искупить, постараться хоть немного исправить…       — Ты можешь. Просто будь рядом, прошу…       — Что? — впал в полное недоумение мужчина.       — Ну… я имею ввиду, что мы могли бы стать друзьями и постараться пережить всё вместе, ведь над прошлым не властны и раз мы не в обиде друг на друга… Давай просто жить сегодняшним днём, невзирая на тот кошмар, который был в прошлом.-попыталась исправить ситуацию девушка, поняв, что сболтнула лишнего.       Вместо ответа Джеймс лишь немного крепче прижал к себе Велин и потерся щекой о её макушку.       — Ты не представляешь, как я счастлив, что мы всё выяснили и прекратили эту личную войну. Для меня это важно.       — Для меня тоже… Может быть сходим прогуляться вместе? Желание спать уже точно окончательно ушло.       — Да, конечно. — отстраняясь от Моринг сказал Барнс. — прогулка на рассвете, это особое удовольствие, здесь есть красивый сквер, сходим туда.       Со сборами они сильно не заморачивались, поэтому через примерно 20 минут уже вышли из квартиры.       Утренний город встретил их влажной прохладой. Солнце пряталось за облаками, и все вокруг было еще подернуто легкой утренней дымкой. На улицах было пустынно и тихо, только пение ранних птиц доносилось издалека. Пройдя пару кварталов , они оказались на площади, откуда потом повернули на аллею. По земле стелился ковёр из опавших листьев , они медленно шуршали под ногами и заглушали шаги.       Коллеги шли, разговаривая на самые непринужденные темы, пытаясь узнать друг друг лучше. Их отношения изменились слишком резко, но сейчас оба были на удивление искренние друг с другом. В ходе беседы, оказалось, что у них довольно таки много общего. Начиная от импонирующей погоды и заканчивая многими духовными ценностями.       Ещё выяснилось, что Велин просто обожает животных, а Джеймс всегда хотел домашнего питомца, вот только обстоятельства не позволяют, в детстве у него даже был большой пёс по кличке Арс, которого не стало незадолго до войны. Стив тогда всячески поддерживал Баки, и не давал унывать.       Они заговорили про Стива: о том, что наш кэп, является настоящим эталоном преданности, а потом рассмеялись, когда осознали, что с первого взгляда глупая затея этого гадёныша, действительно сработала и они нашли общий язык.       Велин и Джеймс присели на одну из лавочек уже в конце аллеи. Спросив не против ли коллега, не причинит ли ей это дискомфорт, и получив одобрение, Барнс закурил.       — А ты не думал бросить? Привычка всё таки пагубная…- спросила девушка             — Я стараюсь, постепенно, раньше вообще чуть ли не пачка в день уходила, а сейчас максимум сигареты две-три за сутки. Звучит банально, но курение успокаивает. — мужчина стряхнул пепел в урну, немного помолчав, широко улыбнулся и продолжил. — Помню, как меня матушка однажды поймала на горячем, когда я решил впервые попробовать. Сколько же мне тогда было…? 14-15, где-то так. Ух и отхватил же я тогда по первое число! Пообещал, что никогда в жизни больше не возьму в рот этой гадости. И вот мне уже за сотню лет, сижу и вспоминаю об этом с улыбкой, держа в руках сигарету. Забавно, да? — он потушил сигарету и выбросил в урну.       — Меня однажды тоже за этим делом застали с поличным. Я тогда ожидала чего угодно, только не того, как повёл себя отец. Он не кричал, не вычитывал мне часовые морали, он просто сел со мной рядом на ступеньки и тоже попросил закурить. А когда мы уже докурив до фильтра, потушили сигареты, он спросил, что бы я чувствовала, если бы узнала, что он или мама намеренно вредят себе – я ответила, что в какой-то мере вину и боль, задаваясь вопросом, что сделала не так. На это задал второй вопрос «стоит ли удовольствие от курения, таких же чувств у него сейчас?», и не дожидаясь ответа пошёл в дом. После этого я больше никогда не прикасалась ни к сигаретам, ни к алкоголю, ни к чему подобному.       — Твой отец был очень мудрым человеком.       — Да… — девушка повернулась к Джеймсу и её взгляд уцепился за что-то у него в волосах. Она протянула руку и осторожно вытащила сухой листочек. — Такие мягкие… — она улыбнулась и провела рукой по все длине ещё раз.       — Кто, листья?       — Волосы твои, дурашка! — она рассмеялась на такую его реакцию и потрепала по голове.       Велин удивилась такой своей раскрепощенности и на её щеках выступил лёгкий румянец, но увидев, что мужчина лишь рассмеялся на такой её жест, тут же расслабилась. Солнце уже полностью встало, на улицах начали появляться люди, стал слышен шум автомобилей.       — Ну что, пошли обратно?       — Да, идём.       Они отправились назад в квартиру в комфортной тишине, отметив про себя, что идут улыбаясь как дурачки. Эмоции переполняли обоих, наконец-то они сделали шаг навстречу друг другу. Это было начало крепкой дружбы, хотя очевидно, и чего-то большего.